Глава 6. Чат закрыт

Лондон, Министерство Магии. Три месяца спустя. Пятница, 22:17. В кабинете Министра горел только камин. Гарри сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув ноги к огню. В одной руке — бокал с огневиски, в другой — зеркальце. Мантия Аврората небрежно брошена на спинку соседнего стула. Галстук ослаблен. Волосы в полном беспорядке — после четырнадцатичасового рабочего дня не осталось сил даже на простейшие заклинания укладки. — Ты выглядишь как человек, который только что выиграл войну, но проиграл битву с собственным диваном, — заметил Том, не отрываясь от пергаментов. — Я чувствую себя именно так, — отозвался Гарри. — Рейд в Манчестере. Шесть часов засады. Дождь. Холод. И главный подозреваемый, который пытался сбежать через канализацию. — Поймали? — Поймали. Воняет, правда, теперь весь Аврорат. Том поморщился. — Напомни мне завтра подписать приказ о дополнительном финансировании дезодорирующих чар. Гарри усмехнулся и сделал глоток. Огневиски приятно обожгло горло, растекаясь теплом по груди. Он смотрел на Тома — на то, как тот хмурится над документами, как покусывает кончик пера, когда задумывается, как поправляет выбившуюся прядь волос. Три месяца. Три месяца прошло с того разговора. С того рукопожатия. С того момента, когда Гарри решил дать шанс — не только Тому, но и себе. Это было… странно. Трудно. Иногда — до скрежета зубов. Были дни, когда Гарри просыпался среди ночи и думал: «Что я делаю? Он убил моих родителей». Были моменты, когда он смотрел на Тома на совещаниях и видел не Министра Эйвери, а Волдеморта — тень, которая никогда не исчезнет до конца. Но были и другие моменты. Том, который помнил, что Гарри не любит чай с бергамотом, и всегда заказывал для него обычный чёрный. Том, который отправлял в чат сообщения посреди ночи — не флиртуя, просто спрашивая, как прошёл день. Том, который однажды, после особенно тяжёлого рейда, молча налил Гарри виски, сел рядом и ничего не говорил — просто был рядом. Гарри учился принимать это. Учился видеть человека за маской. Учился прощать — не забывая, но отпуская. — О чём думаешь? — спросил Том, не поднимая глаз. — О том, что ты всё ещё работаешь в пятницу вечером. Это ненормально даже для Министра. Том отложил перо и потянулся, разминая шею. — Я бы закончил раньше, но кое-кто из Аврората прислал мне отчёт на сорока семи страницах. Сорок семь, Гарри. С таблицами. С диаграммами. С приложением. — Это был важный рейд. — Это была контрабанда трёх ящиков огневиски. Три ящика. Сорок семь страниц. Гарри рассмеялся. Том посмотрел на него с притворным возмущением, но в глазах плясали искры. — Ты специально, — сказал Том. — Ты специально пишешь длинные отчёты, чтобы я сидел здесь до ночи. — Возможно. — Гарри ухмыльнулся. — Месть за то, что ты отправил меня на приём к французам один. — Это была не месть, это была дипломатическая необходимость. — Я ненавижу французские приёмы. — Я знаю. Поэтому и отправил тебя. — Том улыбнулся своей фирменной полуулыбкой. — Ты был очень трогателен в своём страдании. Я наблюдал через зеркало. Гарри швырнул в него подушкой. Том поймал её, даже не глядя. — Твои рефлексы пугают. — Я тренировался. Десять лет в изгнании — много свободного времени. Они замолчали. Огонь потрескивал в камине, отбрасывая на стены тёплые тени. Гарри допил виски и поставил бокал на стол. — Том. — Мм? — Спасибо. Том поднял бровь. — За что? — За то, что не давишь. За то, что даёшь мне время. За то, что… не врёшь. Больше. Том отложил подушку и повернулся к Гарри всем корпусом. Его лицо было серьёзным, но мягким. — Я же сказал тебе тогда. Я не хочу быть твоим врагом. Я хочу быть… кем-то, кому ты доверяешь. Даже если это займёт годы. Гарри кивнул. — Это может занять годы. — Я терпелив. — Я знаю. — Гарри усмехнулся. — Ты ждал десять лет, чтобы просто заговорить со мной. Это либо терпение, либо безумие. — Возможно, и то, и другое. — Том встал, подошёл к камину и оперся о каминную полку. Огонь освещал его лицо, делая черты ещё более острыми, а глаза — почти золотыми. — Знаешь, что я понял за эти три месяца? — Что? — Что быть Министром скучнее, чем я думал. А быть рядом с тобой — интереснее, чем я мог представить. Гарри фыркнул. — Это комплимент? — Это факт. Ты — единственный человек, который не боится спорить со мной. Критиковать мои решения. Указывать на ошибки. Все остальные либо боятся, либо пытаются подлизаться. А ты… ты просто говоришь, что думаешь. Это… освежает. — Рад, что моя неспособность держать язык за зубами тебя развлекает. — Не развлекает. — Том покачал головой. — Делает живым. Ты делаешь меня живым, Гарри. Каждый день. Гарри почувствовал, как щёки теплеют. Он отвёл взгляд, уставившись в огонь. — Ты опять говоришь красивые слова. — Я говорил тебе: я намерен говорить их часто. Привыкай. Гарри встал. Подошёл к Тому и встал рядом, тоже глядя в огонь. Их плечи почти соприкасались. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал Гарри тихо. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь полностью… принять тебя. Принять нас. Но я знаю, что не хочу, чтобы ты исчезал. Я знаю, что этот мир — с тобой в нём — лучше, чем без тебя. Я знаю, что когда ты пишешь мне ночью, я улыбаюсь как идиот. И я знаю… Он замолчал. — Что? — спросил Том. Его голос был едва слышен. Гарри повернулся к нему. Встретился взглядом с этими тёмными глазами, в которых больше не было холода — только тепло и что-то ещё. Что-то, что Гарри боялся назвать. — Я знаю, что хочу попробовать, — закончил он. — По-настоящему. Не только политический союз. Не только переписка по ночам. Я хочу… узнать тебя. Ближе. Том смотрел на него долго. Очень долго. А потом его губы дрогнули — не в улыбке, а в чём-то более уязвимом. — Ты уверен? — спросил он. — Потому что если ты скажешь «да», я уже не смогу отступить. Я не умею отступать, когда чего-то хочу. А я хочу тебя, Гарри. Очень. Слишком. До одержимости. Но я не хочу тебя сломать. Не хочу, чтобы ты потом жалел. Гарри взял его за руку. Пальцы Тома были прохладными, но быстро согрелись в его ладони. — Я не сломаюсь, — сказал Гарри. — Я пережил Аваду. Переживу и тебя. Том рассмеялся — тихо, искренне, с ноткой облегчения. — Это самое романтичное, что мне когда-либо говорили. «Я переживу тебя». — Я не силён в романтике. — Я заметил. — Том сжал его руку в ответ. — Но мне нравится. Твоя неловкость. Твоя честность. Твоя дурацкая привычка носить красные галстуки с изумрудными запонками. — Эй! Ты сам просил изумрудные! — Я просил что-нибудь изумрудное. Не обязательно сочетать их с красным. Это моветон. Гарри закатил глаза. — Ты невыносим. — Ты это уже… Гарри не дал ему договорить. Он притянул Тома к себе и поцеловал. Этот поцелуй был другим. Не как в Атриуме — отчаянный, злой, на грани истерики. Медленный. Осторожный. Вопрос и ответ одновременно. Том ответил так же мягко — его свободная рука легла на затылок Гарри, пальцы зарылись в волосы. Когда они отстранились, оба дышали чуть чаще обычного. — Значит, «да»? — спросил Том. Его голос был хриплым. — Значит, «да», — ответил Гарри.

***

Позже, когда часы пробили полночь, они всё ещё сидели в кабинете. Гарри снова устроился в кресле, Том — напротив. Между ними на столике стояли два пустых бокала, лежало зеркальце и пара недоеденных шоколадных лягушек (Гарри стащил их из ящика стола Тома). Гарри взял зеркальце. Провёл пальцем по краю. Чат «Ордена Феникса» был открыт. Он пролистал историю — их первые сообщения, полные сарказма и недоверия. Потом — те, где Том впервые признался в тёмном прошлом. Потом — те, где они договаривались о правилах. И последние, сегодняшние: «Некто»: «Ты долго. Я уже начал скучать». Гарри Поттер: «Я был на рейде. В канализации. Прости, что не написал оттуда». «Некто»: «Канализация? Мерлин, Гарри. Ты мог просто сказать, где ты, я бы прислал кого-нибудь другого». Гарри Поттер: «Я Главный Аврор. Я не прячусь за чужими спинами». «Некто»: «Ты невозможен». Гарри Поттер: «Ты это уже говорил». Гарри улыбнулся. Он нажал на значок настроек чата. Система предложила несколько опций: «Архивировать», «Удалить», «Заблокировать». Он выбрал «Архивировать». — Что ты делаешь? — спросил Том. — Закрываю чат. Том нахмурился. — Почему? Гарри отложил зеркальце и посмотрел на него. — Потому что теперь ты здесь. — Он коснулся руки Тома. — Мне больше не нужен чат, чтобы слышать твой голос. Том долго смотрел на него. А потом улыбнулся — не полуулыбкой, не насмешливо. Широко. Открыто. Так, как Гарри никогда не видел. — Ты удивительный, Гарри Поттер. — Я знаю. Ты мне уже говорил. В чате. Ночью. После того, как я согласился на твои условия. — Я думал, ты тогда не прочитал. — Я прочитал. Просто не знал, что ответить. — А сейчас? Гарри сжал его руку. — Сейчас я отвечу так: спокойной ночи, Том. Увидимся завтра. Том поднёс его руку к губам и легко коснулся костяшек. — Спокойной ночи, Гарри. Увидимся завтра. Чат «Ордена Феникса» был заархивирован. Но Гарри знал, что никогда его не удалит. Потому что именно там, среди старых сообщений от погибших друзей, началось что-то новое. Что-то, чего он не ожидал. Что-то, что пугало и притягивало одновременно. Что-то, что было похоже на будущее.

***

Конец