Глава 5. Том

Лондон, Министерство Магии. Пятница, 08:00. Гарри не спал всю ночь. Он лежал в постели, смотрел в потолок и прокручивал в голове вчерашний день. Покушение. Голос. Узнавание. И поцелуй. Мерлин, этот поцелуй. Его губы всё ещё помнили. Тепло. Вкус бергамота. И то, как Том ответил — сразу, жадно, будто ждал этого годами. «Я ждал десять лет», — сказал он. Десять лет. Десять лет Том Реддл был где-то рядом, строил новую жизнь, возвращал внешность, пробивался в Министерство. И всё это время — думал о нём? Ждал его? Гарри повернулся на бок. Зеркальце лежало на тумбочке, тёмное и молчаливое. Он не решался открыть чат. Боялся, что там будет новое сообщение. И боялся, что его не будет. В семь утра он сдался, встал, принял ледяной душ и выпил две чашки кофе. Не помогло. В восемь он уже стоял у дверей кабинета Министра. — Мистер Поттер? — Секретарша Эйвери, молодая ведьма с вечно испуганными глазами, удивлённо подняла брови. — Министр ещё не принимает. У него… — Он меня примет, — сказал Гарри и открыл дверь.

***

Том сидел за столом. Перед ним лежали пергаменты, но он не читал их — смотрел на дверь, будто ждал. При появлении Гарри его губы тронула лёгкая улыбка. — Доброе утро, Гарри. Ты рано. Гарри закрыл дверь. Прислонился к ней спиной. Смотрел на Тома — на его безупречное лицо, тёмные волосы, руки с длинными пальцами, сложенные на столе. — Я хочу знать, — сказал Гарри. — Всё. Как ты выжил. Как вернул внешность. Почему стал Министром. И почему я не должен прямо сейчас вызвать авроров и отправить тебя в Азкабан. Том откинулся в кресле. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Будто он ждал этого разговора. — Справедливо. Садись. Разговор будет долгим. Гарри сел в кресло напротив. Скрестил руки на груди. — Я слушаю. Том помолчал, собираясь с мыслями. Когда он заговорил, его голос был тихим и ровным — без привычной насмешки, без игры. — Когда моё заклятие отразилось от тебя в Хогвартсе, я не умер. Не совсем. Я… развоплотился. Снова. Но на этот раз у меня не было крестражей. Ни одного. Ты уничтожил их всех. Осталась только часть души — та, что была во мне самом. Искалеченная, изуродованная, но живая. Гарри слушал, не перебивая. — Я провёл почти год в бессознательном состоянии. Скитался, как призрак, по местам, которые когда-то были мне дороги. Хогвартс. Литтл-Хэнглтон. Приют. Я видел, как мир живёт без меня. Видел, как ты живёшь без меня. И что-то… изменилось. — Что? — спросил Гарри. — Я не знаю, как объяснить. — Том нахмурился, подбирая слова. — Когда у тебя нет тела, нет магии, нет ничего — остаётся только сознание. Чистое. И я впервые за долгое время остался наедине с собой. Не с Волдемортом. С собой. С Томом Реддлом, который когда-то был мальчиком в приюте и хотел, чтобы его просто… заметили. Гарри сжал челюсти. — Ты убил моих родителей. — Да. — Том не отвёл взгляд. — Я убил их. Я убил многих. Я не оправдываюсь. Я говорю тебе, что произошло потом. Гарри кивнул. Продолжай. — Я нашёл способ вернуться. Древний ритуал. Очень тёмный, очень сложный. Он требовал не чужой жизни, а моей собственной — той силы, что осталась. Я рискнул всем. И выжил. Ритуал восстановил моё тело, но не такое, как прежде. Он вернул меня к тому, кем я был до того, как начал раскалывать душу. Молодым. Красивым. Цельным. Том усмехнулся. — Ирония в том, что, уничтожив крестражи, ты сделал меня человеком. Снова. Со всеми человеческими… слабостями. Я снова мог чувствовать. Не только гнев и жажду власти. Всё. Страх. Одиночество. Надежду. — И ты решил стать Министром, — сказал Гарри. — Вместо того чтобы просто жить. — Я не умею «просто жить», Гарри. — Том покачал головой. — Я всегда хотел власти. Это часть меня. Но теперь я хотел её иначе. Не через террор. Через порядок. Через реальные изменения. Я посмотрел на Министерство и увидел… хаос. Неэффективность. Глупость. Я знал, что могу сделать лучше. — И ты украл личность Маркуса Эйвери. — Я не крал. — Том улыбнулся. — Маркус Эйвери-младший действительно существовал. Он уехал в Америку ребёнком, вырос там, ни с кем не общался. Пять лет назад он погиб — несчастный случай, маггловская авария. Я узнал об этом случайно. И понял, что могу занять его место. Никто в Британии не знал его в лицо. Документы были подлинными. Я просто… стал им. Гарри потёр лоб. — Ты понимаешь, как это звучит? — Понимаю. Но я не лгу тебе, Гарри. Я мог бы придумать красивую историю. Мог бы сказать, что я полностью изменился, что я раскаиваюсь в каждой смерти, что я стал святым. Но это было бы ложью. Я изменился — да. Но я всё ещё Том Реддл. Я всё ещё хочу власти. Я всё ещё считаю, что некоторые люди заслуживают наказания. Я просто… перестал считать, что все вокруг — расходный материал. В комнате повисла тишина. Гарри смотрел на Тома и пытался понять, что чувствует. Гнев? Да. Боль? Да. Но было что-то ещё. Что-то, что мешало ему встать и уйти. — Почему я? — спросил он наконец. — Ты сказал вчера — потому что я смотрел на тебя и видел не монстра. Но этого мало. Ты мог выбрать кого угодно. Почему ты писал мне? Почему ждал? Том опустил глаза. Впервые за весь разговор он выглядел неуверенным. — Я не знаю, поймёшь ли ты, — сказал он тихо. — Когда я был… ничем, после Хогвартса, я наблюдал за тобой. Не постоянно. Урывками. Я видел, как ты живёшь. Как работаешь. Как смеёшься с друзьями. Как смотришь в окно, когда думаешь, что никто не видит. И я понял, что завидую тебе. Не твоей славе. Не твоей магии. Тому, что ты — живой. Настоящий. Ты чувствуешь так глубоко, что это разрывает тебя изнутри. Ты любишь так сильно, что готов умереть за других. Ты злишься, плачешь, радуешься — всё по-настоящему. Он поднял глаза. — Я никогда так не умел. Я всегда играл. Всегда носил маски. А ты — нет. И я подумал: если я смогу быть рядом с тобой, может быть, я тоже научусь. Может быть, ты сделаешь меня настоящим. Гарри почувствовал, как что-то сжимается в груди. — Ты говоришь так, будто я — какое-то лекарство. — Нет. — Том покачал головой. — Ты не лекарство. Ты — причина. Причина, по которой я захотел измениться. Не для того, чтобы заслужить прощение. Не для того, чтобы искупить вину. Просто… чтобы быть. Чтобы быть кем-то, на кого ты мог бы посмотреть без ненависти. Гарри встал. Подошёл к окну. За стеклом кипел Лондон — маггловский и магический, смешанный, живой. — Ты понимаешь, что я не могу просто забыть? — сказал он, не оборачиваясь. — Мои родители. Седрик. Сириус. Римус. Тонкс. Фред. Сотни других. Ты отнял их у меня. У всех нас. — Понимаю. — Голос Тома был тихим. — Я не прошу забыть. Я не прошу простить. Я прошу только одного: дай мне шанс показать, кем я стал. Не ради себя. Ради тебя. Ради того мира, который мы можем построить вместе. Гарри обернулся. — Вместе? — Ты — Главный Аврор. Я — Министр. У нас есть власть, ресурсы, возможности. Мы можем сделать магическую Британию такой, какой она должна быть. Без предрассудков. Без коррупции. Без страха. Ты веришь в справедливость. Я верю в порядок. Вместе мы можем создать и то, и другое. Гарри усмехнулся. — Звучит как политическое предложение. — Это и есть политическое предложение. — Том улыбнулся уголком губ. — Но также и личное. Очень личное. Гарри вернулся к креслу. Сел. Посмотрел Тому в глаза. — Если я соглашусь… что будет дальше? Ты продолжишь притворяться Маркусом Эйвери? — Пока — да. Раскрытие моей личности сейчас приведёт к хаосу. Министерство рухнет. Радикалы воспользуются моментом. Начнётся новая война. Я не хочу этого. — А когда-нибудь? — Когда-нибудь… — Том задумался. — Когда мир будет готов. Когда я докажу, что могу быть другим. Тогда, возможно, я скажу правду. Но не сейчас. Гарри потёр лицо. — Ты просишь меня лгать. Всем. Рону. Гермионе. Всему Аврорату. — Я прошу тебя дать мне время. Не лгать — просто не говорить всей правды. Пока. Гарри молчал. В голове был хаос. Он думал о Роне, который потерял брата. О Гермионе, которая верила в справедливость. О всех, кто погиб из-за человека, сидящего напротив. Но он думал и о другом. О голосе в чате, который заставлял его улыбаться. О сообщениях, которые он ждал каждую ночь. О том, как Том смотрел на него в Атриуме — уязвимый, открытый, ждущий приговора. И о поцелуе. Мерлин, этот поцелуй. — У меня есть условия, — сказал Гарри наконец. Том выпрямился. — Слушаю. — Первое. Никаких убийств. Никаких тёмных ритуалов. Никаких Пожирателей Смерти. Ты правишь законно, или не правишь вообще. — Согласен. — Второе. Если я увижу, что ты возвращаешься к старому — я остановлю тебя. Лично. И на этот раз навсегда. Том кивнул. В его глазах не было страха — только уважение. — Я ожидал этого. — Третье. — Гарри сделал паузу. — Ты расскажешь мне всё. Всю правду. О своём прошлом, о ритуалах, о планах. Я не буду твоим союзником вслепую. — Согласен. — И четвёртое. — Гарри набрал воздуха. — Ты дашь мне время. Я не знаю, смогу ли я… быть с тобой. В том смысле, в котором ты хочешь. Я даже не знаю, что я чувствую. Но я готов попробовать… узнать тебя. Настоящего. Не Волдеморта. Не Министра. Тебя. Том долго смотрел на него. А потом улыбнулся — не насмешливо, не холодно. Тепло. Почти нежно. — Это больше, чем я смел надеяться, Гарри. Он встал, обошёл стол и протянул руку. Гарри посмотрел на неё. Длинные пальцы, ухоженные, с перстнем. Рука, которая убивала. Рука, которая теперь предлагала союз. Гарри пожал её. Рука Тома была тёплой. И дрожала. Совсем чуть-чуть — но Гарри почувствовал. — Значит, договорились, — сказал Том. — Договорились, — ответил Гарри.

***

Вечером того же дня Гарри сидел в своей гостиной с бокалом огневиски. Зеркальце лежало на столе. Он смотрел на него и улыбался. Чат «Ордена Феникса» мигал. «Некто»: «Ты сегодня был суров. Мне понравилось. Особенно пункт про «остановлю тебя лично». Обещаешь?» Гарри фыркнул. Гарри Поттер: «Обещаю. И не надейся, что я буду с тобой мягок». «Некто»: «Я и не надеюсь. Мягкость — не твой стиль. Но знаешь… сегодня, когда ты пожал мне руку, я почувствовал кое-что. Впервые за долгое время». Гарри Поттер: «Что?» «Некто»: «Надежду. Настоящую. Не на власть. Не на контроль. Просто… надежду. Спасибо, Гарри». Гарри перечитал сообщение. В груди разлилось тепло. Гарри Поттер: «Не благодари пока. Я всё ещё могу передумать и упечь тебя в Азкабан». «Некто»: «Можешь. Но не передумаешь. Я знаю». Гарри Поттер: «Откуда такая уверенность?» «Некто»: «Потому что ты всё ещё здесь. Потому что ты ответил на моё сообщение. Потому что ты надел изумрудные запонки. Потому что ты поцеловал меня, Гарри. И я знаю — ты не целуешь тех, кого собираешься упечь в Азкабан». Гарри закатил глаза, но улыбка стала шире. Гарри Поттер: «Ты невыносим». «Некто»: «Ты это уже говорил. Придумай что-нибудь новое». Гарри Поттер: «Ты… мне интересен. Пока. Этого достаточно?» Долгая пауза. А потом — голос, тёплый, с лёгкой хрипотцой, прозвучавший в голове Гарри: «Некто»: «Более чем. Спокойной ночи, Гарри». Гарри Поттер: «Спокойной ночи, Том». Гарри отложил зеркальце. Посмотрел на огонь в камине. И впервые за долгое время почувствовал, что всё может быть… хорошо. Не идеально. Не просто. Но хорошо.

***

Продолжение следует…