Часть 2

Спаси себя, убей их всех.

Убей себя, спаси их всех.

***

Ки Хуна никогда не страшила высота, не пугала темнота, и не вызывала дрожь мысль об убийстве. Эта часть его души образовалась совершенно внезапно, когда он всё ещё находился на играх. Раньше он боялся всего, начиная от пауков и заканчивая собаками, я уже не говорю о стрессоустойчивости. Игры переломали всё живое, что осталось в его душе, и выкинули его в живой мир буквально пустым. Без сердца, без слёз, без родного друга и без надежды на будущее. Они не сломали его, но сильно изменили ту часть души Сона, которая постоянно выбивала его из колеи своим страхом. Они попросту её убрали. Чувство отвращения к нехилой сумме кровавых денег поднялось сразу же и не отпускало его на протяжении двух недель. Ему начали сниться кошмары, вынуждая вскакивать ночью с кровати с криком, сжимая в руке пистолет из-под подушки, который он, кстати, начал держать при себе по той же причине. Так больше не могло продолжаться. За несколько месяцев он не смог притронуться ни к одной купюре, даже если ему было что-то необходимо. Кровавые деньги попадались на глаза каждый день, когда он приходил домой с работы курьером, усталый, безнадёжный, пустой. Ему хотелось спрятать их. Раздать, пожертвовать, Господи, сделать что угодно, лишь бы не видеть эти клочья жёлтой бумаги! Мать болела ещё тогда, когда он ушёл на игры. Тогда это была простая простуда, как казалось на первый взгляд. Позже болезнь уже развивалась, и только когда Ки Хуна вышвырнули с чёртовых игр, он об этом узнал. Ки Хун прекрасно понимал, сколько нужно денег для лечения, но, как бы он ни старался, деньги, испачканные чужой кровью, не давались ему в руки. Поэтому он их сжёг. Заливая бумагу керосином, он не думал ни о чём. Будущее стало для него пустым местом, в которое он в любом случае не сможет податься, поэтому огонь сожрал купюры довольно быстро. Он, не размышляя, сразу кинул зажжённую спичку, не вспоминая ни о матери, ни о долгах. Идиот. Сейчас по его вине с ним рядом не сидит мама, он не разговаривает на философские темы с Сан У, а также он не может спокойно ходить по улицам, норовя встретить кредиторов и быть избитым. Поехать в Балтимор было самым лучшим решением для него. По крайней мере, сейчас. Рейс 21 приземлился в аэропорту BWI. На улице была отвратительная погода, которая убивала всё желание жить тут дальше. Но обратного пути нет. Воспоминания о перелёте были смутные: ор ребёнка сзади, неудобные кресла дёшевого плацкарта и невкусная, пересоленная еда. Ничего ужаснее он не пробовал никогда. Даже собственная стряпня по сравнению с едой на борту самолёта казалась ему изысканной. Получив свой багаж, он вызвал такси. На счету его банковской карты оказалось около 10 000$, что предвещало звонок от Чон Бэ. Он вздохнул, сунул телефон в карман протёртых брюк и поплёлся к выходу из аэропорта. Корейцы в Америке были редкостью, поэтому он часто ловил на себе взгляды заинтересованных женщин, а то и мужчин. Американцы были красивые, но с долей опасности, которая помогала ему не пялиться на них слишком долго. Наконец, выйдя на свежий влажный воздух, он поймал первое попавшееся такси и указал адрес, который прислал ему Чон Бэ десять минут назад. В сообщении говорилось о том, что Ки Хуну следует приехать в один из рабочих офисов друга-бизнесмена и взять одну из его тачек, чтобы свободно передвигаться по городу. Ки Хун грустно улыбнулся, придя к выводу, что все, с кем он был знаком, всегда были лучше его. Чон Бэ, который затащил его в бездну ставок на скачки, смог удачно выбраться из неё же и начать свой бизнес. По итогу он имеет несколько филиалов по всей Корее и ещё несколько в Америке. Сан У... Он встряхнул головой, отгоняя это имя из мыслей. Оно и так слишком часто появлялось у него на уме в последнее время. Настолько успешный человек так легко отдал ему свою жизнь, так легко пожертвовал своим умным мозгом ради... ради какого-то зависимого от скачек придурка, называемого другом? Это было не в стиле Сан У. Это было бы для него глупо. Это было несправедливо по отношению к нему. К тротуару подъехало такси. Водитель любезно вышел из машины, обходя её кругом и останавливаясь возле Ки Хуна, помогая взять сумки. Ки Хун мило улыбнулся и кивнул, не ожидая, что американец посмотрит на него осуждающим взглядом, ляпнет что-то на неизвестном для корейца языке и неаккуратно приземлит его вещи в багажник. Ки Хун нервно вздохнул, пытаясь успокоиться и не думать о том, насколько человек, который его везёт, неприятен ему. Поездка до офиса заняла не более десяти минут. Багаж разгрузили так же небрежно и быстро, как и загрузили, и вот Ки Хун стоит возле русской бордовой «Жигули». Ключи выдали ему сразу, поблагодарив за выбор компании. Машина была идеальна для такого человека, как он. Русские тачки он видел только в фильмах, и то редко, ведь почему-то русские считали «Жигули» старыми и повидавшими виды машинами. Ки Хун судорожно вздохнул, уже мысленно касаясь кожаного руля. В салоне наверняка пахло кожей. Блаженство. Он аккуратно открыл дверь, сел за руль и погладил машину по кожаной оплётке. Как он и ожидал, пахло кожей. Вдохнув запах полной грудью, он беззаботно улыбнулся и завёл машину. «Жигули» издали нервное тарахтение и сорвались с места. В последний раз он водил машину давно, ещё до того, как попал на игры. Его внимание всегда принадлежало мотоциклам, нежели четырёхколёсному транспорту. Но и «Жигули» он был не против. Через час колёса встретились с кочкой на дороге, ведущей в Вулф-Трэп. Он понятия не имел, почему друг выбрал именно это тихое, нежилое местечко для съёма дома, но, в принципе, ему-то что? Главное, что есть где переночевать. Дороги тут, признаться, были не самыми ровными. Колёса «Жигулей» всё норовили угодить в одну из мелких, но глубоких ям или спуститься из-за одного острого камушка на дороге. Ехать приходилось медленно и нудно, что действовало ему на нервы. Когда мозг нашего чужестранца начинал неосознанно ничем не заниматься, он сразу начинал вспоминать прошлое, что било по душе Ки Хуна. Сейчас ничего не изменилось. В глазах начинал меркнуть силуэт Сан У, который то и дело говорил ему: «Почему ты забыл игры? Почему не попытаться всё исправить? Почему ты не отомстишь за меня?» На самом деле у победителя игр было много мыслей о том, чтобы снова прийти на игры, но уже подготовленным. Чтобы унять всю душевную вину за чужие смерти, чтобы остановить систему, чтобы отомстить за Сан У. Но все эти мысли обрывались другими, теми, которым Ки Хун позволял считать себя убогим. Нет, он не всемогущий, он не может остановить то, что не в его силах. Он сделает только хуже. В общем, к этому вопросу он ещё вернётся, и не раз. Погода на улице была странной, как и сам Вулф-Трэп. Туман, опустившийся почти что на дорогу, закрывал обзор по максимуму, делая поездку в этих местах ещё более опасной. Чтобы заглушить собственные мысли, он врубил музыку на полную громкость и вдавил газ на максимум, нарушая правила дорожного движения. Ему повезло, что дорога была пуста. Хотя, скорее, это пешеходам повезло, что их не было. На дороге стали появляться силуэты людей, а если быть точнее, силуэты одного и того же человека — Сан У. Он всё время отдалялся, появляясь всё дальше и дальше от «Жигулей». Сон давил на педаль газа до тех пор, пока не осознал, что выжал из тачки уже всю скорость. Вдруг Сан У перестал отдаляться и просто остановился вблизи, заставив Ки Хуна инстинктивно затормозить. Визг стираемых об асфальт шин прозвучал, кажется, на метров десять, а чёрные полосы оставили на неровной дороге шрам. Ки Хун судорожно дышал, обхватив руль стальным хватом. Он опустил поникшую от тревоги, паники и всего накопившегося голову на руль, судорожно дыша. Сан У больше не появлялся, лишь пасмурная погода и густой туман возникали перед его взором. Переведя дыхание, он глянул на время. 19:50. Было бы славно доехать чуть раньше, ведь пакеты и сумки сами себя не разберут. Поэтому, ещё немного отходя от состояния почти панической атаки, он легонько надавил на газ, погружаясь в медленное движение. Потихоньку набирая скорость, он смотрел в окно. Туман мешал разглядеть окрестности. М-да уж, посмотреть на новую местность сегодня не получится. Вдруг через густой туман показались две тёмные тени. Ладони водителя резко вспотели, напоминая о событии, произошедшем несколько минут назад. Сглотнув, он присмотрелся. Первая тень была маленькой, приблизительно ростом по колено Ки Хуну. Это животное? Если посмотреть на голову существа, можно было точно увидеть в тени собаку. Не просто собаку, а дворняжку. За собакой быстрым шагом подходила тень высокого, широкоплечего мужчины. Он наступал на собаку будто агрессивно, нетерпеливо и устало. Первое впечатление было не самым лучшим, ведь со стороны картина выглядела слишком живодёрской. Навыки спасателя заглушали разум, мешая думать трезво, а недавняя недо-паничка оставила в голове туманный осадок. Поэтому первая мысль о насилии над собакой заставила его вздрогнуть, резко остановить машину и агрессивно выскочить из неё. Ки Хун хлопнул дверью авто, на что та жалобно затрещала. Он длинными шагами зашагал к псине, которая в конечном итоге догнала его и попала в его руки. Он слабовато прихватил её за шкурку, останавливая и не причиняя боли, и завёл за своё тело, защищая. Мужчина, преследовавший её, подошёл через несколько минут. Он выглядел вправду устало и агрессивно, что только подкрепляло мысли о насилии. Может, незнакомец вымещал на ней злость? Ки Хун незаметно окинул собаку взглядом. С лап до головы она была грязная, нерасчёсанная и вся в клещах, а также псина прихрамывала. Правая лапа была перепачкана застывшей кровью, которая уже прилипла к шерсти и выглядела загрязнённо. Незнакомец подошёл ближе, не отрывая взгляда от собаки, смотря скорее в бок, чем на Ки Хуна. Но после взаимного минутного молчания он всё же оторвал серьёзный, опустошённый взгляд от пола и взглянул на корейца. Его голубые глаза будто стали темнее в сером тумане, придавая тёмно-серые оттенки. Густые брови съехались к переносице, выдавая нетерпеливость, непонимание и раздражение происходящим. — Парень, отпусти мою собаку. — хриплый голос, такой, как будто человек долго не говорил. Уилл успел оценить мужчину перед собой. Стиль одежды у них был похожий, в лесных оттенках и комфортный, но внешность и национальность были абсолютно разными. Но, если быть честным, волнистые волосы придавали им обоим схожую черту, апатичное выражение лица — общую усталость, а походка и осанка — вечную работу, нервозность и тревожность. Что ж, возможно, это не самый худший вариант человека, который он встретил за сегодня. По крайней мере, лучше, чем Джек. Ки Хун удивился, насколько быстро они перешли на «ты». Мужчина впереди него явно был с ним одного возраста или даже младше, но у них в стране было ненормальным сразу на первой встрече обращаться на «ты». А этот человек сделал это в первом же предложении. Дерзость и отсутствие манер собеседника вывели Ки Хуна на эмоции, а также мысль о том, что этот хам может быть ещё и живодёром, точно подходила под идею втащить мужчине. Не дождавшись ответа, Уилл глубоко разочарованно вздохнул и со спокойным лицом направился к собаке позади корейца. Но не прошёл и метра, как в лицо ему прилетел кулак. Он удивлённо отшатнулся назад и тронул покрасневшую от удара скулу, а потом гневно и с непониманием посмотрел на иноземца. — У тебя в стране принято вместо приветствия сразу бить в рожу? — он усмехнулся и вновь тронул побитую скулу, переводя взгляд на корейца. — Что ж, я ведь тоже должен быть гостеприимным. Кулак мужчины в очках прилетел по гладкой коже корейца, оставляя куда более красный след, чем у него самого. Ки Хун отшатнулся, собака заскулила из-за того, что мужчина, не контролируя руки, потянул её за шкуру. — Вы...?! Ты конченный?! — глаза Ки Хуна расширились. Прохладный ветер подул ему на макушку, и волосы поднялись дыбом, что заставило Уилла приподнять уголки губ. — Отпусти мою собаку. — сказал Уилл уже чуть более грозно, сделав серьёзное лицо, и начал большими шагами подходить к нему. Мужчина начал отступать к своей машине, аккуратно таща собаку за собой, держа её по-прежнему позади себя. — Вы один из этих, да? Живодёр! — он притупил взгляд и грозно сверкнул им на мужчину напротив. — Отойдите. Если вы насильник, собаку я вам не отдам ни в коем случае! — Уилл раздражённо закатил глаза и, не останавливаясь, продолжил идти. — Отвали! Ки Хун оскалился, но больше не отходил назад. Он облокотился на капот и не отводил взгляда от приближающейся угрозы. — Слушай, — сквозь зубы начал Уилл, — Я не имею желания общаться с тобой больше, чем следует. Отпусти собаку и вали к чертям собачьим! — он наконец поднял взгляд на Ки Хуна, встретившись с его глазами. Глаза у этого недо-насильника были голубого цвета, стеклянные на вид. У корейца же глаза были тёмными, карими, как горький шоколад. Полная противоположность в двух почти одинаковых людях. Ки Хун не сдвинулся с места и продолжал сверлить его осуждающим взглядом. — Бля, да послушай ты, глухонемой иностранец! Я занят этой собакой уже три недели подряд: гоняюсь, подкармливаю, пытаюсь поймать только ради того, чтобы помочь ей не сдохнуть от инфекции в ближайшем кусте малины. — Кореец раскрыл глаза и шелохнулся, обдумывая сказанное. Увидев неверие в его тёмных глазах, профайлер досадливо застонал, протёр руками лицо и цокнул. — Сука, ты ещё и слепой... На лапу её посмотри! Она где-то наступила на стекло и теперь бегает, кровь теряет. В общем, история долгая. Так что прошу, отъебись и едь туда, куда ехал. Ки Хун сглотнул, почувствовав себя униженным. Точно, как он мог не подумать о волонтёрах в этом районе. Блять, первое впечатление в мусорку. Но отступать на полпути нельзя, поэтому он, вздохнув полной грудью, выпрямился и отпустил собаку, передавая её в руки недо-хозяину. Он пропустил все услышанные оскорбления мимо ушей, хотя то, что мужчина зацикливался на его национальности, обижало. — Вы тоже меня поймите, я много живодёров за жизнь видел. Не люблю такое. — он почесал затылок, думая, стоит ли отстаивать своё мнение. — Но... я настаиваю посмотреть за тем, как вы обрабатываете её раны. Облегчение Уилла спало так же быстро, как и пришло, и его лицо снова стало каменной глыбой. Только этот человек начинал отдавать каким-то пониманием, как сразу забрал этот образ из мозга Уилла. Ужасный кореец. Он был лучшего мнения о них. Сплюнув, он решил не спорить с этим недотепой, поэтому обошёл его, собственнически открыл дверь на заднее сиденье, запустил собаку, потом сел за руль и вытянул руку, ожидая ключей от машины. Ки Хун сглотнул и склонил голову от недопонимания. Уилл закатил глаза: — Ключи. От. Машины. Или ты предлагаешь обрабатывать её здесь, на грязной дороге? Ки Хун ещё раз посмотрел на него, а потом, вздохнув, достал ключи из кармана и кинул их нынешнему водителю. Тот ловко поймал их в воздухе. Сон обошел машину и сел с сзади, поглаживая собаку по голове, успокаивая. — Только не превышай скорость. — фыркнул владелец машины, пристегиваясь.. — Это уже мне решать.