Глава 1

Настоящее. Ночь. Промзона. Гоночная трасса, что заполнена гонщиками, которые гонятся за выигрышем. Толпа гудит. Запах бензина и горячей резины. Ставки сделаны. Фонари выхватывают из темноты силуэты байков, лица зрителей, мелькание рук – кто-то держит наличку, кто-то телефон, хотя снимать не разрешено, чтоб не засветились гонки нигде. Кто-то просто держит бутылку с дешевым пивом. Воздух плотный, тяжелый, дрожит от низких оборотов двигателей. Руслан выезжает на старт – его мотоцикл рычит, как зверь на цепи. Зеленая краска блестит в фарах остальных байков. Он поправляет шлем, проверяет перчатки. Руслан сканирует соперников. Слева – знакомый Макс на красной «Хонде», вечно лезет вперёд и так же вечно проигрывает. Сзади – парочка новичков, их он спишет через первый же поворот. Справа от него – незнакомец. Байк черный, матовый, почти сливается с атмосферой. Никаких опознавательных знаков, ни номера, ни нашивок. Гонщик сидит низко, расслабленно – так, будто вышел на прогулку, а не на гонку с высокими ставками. И шлем, чёрный. С розовыми элементами. И наверху – забавные треугольные уши. Кошка, что-ли? - мелькает в голове Кислицына. На табло вспыхивает имя: “Рысь”. Руслан ухмыльнулся под шлемом. Куча клоунов. Рысь поворачивает голову в его сторону. Сквозь тонированное стекло ничего не разобрать, но Лайм чувствует взгляд. Рысь наклоняется к рулю, жмет на газ – её чёрная «Кавасаки» издаёт низкий, протяжный рык. Поравняется с ним полностью, заставляет своего зверя показать клыки. Она, – понимает Руслан по хрупким пальцам на руле, по слишком узким плечам под кожей. Он не знает кто это. Но что-то в том, как Рысь держится на старте, кажется смутно знакомым. Плавность движений. Идеальная посадка. Он отгоняет мысль. Сейчас не это этого. Девушка по середине дороги дает старт, давая зелёный сигнал. Гонка началась. *** Первый круг – Руслан уходит в отрыв. Красный «Хонда» остается где-то сзади, новички веером разлетаются по трассе. Но Рысь держится. Не атакует, не подрезает, просто держится позади на самом хвосте, как тень. На втором круге Кислицын понимает, что это бесит. Он ускоряется. Входит в поворот на пределе. Рысь повторяет траекторию точь-в-точь. Никто так не ездит. Кроме.. Нет, это бред. Мысль не успевает сформироваться полностью. Третий круг. Последняя прямая. Руслан решает – хватит. Он смещается вправо, перекрывая Рыси обгон. Пусть знает своё место, эта кошка. Но Рысь не тормозит. Она уходит влево – в пустоту, туда, где асфальт заканчивается гравийной полосой. Рискованный, почти безумный маневр. Руслан думает: «сейчас грохнется». Но она выравнивает байк, заходит в поворот по идеальной дуге, опережая его на корпус. Этого не может быть. Лайм сбрасывает скорость, не потому что проиграл. А потому, что этот поворот он уже видел. Эту траекторию. Эту посадку. Три года назад. На другом байке. В другой жизни. Финиш. Рысь приходит первой. Толпа ревёт. Кто-то матерится – проигранные ставки, кто-то ликует. Руслан глушит двигатель, снимает шлем, даже не глядя на табло. Он уже идет к черному байку. Рысь спешит. Двигается быстро, но спокойно. Она расстегивает шлем, стянула его. Расчесала влажные блондинистые волосы пальцами назад. Они рассыпались по плечам. Полина. Руслан замирает. – Ты? - голос хриплый. – какого хуя? Туманова улыбается. Спокойно так, будто ничего не случилось. – Зарабатываю на жизнь, - она отряхивает куртку. – А ты сегодня был хорош. Но мне нужно было выиграть. – Ты не гоняешь. – Ошибаешься. Руслан хочет ещё что-то сказать, но за спиной Полины из темноты выезжает еще один байк. Чёрный «Дукати» – нет, мотоцикл. Такой же чёрный, матовый, низкий. На нём – гонщик. В черном шлеме. Без ушей. Без розового. И такой знакомый. Руслан не понимает, откуда взялся этот третий. Его не было на старте. Мотоцикл останавливается рядом с Полины. Гонщик молча стягивает свой шлем. И Руслан забывает, как дышать. Дима Барсов. Стоит в трёх метрах, прижимает шлем к бедру. Волосы слегка отрасли, видно, что за все время их не ровно стригли, но выглядел этот черт как всегда безупречно. Взгляд тот же – ледяной, насмешливый, невозможный. – Привет, - говорит Дима. – ты медленнее чем я помню, Кислый. Полина тихо смеется и отходит в сторону. Она сама, когда узнала была в ярости, Бару прилетело от неё. Но она рада, что те встретились. Достала телефон. Саше, наверное. Отчет о том, что их план сработал. Руслан смотрит на Диму и не мможет сравнить две картины: Жив и мёртв. В голове пустота. Ни злости, ни облегчения – только тупое, оглушающие как. – Ты.. - голос садится. Кислицын заглатывает. В горле пересохло. –Ты должен быть в земле. Барс молчит. Ухмыляется той же ухмылкой. Руслан делает шаг вперед и вдруг замирает, он понимает – что не знает, что ему стоит сделать: ударить или схватить и не отпускать. Он не делает ни того, ни другого. Разворачивается и уходит, сжимает шлем так, что перчатки трещат, а краска лопается. За спиной тихо: – Убегаешь, Кислицын? Руслан не оборачивается. Если обернется – убьет. Или не убьет. И от этого страшнее. Он оставлял Диму, Полину и трассу позади себя. Запрыгнул на свой мотоцикл, нацепил шлем. И вырулил с гоночной трассы. Двигатель взревел, выплевывая злость вместо выхлопных газов. Лайм вжал газ в отсечку – промзона мелькнула полосой грязных фонарей и осталась позади. Он не знал, куда едет. Просто подальше. Подальше от черного байка. Подальше от ледяных глаз. От того, кого он оплакал три года назад, сам себе не признаваясь в этом. В зеркале заднего вида гасла точка старта. Руслан Кислицын не обернулся. *** Полина вздохнула и убрала телефон от уха. – Уехал. И даже не ударил, - сказала она в пустоту. Дима стоял рядом, все еще держа шлем в руке, И смотрел вслед зелёному байку. – Пока нет, - поправил он тихо. Из динамика телефона раздался довольный голос Саши: – Я сказала, что он будет сегодня тут. Он три года тебя хоронил, Дим. Так просто не уходят ничего не сказав. – Он уехал, - заметила Полина. – И вернется, - хмыкнула Саша. – Вопрос: вы оба это понимаете или нам с тобой, Полина, придется объяснять? Полина переглянулась с Димой. Тот ничего не ответил. Просто надел шлем обратно и завёл двигатель. – Рысь, - позвал он через плечо. – Покажешь ему запись моего заезда? Кинь ссылку. – Зачем? - насторожилась Полина. – чтобы смотрел. И думал обо мне. Чёрный байк сорвался с места и растворился в ночи. Саша в трубке молчала три секунды. Потом выдала: – Полина. Ты это слышала? – Слышала. – Я сейчас кричать буду. – Не надо. - Туманова улыбнулась в темноту. – Дай им время. – Сколько? – Неделю. Может две. – Я ставку делаю на три дня, - азартно сказала Кислицына младшая. – Тысяча. – Принято. *** Дима не обернулся. Он знал – Руслан не смотрит в зеркало. Черный байк нёс его по ночным улицам, и только сейчас, когда зеленая точка исчезла окончательно, он позволил себе выдохнуть. Пальцы дрожали на руле – от адреналина или от того, что три года притворялся мертвым оказалось проще, чем смотреть в глаза Руслана вживую. Он ожидал удара. Хотел даже. Но Руслан развернулся и ушёл. Правильно, подумал Дима. Я бы тоже ушёл. А потом усмехнулся сам себе под шлемом. Потому что врать себе он разучился еще в тот день, когда увидел новости о собственной смерти. Он вернулся не объясняя. Он вернулся за Русланом. И теперь, когда тот уехал, оставалось только одно – догнать.