3 Случайность

Дождь начался внезапно. Не тот летний дождь что приходит с грозой — шумный, короткий, почти праздничный. Этот был осенним, затяжным, холодным. Небо опустилось низко и стало серым, почти белым, и вода шла сплошной стеной — без ветра, без молний, просто бесконечно и неотвратимо. Блум не успела уйти. Бой закончился час назад — быстрый, жёсткий, на границе Тэйлорского леса и открытого поля. Её сторона отступила организованно, без потерь, но Блум отстала — задержалась добивать заклинание, которое тёмные волшебники оставили в земле как ловушку. Пока разбиралась — остальные ушли за горизонт, и дождь накрыл всё разом. Она нашла укрытие случайно — старая сторожевая башня на краю леса, полуразрушенная, но с крышей. Точнее с тем что от крыши осталось — большей частью она держалась, только в дальнем углу небо просвечивало сквозь пролом. Блум вошла. Отряхнула воду с плеч. Огонь Дракона чуть поднялся изнутри — прогревая, как всегда в холод. Огляделась. И замерла. Он был уже здесь. Валтор стоял у дальней стены — мокрый, плащ потемнел от воды, светлые волосы прилипли ко лбу. Смотрел на неё с выражением человека которого только что поставили перед фактом который он не планировал. Молчание длилось секунду. — Ты серьёзно, — сказала Блум. Не вопрос. — Я здесь раньше тебя, — произнёс он ровно. — Это не делает ситуацию менее абсурдной. Она огляделась — башня была небольшой, один круглый зал, каменные стены, никакой мебели кроме остатков деревянного стола у окна. Выход был один. Дождь за проёмом двери шёл стеной — плотной, почти непрозрачной. Блум подняла руку. Огонь Дракона привычно отозвался. — Не надо, — сказал он устало. — Если бы я хотел продолжить бой — не стал бы прятаться в башне от дождя. — Логично, — согласилась она после паузы. Огонь убрала — не погасила совсем, просто отступила вглубь. Они смотрели друг на друга через полутёмное пространство башни. Ситуация была нелепой. Блум осознавала это совершенно отчётливо — она и Валтор, один из опаснейших тёмных волшебников Магикса, застряли вдвоём в полуразрушенной башне потому что пошёл дождь. Это не укладывалось ни в какие протоколы, ни в какие инструкции, ни в какой здравый смысл. Она отошла к противоположной стене. Сползла спиной по камню, опустилась на пол — ноги гудели после боя. Вытянула их перед собой. Он остался стоять. — Можешь сесть, — сказала она. — Это не приглашение к беседе. — А к чему? — К тому что мы оба промокли и устали и можем провести следующий час молча. Пауза. Он сел — не рядом, у противоположной стены, достаточно далеко. Вытянул ноги. Откинул голову назад. Молчали. Дождь шёл за стенами ровно и безостановочно. В проломе крыши над дальним углом вода собиралась в тонкую струйку и падала вниз, разбиваясь о камень — мерный, почти успокаивающий звук. Блум смотрела в потолок. Три минуты. Пять. — Ты была ранена, — сказал он. Она опустила взгляд. Посмотрела на него — он смотрел на её левое плечо. Она и сама не сразу заметила — рукав был разрезан, под ним тёмное. Зацепило в бою, она не придала значения в горячке. — Царапина. — Покажи. — Нет. — Блум. — Валтор, — повторила она его интонацию точь-в-точь. Что-то промелькнуло в его глазах — почти похожее на то что у других людей называлось бы усмешкой. — Это может быть отравленное заклинание, — сказал он. — Некоторые из тех что были сегодня в поле — с замедленным действием. Через час почувствуешь. Блум посмотрела на плечо. Потом на него. — Ты знаешь какие? — Я знаю все. Она помолчала. Внутри шла короткая жёсткая борьба между осторожностью и здравым смыслом — и здравый смысл, как ни странно, говорил что он прав. Она видела сегодня заклинания — тёмные, сложные, явно не обычные боевые. Блум подтянула рукав. Рана была неглубокой — длинный косой порез от плеча к локтю, уже запёкшийся по краям. Кожа вокруг чуть темнее чем должна быть. Чуть. Он встал. Подошёл — остановился на расстоянии, присел на корточки, посмотрел не прикасаясь. Его лицо было близко. Она видела — серые глаза светлее чем казались издалека, почти стальные, с едва заметным холодным отблеском. Мокрые волосы. Резкие черты — не жёсткие, но определённые, без лишнего. — Отравления нет, — сказал он. — Обычное боевое. Но глубже чем ты думаешь. — Заживёт. — Без обработки будет воспаление. Он достал из-за пазухи небольшой флакон — тёмное стекло, золотистое содержимое. Протянул ей. Блум смотрела на флакон. — Что это. — Регенерирующий состав. Стандартный. — Стандартный у тёмных волшебников. — Химия одинакова у всех, — сказал он терпеливо. Она взяла флакон. Открыла — запах был травяной, чистый, ничего тревожного. Нанесла на рану. Почувствовала лёгкое тепло — не магическое, просто лекарственное. Он всё ещё сидел рядом на корточках. Смотрел — не на рану уже, на неё. — Ты всегда один в бою? — спросила она, только чтобы нарушить тишину которая стала слишком плотной. — Почти всегда. — Почему? — Потому что с другими приходится думать за двоих. — Это называется командная работа. — Это называется лишняя ответственность. Блум закрыла флакон. Протянула обратно. Их пальцы соприкоснулись на секунду — просто механически, при передаче. Ничего. Меньше чем ничего. Он убрал флакон. Встал. Вернулся к своей стене. — Ты тоже, — сказала она. — Что? — Одна в бою. Ты это заметил в лесу. Пауза. — Заметил, — согласился он. — Почему не используешь это? Против меня. Данные — одиночка, предсказуемый маршрут, нет прикрытия. Это тактическое преимущество. Он смотрел на неё долго. Серые глаза — спокойные, непроницаемые. — Потому что не хочу, — сказал он наконец. Просто. Без объяснений. Блум не нашлась что ответить. Дождь шёл за стенами. Струйка воды через пролом в крыше продолжала отбивать свой ритм о камень. В башне было холодно, но Огонь Дракона держал её изнутри тёплой — тихо, без усилий. — Как тебя звали, — спросила она вдруг, — до того как стали звать Валтором? Тишина. Долгая. Она уже подумала что он не ответит — что это был неправильный вопрос, слишком личный, слишком за черту. — Это неважно, — сказал он. — Я не спрашиваю важно или нет. Я спрашиваю как. Он смотрел в стену перед собой. — Давно было, — произнёс он тихо. — Настолько давно что я сам почти не помню. Блум смотрела на него — на профиль, на резкую линию скулы, на то как он держал плечи. Прямо. Всегда прямо. Как человек который давно разучился позволять себе сутулиться. — Хорошо, — сказала она. Не настаивала. Молчали ещё долго. Дождь начал стихать только через час — сначала стал тише, потом реже, потом совсем прекратился. За проёмом двери посветлело. Небо всё ещё было серым, но уже другим — светлым, почти перламутровым. Блум встала. Одёрнула куртку. Посмотрела на него. Он уже смотрел на неё. — Спасибо, — сказала она. За флакон. За то что не атаковал. За час тишины в холодной башне — она не уточнила за что именно, просто сказала. Он чуть наклонил голову. Так же как тогда в Эракее. Она вышла. Воздух снаружи был мокрым и чистым, пах землёй и прибитой дождём пылью. Трава блестела. Горизонт был открытым — никого, просто поле и лес и светлеющее небо. Блум шла и думала о том что он сказал — *давно было, настолько давно что сам почти не помню.* Не имя. Просто — что оно было. Что до Валтора было что-то другое. Она не знала зачем ей это важно. Но было. --- *Он вышел из башни через несколько минут после неё.* Стоял в дверном проёме и смотрел как она уходит — рыжие волосы тёмные от влаги, походка быстрая, прямая. Не оглядывалась. В руке он держал флакон — убирал обратно за пазуху и вдруг поймал себя на том что медлит. Что держит его дольше чем нужно. Там где их пальцы соприкоснулись при передаче. Он убрал флакон. Застегнул плащ. Она скрылась за деревьями. Валтор постоял ещё минуту в тишине после дождя — слушая как капает вода с листьев, как где-то далеко начинает петь птица, осмелевшая после ненастья. Потом развернулся и пошёл в другую сторону. И не позволил себе думать о том как она произнесла — *спасибо.* Просто. Без иронии, без расчёта. Как говорят люди которые привыкли быть честными даже когда это неудобно. Он давно забыл как это — быть просто честным. Почти забыл.