Туториал. Этап 25: Быть рядом

[СИСТЕМА ПЕРЕЗАГРУЖЕНА]

НОВЫЙ МОДУЛЬ: ПОСТРОЕНИЕ ОТНОШЕНИЙ.

Шэнь Вэньлан не выпускал Гао Ту из объятий больше часа. Слёзы шли без остановки, и омега просто не мог взять себя в руки. Слишком много всего накопилось, а сейчас плотину наконец прорвало. Но Шэнь Вэньлан лишь молча гладил его по спине, испуская успокаивающие феромоны. Обессиленный Гао Ту уснул, альфа никуда не уходил. Всю ночь был рядом. И только ближе к рассвету омега под его боком пошевелился и присел. Глаза были красные и опухшие. Шэнь Вэньлан подумал, что он как красивый милый кролик. — Я.... Ты... Всю ночь был тут? — хрипло спросил Гао Ту, сжав губы в полоску. Он явно нервничал и не знал, как себя вести, сминая край своей больничной рубашки. Шэнь Вэньлан посмотрел на него и ничего не сказал. Вновь обнял и прикрыл глаза. Их взрослый разговор состоялся, но вопросы о том, как вести себя, всё ещё были. Они уже не работник и подчинённый. Не друзья. Но и не возлюбленные. Просто два знакомых друг с другом человека. Омега и альфа. Потом они говорили. О мелочах, о работе, о школьных годах. О чувствах было слишком сложно. Но и просто молчать слишком неловко. Гао Ту постепенно становилось лучше. Солнце вставало. На языке крутился один вопрос на больную тему. Омега набирался смелости и, наконец, сделал глубокий вдох и выпалил: — А ты и секретарь Хуа... — нетвёрдо начал он, спрятав взгляд. Он боялся вновь услышать что-то, что причинит ему боль. — Разве вы не вместе? Он единственный не противный тебе омега. — Хуа Юн? А... Да там долгая история. Этот ненормальный клеится к этому идиоту Шэн Шаою, — поморщился Шэнь Вэньлан, небрежно высказываясь об этих двоих. Но потом вспомнил, что Хуа Юн много чем помог ему. — Между нами ничего нет. Это правда. Гао Ту сам не заметил, как испустил облегчённый вздох. Шэнь Вэньлан посмотрел на него с небольшой игривостью. — Ты надумал себе лишнего, да? — вскинул бровь Шэнь Вэньлан, рассматривая почему-то кажущегося сейчас маленьким омегу. Он словно уменьшился с последнего раза, когда он видел его при свете дня. Гао Ту пропустил это поддразнивание мимо ушей, но его лицо стало немного румяным. Он поправил рукава рубашки и поджал губы. Было жутко неловко. — Так в итоге, кто мы сейчас друг другу?.... — наконец решился спросить Гао Ту, затаив дыхание. — Я буду альфой, который ухаживает за омегой, — предположил Шэнь Вэньлан. — Но я готов был ухаживать даже тогда, когда ты был бетой. Просто мне нужно много времени. Я не спец в романтике. — Да и я тоже... Что нужно делать? — Для начала... Могу я поцеловать? В щёчку, — сразу же уточнил Шэнь Вэньлан, подняв руку в мирном жесте. — Если нет — всё нормально. Гао Ту вспыхнул пуще прежнего, он опустил взгляд на свои руки поверх одеяла. И легонько кивнул. Когда Шэнь Вэньлан коснулся губами его щеки, он даже не заметил, что дверь в палату открылась. Осознал он, что его обнаружили, лишь после крика недовольной медсестры. — Ишь какой настырный попался! Поцелуи ему с больным омегой! — фыркнула медсестра и начала прогонять Шэнь Вэньлана. — Покой, покой и ещё раз покой! Ох уж эти альфы. — Тётушка, простите. Уже ухожу, — впервые Шэнь Вэньлан вот так извинялся и унижался перед кем-то. Он испытал жгучий стыд. Но потом понял, что это произошло в маленькой палате и видел этот позор только Гао Ту. Стало уже не так страшно открыто признавать поражение перед женщиной средних лет. Гао Ту не удержался от смешка, наблюдая, как из его палаты выгоняют Шэнь Вэньлана. Его первую и болезненную любовь, которая получила ответ. — Эти альфы ни дня без своей омеги потерпеть не могут. Ты, зайчик, надеюсь, поспал хорошо. Не знаю, как и когда этот проказник проскользнул к тебе, — продолжала ворчать добрая и невысокая медсестра. — Божечки, да тут же стекло. — Прошу прощения, в темноте я случайно смахнул стакан, — покраснел Гао Ту и встал, собираясь прибрать. — Сиди, сиди. Всё нормально, — успокоила его женщина. — Сынок, ты уж держи своего альфу в узде. Он такой неспокойный и упрямый. Видно, любит тебя очень. Гао Ту застыл, уперевшись взглядом в осколки. Мысли зацепились за одно единственное слово. Омега почувствовал, что этой ночью стакан разбился не только в реальности, но и в его душе. Теперь он может не прятаться. Быть собой. И быть рядом.