Туториал. Этап 24: [система нестабильна] Исповедь

Шэнь Вэньлан упрямо приходил по ночам, пока омега спал. Просто сидел рядом и рассматривал его. В голове был водоворот мыслей. Он не знал, как сейчас стоит вести себя с Гао Ту. Для начала им следует поговорить и решить, что между ними будет дальше. Гао Ту только через пять дней набрался сил, чтобы хотя бы прогуляться по улице. Он гулял на свежем воздухе и много-много думал. Его раскрыли. Это рано или поздно должно было произойти. Но он очень надеялся, что это будет поздно. Он хотел к этому моменту окончательно похоронить свою любовь к Шэнь Вэньлану. Тогда ему было бы всё равно, какими словами он его обзовёт. Но всё вышло совсем не так. Он не мог понять, почему Шэнь Вэньлан приходит к нему по ночам. Ему так важно обговорить всё это? Высказать всё своё отвращение ему в лицо? Гао Ту морально готовился. Прокручивал в голове всё то, что, возможно, услышит. Что сам скажет в ответ. И вот, наконец, он ожидал его. Ночью, заправив постель и присев сверху. Он сцепил руки на коленях в замок и с прямой спиной смотрел на окно. Сердце бешено колотилось, но лицо не выдавало ничего. Около полуночи Шэнь Вэньлан вновь запрыгнул к нему через окно. Забраться на четвёртый этаж для альфы S-класса с его сильными физическими возможностями — пустяк. Шэнь Вэньлан замер под светом луны, обнаружив Гао Ту не спящим уже второй раз. Остался стоять на месте, глядя на него и затаив дыхание. Прогонит? — Нам стоит поговорить, — начал Гао Ту, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Руки дрожали. — Садись. Шэнь Вэньлан прошёл по палате, поставил стул поближе к кровати и присел. Он смотрел на лицо Гао Ту, которое постепенно приобретало здоровый оттенок, и его сердце сжалось от боли. Все эти дни он думал, с чего лучше начать этот напряжённый разговор. И в конце концов понял, что есть одна важная вещь, которую он должен сделать. И которую ему предстоит делать весь оставшийся ему промежуток жизни. — Прости. — Что? На лице Гао Ту промелькнуло выражение крайней растерянности. Он ожидал обвинений во лжи, неприятных слов о своей сущности. Чего угодно, но точно не извинений. Впервые на его памяти Шэнь Вэньлан извинялся. И извинялся он сейчас перед ним. Но за что? Это ведь Гао Ту обманул его, заставлял терпеть своё прилипчивое присутствие рядом на протяжении десяти лет? Гао Ту не ожидал этих извинений и совершенно не знал, как реагировать. Его губы дрожали, он резко опустил взгляд и сделал глубокий вдох. — Прости. — За что? Гао Ту спросил это и прикрыл глаза. Он никогда не думал, что между ним и Шэнь Вэньланом когда-либо будет настолько тяжёлый и напряжённый диалог. Омега был прекрасным секретарём, мог вести переговоры и презентовать сложные проекты. Но выяснить личные отношения с объектом своего воздыхания казалось непосильной задачей. Его дикция опустилась до уровня ученика начальной школы. — В плане... Это я... Ведь я... — начал Гао Ту и всё больше паниковал. Он не был готов к такому варианту развития событий. Омега прятал взгляд и отчаянно подбирал слова. — Я обманул... — Ты обманывал из-за меня. Я говорил тебе отвратительные вещи об омегах. В лицо. Я не знал, что ты — омега, — медленно сказал Шэнь Вэньлан, максимально сконцентрировавшись на том, чтобы его рот говорил то, что он репетировал. Он сейчас должен высказать свои настоящие чувства без утайки. — Это моя вина. Я довёл тебя до такого. — Мой выбор, — поднял взгляд Гао Ту, нахмурившись. Это его ответственность, не Шэнь Вэньлана. — Это всегда был мой выбор. Слышишь? Здесь нет твоей вины. — Не обеляй меня. Если бы не мои слова об омегах, тебе бы не пришлось давить себя таблетками. И вот мы где в итоге... — продолжил Шэнь Вэньлан с нажимом. Он сейчас сам доказывал свою вину. Абсурд. — Я виноват в том, что ты чуть не умер. Комната была почти погружена во мрак. Но свет луны освещал красивое лицо Шэнь Вэньлана, позволяя Гао Ту видеть его. Возможно, омеге показалось, что на нём проскользнуло выражение боли. — Ты даже не знал, что я омега. А твоя ненависть... Она небезосновательна, ты сам рассказал, — Гао Ту прикусил нижнюю губу и потеребил край больничной рубашки. Повисла тишина. Гао Ту не знал, что сказать. Шэнь Вэньлан пытался вспомнить все свои сценарии. Но, сидя сейчас напротив омеги, он просто рассматривал его. Впервые ему захотелось просто обнять. Крепко держать в объятиях и все слова оставить на потом. Но он сжал ладони в кулаки и сделал глубокий вдох. Только он собрался начать, как Гао Ту подал голос. — Да, но я всё ещё лжец. И я омега. И я понимаю, что неприятен тебе. Я напишу заявление на увольнение и подпишу бессрочные документы о неразглашении, — профессионально сказал Гао Ту, хорошо замаскировав боль в голосе. — Если на этом всё, то... — Ты идиот? Гао Ту замер. Он распахнул свои большие, как у кролика, глаза и взглянул на альфу с вопросом. — Сам ты идиот, — вырвалось у него, но Шэнь Вэньлан пропустил это мимо ушей. — Я и слова не сказал про отвращение. Я пришёл извиниться за все свои слова об омегах. Если бы я знал, что ты тоже... Я бы не натворил так много глупостей, — слишком резко выдал Шэнь Вэньлан, а после сам дал себе лёгкую, но ощутимую пощёчину. Гао Ту опешил. — Плевать на работу. Если бы ты умер... Я был готов лечь рядом. Шэнь Вэньлан сказал это, и наступила тишина. Всё пошло не по его плану, но по крайней мере он сказал всё честно. — Что? — с совершенно глупым и непонимающим выражением лица спросил Гао Ту. Было неуместно, но Шэнь Вэньлан посчитал это милым. — Я ненавижу омег, Гао Ту, — нетвёрдо начал Шэнь Вэньлан. Он затаил дыхание и подбирал слова. Взгляд бегал по напряжённой, вытянутой по струнке фигуре Гао Ту. — Но ты... Нужен мне. И я ужасно боюсь потерять тебя. Гао Ту смотрел на него, плечи были напряжены, а в душе творился полный хаос. Он совершенно не понимал, реальность это или он всё ещё в коме. — Заявление я твоё видел. Я так разозлился, что ты хотел уйти. И омега эта твоя несуществующая раздражала меня, — раз уж получилось, Шэнь Вэньлан решил болтать, пока язык работает. — Ты такой неловкий. Но это даже... Мило. Ты трудолюбив, а я вечно недовольная всем сволочь. Ты всегда имел возможность плюнуть на меня и уйти, но не делал этого. Я ценю это, я очень благодарен тебе. Шэнь Вэньлан замолчал, чтобы перевести дух. А после продолжил свою исповедь: — Я готов меняться для тебя. Мне плевать на твой пол. Ты нравишься мне любым. И запах твой не вонючий, я просто ревновал. И сотрудники правы: с тобой я веду себя как глупый избалованный ребёнок. А ты всё терпишь и слова мне не говоришь. И вот сейчас я тут, признаю все свои ошибки, прошу прощения и очень жду, что ты дашь мне хотя бы пощёчину. С каждым словом глаза Гао Ту становились всё шире и шире. Он пропустил половину мимо ушей, поскольку зацепился за единственное «нравишься». Сон? Определённо. — Не смейся надо мной, — надломленно сказал Гао Ту. Быть не может. Он не хочет верить. Разочарование слишком больно бьёт по сердцу. — Не смеюсь! Я мудак. Я так долго не осознавал этого. В итоге чуть не потерял самого важного для меня человека. Впервые Гао Ту слышал голос Шэнь Вэньлана, полный эмоций. И он почувствовал это — искреннее сожаление. Сердце так болело. Он много раз в моменты своей уязвимости представлял, что Шэнь Вэньлан примет его чувства. Не полюбит в ответ, но хотя бы узнает и не посмеётся. Но столкнувшись с этим в реальности, эта картинка разбилась вдребезги. Шэнь Вэньлан был очень неловким. Красиво говорить и выражать привязанность он не умел. Но его глаза были красноречивее слов. Гао Ту видел этого альфу в любых состояниях и прекрасно знал все его выражения. — Это... Ты снова снишься? — Гао Ту словил дереализацию. Голова шла кругом, во рту пересохло. Кадык перекатывался вверх-вниз. Он пальцами ущипнул себя за руку. Не спит. — Гао Ту. Я не подарок. У меня скверный характер, отсутствует эмоциональный интеллект, и ухаживать я не умею, — сглотнул Шэнь Вэньлан, ослабив узел галстука. Ладони вспотели. — Но я обещаю учиться. И... Если ты дашь мне шанс, для тебя я постараюсь стать хорошим партнёром. Гао Ту всё никак не мог взять под контроль своё тело. Он словно в полусонном состоянии потянулся к тумбочке, взял стакан, наполненный водой. Тот выскользнул из его дрожащих и вспотевших ладоней. Звук разбивающегося стекла оглушил Гао Ту. Он увидел, что Шэнь Вэньлан встал и сделал шаг к нему. Он инстинктивно отполз на постели, крепко вцепившись пальцами в рубашку на своей груди, смяв ткань. Сердце заходилось в бешеном ритме и сжималось от тупой боли. — Прекрати, не шути надо мной. Я не выдержу этой боли. Не издевайся так, — прошептал Гао Ту, отказываясь верить. Подобные сны и фантазии всегда оставались горечью на языке и опустошением. Шэнь Вэньлан взял его за запястье. Гао Ту хотел выбраться, но сил совершенно не было. Он лишь слабо дёрнулся. В ушах всё ещё шумело. Сквозь затуманенное сознание он понял, что его крепко обняли. Да так крепко, что стало больно. Он мог слышать учащённое сердцебиение Шэнь Вэньлана и его горячее дыхание на шее. В нём что-то с шумом треснуло. Возможно, это был последний хлипкий щит, за которым он прятал свою беззащитную душу. Первая слеза сорвалась с уголка его глаза и разбилась о плечо Шэнь Вэньлана в дорогом костюме. А после он уже не мог их сосчитать. Гао Ту дрожал в его руках и поначалу пытался скрыть свои рыдания. Но вскоре уже не смог сдержать всхлипы. Крепко прижался и положил руку на спину Шэнь Вэньлана. Молился, что всё происходит в реальности. Альфа сжал его крепче и прикрыл глаза. Уже второй раз за всю свою жизнь Шэнь Вэньлан плакал. И оба раза были связаны с Гао Ту. Ведь только рядом с ним он убирает свои иголки и становится невообразимо мягким.