Не создавай себе кумира

В ту же ночь Гао Ту приснился самый страшный сон. Он был парализован, лёгкие сдавило от страха, он не мог дышать. Прямо сейчас он сидел за столом в каком-то кафе, рядом отец, Гао Мин, а напротив — Шэнь Вэньлан. Но не тот Шэнь Вэньлан, к которому он привык. Прежний — холодный, деловой и отстранённый. Только от одного взгляда на него по телу Гао Ту разбегался табун неприятных мурашек. Он не мог вымолвить ни слова. Рядом отец что-то говорил, но Гао Ту мог понять это только по движению его губ — в ушах он слышал лишь биение своего сердца. С каждой секундой на лицо Шэнь Вэньлана ложилась тень чего-то страшного. Во сне он совершенно случайно попался Шэнь Вэньлану в руки во время течки, и они вступили в порочную связь. И сейчас, сидя рядом с отцом, который рассказывает о том, что Гао Ту в ту роковую ночь понёс дитя альфы, он хотел провалиться сквозь землю. «Ненавижу лжецов» — эти слова стали единственным, что слышал Гао Ту. Сцена сменилась. Белые стены. И вновь Шэнь Вэньлан. Бледные губы Гао Ту еле шевелились, но он упрямо пытался оправдаться: — Господин Шэнь, я не хотел вам лгать. Я действительно омега, но… Он подумал о жизни внутри своего тела. Дрожащей рукой накрыл живот и продолжил свою ложь: — Этот ребёнок не твой. — Ненавижу лжецов… — опять. Одно и то же. Гао Ту хотел бы лишиться слуха, лишь бы не слышать эти слова. Этот альфа всё ещё был таким гордым, таким красивым, таким недостижимым, таким недоброжелательным. Уголки его прямых губ были напряжены, вытянуты в прямую линию, выражающую пустоту. Эти глаза, от каждого взгляда которых Гао Ту чувствовал, как сердце его колотится, были полны ненависти и презрения: — Я ненавижу грязных, коварных омег ещё больше. — Но это не твой ребёнок, — отчаянно пробормотал Гао Ту, выдумывая что-то против своей воли. — Этот ребёнок другого альфы. Серьёзно, поверь мне. Он содрогался от собственного бесстыдства, прозрачные слёзы неудержимо текли по его щекам. Шэнь Вэньлан оставался невозмутимым. Он холодно ответил: — Нет, это мой ребёнок. — Его глаза сузились, голос был знакомым и одновременно незнакомым. — Прекрати. Откажись от него. Он нежеланный в этом мире. Это мерзкое, ничтожное дитя, растущее в жалком чреве омеги. — Прекрати… — прошептал Гао Ту. — Прекрати… Прекрати это… Но Шэнь Вэньлан во сне говорил это снова и снова. Без исключения. Гао Ту наконец смог закричать. Слёзы без остановки текли из глаз, а сам он мелко дрожал. Он долго не мог прийти в себя, даже когда Шэнь Вэньлан крепко его обнимал и звал по имени. — Гао Ту! Гао Ту! Это сон! — донёсся до него обеспокоенный голос. Он открыл глаза. Рядом сидел его Вэньлан. Встревоженный, заспанный, настоящий. — Я здесь, слышишь? — Шэнь Вэньлан держал стакан воды. Руки тоже тряслись — он боялся пролить и поставил воду на тумбу. Потом взял Гао Ту за затылок и прижал к себе. — Ты… Это был кошмар. Всё хорошо. — Я… Не… Мой ребёнок, — слезы вновь хлынули из глаз Гао Ту, он ещё не успел отогнать остатки сна. — Вэньлан, мой ребёнок. Он не ничтожный и не мерзкий. Я люблю его. Я так сильно его люблю. Не отвергай… Не смей так называть его. Он ощутимо ударил Шэнь Вэньлана в плечо кулаком. Тот ничего не сказал. В конце концов, он заслужил. За то, что сделал когда-то, и за то, что натворил во сне. — Забудь о том сне. Сейчас я перед тобой, — Шэнь Вэньлан взял его за щеки, большими пальцами вытирая слёзы. — Дыши. Слушай мой голос. Вот он я. Настоящий. Я люблю тебя. Я люблю нашего ребенка. Я буду повторять столько, сколько нужно. Он не знает, сколько просидел так, обнимая Гао Ту и ни на секунду не прекращая произносить слова любви. Когда омега наконец посмотрел на него полностью осознанными глазами, он понял — тот взял под контроль своё тело и душу. — Прости. Этот кошмар… Словно наяву. Кажется, я перенервничал, вот и снится всякое. — Если ты о чём-то переживаешь, сразу говори мне, Гао Ту, — Шэнь Вэньлан взял его за руку и прижал к своей груди, где бешено колотилось сердце. — Слышишь? Я переживаю за тебя. Не держи в себе, пожалуйста. Гао Ту поджал губы и уткнулся носом в его плечо. — Там мы… случайно вступили в связь. А ты приказал мне избавиться… — шмыгнул он и накрыл ладонь Шэнь Вэньлана поверх своего живота. — Но это сон. Слава богу, это всего лишь сон. Я бы не выдержал такого. — Даже сейчас заставляю тебя плакать. Прости, я безнадёжный идиот, — уткнулся носом в его макушку Шэнь Вэньлан и задался вопросом, достоин ли он иметь такого супруга. — Если честно, я обожествлял тебя. И закрывал глаза на твои недостатки, потому что для меня ты был благодетелем, — тихо сказал Гао Ту, вдыхая аромат ириса с его кожи. Становилось спокойнее, и его вновь начало тянуть в сон. — Это моя ошибка. Мне изначально стоило знать своё место, а не стремиться к недостижимому. — «Не создавай себе кумира», — вздохнул Шэнь Вэньлан. — В какой-то религии так говорят. Прошлый я сказал бы, что я действительно выше простого человека. Но сейчас я знаю — это не так. Ты помог мне заметить в себе недостатки. И их охренеть как много. — Ты прав, — Гао Ту присел, серьёзно смотря ему в глаза. — Ты совершенно равнодушный, неэмпатичный и высокомерный придурок. Вот так вот. Но Шэнь Вэньлан не рассердился, а лишь утвердительно кивнул и дал себе пощёчину. Гао Ту вздрогнул и посмотрел на него широкими глазами. — Что? Ты меня не удалишь. Поэтому хотя бы я сам должен отвесить себе пощёчину, — улыбнулся альфа. Гао Ту подхватил эту улыбку. Потянулся к его лицу и поцеловал ушибленную щеку. Шэнь Вэньлан положил ладони на его талию и прикрыл глаза, наслаждаясь окутавшим его ароматом шалфея. — Ты исправляешься. Хороших мальчиков ведь следует награждать? — улыбнулся Гао Ту, погладив его по голове. Шэнь Вэньлан прыснул со смеху. Омега покраснел, осознав, как это прозвучало. — Ох нет, это было похоже на заигрывание. Это не… — Так как награждают хороших мальчиков? — подразнил его Шэнь Вэньлан. Гао Ту стыдливо зарылся лицом в подушку. — Забудь. Я спать! — Сначала расскажи, какой там у нас пряник!