Часть 15. Новые знакомства

***

Первая неделя сентября выдалась тёплой, по-летнему щедрой. Двор школы гудел детскими голосами, пахло опавшей листвой и свежевыкрашенными турниками. Фаенон и Ривер стояли у входа в столовую, жевали булочки с корицей и спорили о дежурстве. На шее у Фаенона, поверх чёрного чокера, виднелось родимое пятно в форме маленького солнца, а Ривер теребил кулон-полумесяц. Спор прервал шум с другой стороны двора. Кто-то кричал, слышались глухие удары, и толпа детей смыкалась в круг. — Опять Ликург, — вздохнул Фаенон, поправляя очки. — Пойдём, посмотрим. Они пробились сквозь толпу. В центре круга двое: Ликург, коренастый парень из параллельного пятого класса, зажимал в углу невысокого мальчика со светло-блондинистыми волосами, концы которых отливали красным. Кожа светлая, с лёгким загаром. Под левым глазом алела тонкая татуировка — изящный язычок пламени, тянущийся вверх. На руках проступали красные узоры — языки пламени, развивающиеся на ветру. — Ну что, варвар из Кремноса? — Ликург толкнул мальчика в плечо. — Слышал, у вас там только дикари живут? В пещерах? — Не смей так говорить о Кремносе! — ответил мальчик, и голос его звенел от ярости. Янтарные глаза горели холодным огнём. — А то что? Куснешь? Мальчик молча шагнул вперёд и с размаху ударил Ликурга в живот. Тот охнул, согнулся, но тут же выпрямился и двинул ответный, кулак пришёлся в скулу. Татуировка под глазом дёрнулась, но мальчик не отступил. — Ликург, остановись! — крикнул Фаенон, выходя вперёд. Ликург обернулся, осклабился. — А, Спаситель пожаловал. Тот самый, который везде нос суёт. Слабых защищаешь? — Не слабых, — спокойно ответил Фаенон. — Тех, кто не может ответить. А этот уже ответил. Отойди. Ликург поколебался, сплюнул и отступил. — Ладно. Варвары есть варвары. Смотрите, чтобы этот ваш новый дружок у вас ничего не стянул. Толпа рассосалась. Мальчик вытирал разбитую губу. — Ты как? — спросил Фаенон. — Нормально. — Меня Фаенон зовут. Это Ривер, брат. Мы из пятого. — Мидей. Мидеймос, если полностью. Я из четвёртого. — Перевёлся? — Да. Из Кремноса. С опекуном. Он говорил отрывисто, настороженно оглядываясь. — Спасибо, что вступились, — добавил он. — Но я бы и сам справился. — Видели, как ты справлялся, — усмехнулся Ривер. — Я бы вывернулся. — Конечно, — примирительно сказал Фаенон. — Просто помощь не помешала. Мидей не ответил. Его взгляд задержался на родимом пятне на шее Фаенона. — У тебя… — начал он и замолк. — Не важно. — Что? — Просто. У меня тоже наследственное. — Мидей коснулся пламени под глазом. — В книге читал: такие знаки были у древних родов Кремноса. Но это ерунда. — Ты в баскетбол играешь? — спросил Ривер. — Играю. Разыгрывающий. — Приходи сегодня после школы, — сказал Фаенон. — Мы просто захотели сыграть на площадке. Посмотрим, что ты умеешь. — Приду, — кивнул Мидей. Из-за угла показался Анаксагор. — Что здесь произошло? — Ничего, — буркнул Мидей. — Драка, — коротко сказал Ривер. — Он не виноват. Анаксагор вздохнул. — В медпункт. Живо. Мидей бросил короткий взгляд на близнецов и послушно пошёл за учителем. Фаенон смотрел ему вслед и думал, что в этом мальчишке, который только что сжимал кулаки и готов был стоять до конца, есть что-то особенное. Какая-то упрямая, несгибаемая сила, которую он раньше видел только в одном человеке — в своём старшем брате. Ривер молчал, но его взгляд то и дело возвращался к тому месту, где только что стоял Мидей. Ему казалось, что в этой неожиданной встрече было что-то важное. Словно судьба, которая редко баловала их подарками, на этот раз решила сделать исключение. Он ещё не знал, кем станет для них этот колючий парень с огненными узорами на коже. Но чувствовал: это знакомство изменит всё. После третьего урока Учитель Анаксагор задержал класс. Он стоял у доски, сложив руки на груди, и его зелёные волосы, обычно слегка растрёпанные, сегодня были непривычно аккуратными — видимо, Аглая постаралась. — У нас новенькая, — сказал он, и в его голосе не было ни раздражения, ни особого тепла, только сухая констатация факта. — Проходи. Дверь открылась, и в класс вошла девочка. Она была невысокой, но держалась с какой-то внутренней прямотой, от которой сразу становилось ясно: эта не затеряется в толпе. Длинные розовые волосы, собранные в два высоких хвостика, обрамляли лицо с тонкими, почти кукольными чертами, но взгляд — спокойный, голубой, чуть прищуренный — был совсем не кукольным. Кончики волос отливали нежным голубым, словно в них запуталось кусочек неба. На ней была обычная школьная форма, но даже в этой строгой одежде она выделялась — прямой осанкой, лёгкой, уверенной улыбкой и тем особым спокойствием, которое даётся либо от природы, либо от хорошего воспитания. — Меня зовут Гиацина, — сказала она, и её голос прозвучал ровно, без тени смущения. — Я перевелась из другой школы. Буду рада со всеми познакомиться. — Садись, — Учитель Анаксагор указал на свободное место за первой партой. — Ты теперь староста класса. Поможешь мне с порядком. Гиацина кивнула — не подобострастно, а с достоинством, — и села, аккуратно разложив тетради. Её движения были точными, выверенными, словно она привыкла всё делать правильно и не тратить время на суету. На большой перемене она не пошла в буфет. Вместо этого осталась в классе, помогая Учителю Анаксагору разбирать стопку проверочных работ. Она сортировала листы по алфавиту, подкалывала скрепки, и её пальцы двигались быстро, но без лишней спешки — так работают люди, привыкшие к ответственности. К ней подошли близнецы, а следом и Кастория. Фаенон, как всегда, оказался впереди, Ривер — на полшага позади, а Кася замыкала шествие, прижимая к груди учебник. — Привет, — сказала Кастория, и её сиреневые глаза смотрели с любопытством, но без навязчивости. — Я Кася. Мы с тобой, наверное, будем сидеть рядом? — Было бы здорово, — улыбнулась Гиацина, и её улыбка вдруг оказалась очень тёплой, почти домашней. — Ты уже знаешь, как тут всё устроено? — спросил Ривер, засовывая руки в карманы. — Учитель Анаксагор показал классы, столовую, библиотеку. А про драку сегодня утром я услышала от ребят в коридоре. — Гиацина перевела взгляд на Фаенона. — А у тебя царапина на руке. Это ты в драку полез? Фаенон смутился, машинально потянув рукав вниз. — Нет, это я утром задел дверной косяк, когда выходил. Неудачно повернулся. — Всё равно надо обработать. — Гиацина, не дожидаясь ответа, достала из рюкзака небольшую баночку с прозрачной мазью и пластырь в индивидуальной упаковке. — Держи. Это заживляющее, с антисептиком. Мои родители — врачи, они научили меня, что в аптечке всегда должно быть такое. И не спорь, — добавила она, заметив, что Фаенон открыл рот для возражений. — Царапина — это тоже рана. А любую рану надо лечить. Фаенон взял мазь, повертел в пальцах и невольно улыбнулся. В этой девочке было что-то такое, что не позволяло ей отказывать. — Спасибо. Учитель Анаксагор тоже говорил про антисептики. Но у него вечно всё заканчивается в самый нужный момент. — Он хороший, — улыбнулась Гиацина. — Строгий, но справедливый. Я таких учителей уважаю. Кастория смотрела на новенькую с возрастающей симпатией. Ей нравилось, как Гиацина держится — без заискивания, но и без высокомерия. Как достаёт из рюкзака не просто пластырь, а настоящую аптечку. Как говорит о родителях — спокойно, с теплотой, без тени неловкости. В ней чувствовалась какая-то внутренняя опора, которой самой Кастории иногда так не хватало. — А ты не хочешь пойти с нами в столовую? — предложила она. — Хочу. Только сначала донесу Учителю Анаксагору его журнал. Он вечно забывает его в классе, а потом ругается, что не может найти. Она легко подхватила тяжёлый журнал, поправила лямку рюкзака и направилась к учительскому столу. Вернулась через минуту, и они вчетвером двинулись к выходу. По дороге Гиацина расспрашивала о школе — о кружках, о расписании, о том, кто из учителей строгий, а кто — «с пониманием». Она слушала внимательно, кивала, иногда уточняла детали, и было видно, что ей действительно интересно. — А у вас тут баскетбольная команда есть? — спросила она, когда они проходили мимо спортивного зала. — Есть, — ответил Ривер. — Сегодня после уроков тренировка. Мы с Фаеноном идём. И Мидей будет. — Можно я приду посмотреть? Я немного разбираюсь в спорте. Мой папа в молодости играл за студенческую сборную, рассказывал много. — Приходи, — сказал Ривер, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на одобрение. — Обязательно, — кивнула Гиацина, и её голубые глаза на мгновение вспыхнули азартом. Кастория, шагавшая рядом, подумала, что с этой девочкой, кажется, будет интересно. Она не была похожа на других — ни на Цифер с её вечной колючестью, ни на неё саму с её тихими мечтами. В Гиацине чувствовалась какая-то особая, спокойная сила. Та, что не кричит о себе, но всегда приходит на помощь в нужный момент. И Кастория вдруг поняла, что очень хочет с ней подружиться. После уроков Фаенон и Ривер сидели на старой деревянной скамейке у баскетбольной площадки, ожидая Мидея и Гиацину. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона, и длинные тени от турников ложились на потрескавшийся асфальт. Кастория и Цифер тоже пришли — Цифер, как старшая, отвечала за то, чтобы всех отвести в приют, и потому сидела с видом человека, выполняющего важную миссию. — Я тут, — раздался голос Мидея. Он подошёл неслышно, как всегда, и остановился на краю площадки, сунув руки в карманы. Его янтарные глаза скользнули по собравшимся — оценивающе, но без враждебности. Он всё ещё держался настороженно, словно дикий зверь, который только начал привыкать к людям. — Отлично! — Фаенон вскочил со скамейки и схватил мяч. — Давай играть! Мидей приподнял бровь, скрестив руки на груди. — Сначала зарядку сделаем. Наставник Никадор всегда говорил: разомнёшь тело — легче играть, а сразу к бою — только мышцы рвать. Фаенон хотел возразить — какая зарядка, когда мяч уже в руках, — но осёкся, заметив серьёзное выражение лица Мидея. Ривер молча поднялся и встал рядом, готовый выполнять указания. В конце концов, этот парень явно знал, о чём говорит. Мидей отошёл на середину поля и начал разминаться. Его движения были точными, выверенными, без лишней суеты — так двигаются те, кто привык держать тело в форме. Фаенон и Ривер, хоть и без особой охоты, присоединились, повторяя за ним наклоны, выпады и повороты корпуса. Цифер, Кастория и Гиацина устроились на траве у края площадки. Кастория достала из рюкзака учебник — она обещала себе подтянуть литературу, — но пока не открывала, просто держала на коленях. Гиацина сидела рядом, обхватив колени руками, и внимательно наблюдала за разминкой мальчишек. — Ты правда разбираешься в спорте? — спросила Кастория, повернувшись к ней. — Немного. Папа в молодости играл в баскетбол за студенческую сборную. Рассказывал, как они однажды выиграли турнир, хотя никто в них не верил. Он говорил: «Главное — не сдаваться, даже когда счёт не в твою пользу». — Хорошие слова, — тихо сказала Кастория и почему-то подумала о Каослане. Он тоже никогда не сдавался, даже когда всё было против него. Цифер, сидевшая чуть поодаль, расчёсывала длинные сиреневые волосы Кастории, иногда пытаясь заплести косичку. Получалось не очень — её пальцы, привыкшие к замкам и монетам, не были созданы для нежных плетений, но она старалась. — У тебя волосы как сиреневое облако, — сказала она задумчиво, пропуская прядь между пальцев. — А у тебя — как у кошки, — улыбнулась Кастория, не оборачиваясь. — Мягкие и непослушные. Цифер фыркнула, но ничего не ответила. Ей нравилось, когда Кася так говорила — без насмешки, а с теплотой, на которую сама Цифер была не очень способна. Тем временем Мидей закончил разминку и взял мяч. Он покрутил его в ладонях, приноравливаясь, и вдруг резким движением послал в кольцо. Мяч описал плавную дугу и с мягким шелестом провалился в сетку. — Ничего себе, — выдохнул Фаенон. — Ты где так научился? — В Кремносе, — коротко ответил Мидей, но тут же добавил, заметив их любопытные взгляды: — У нас там площадка была, старая, с облупившейся разметкой. Наставник Никадор говорил, что спорт закаляет дух. Я и закалял. Ривер взял мяч, прицелился и бросил. Мяч ударился о кольцо, подпрыгнул и, к его досаде, упал в сторону. Мидей подхватил его, не давая укатиться. — Неплохо для начала, — сказал он без тени насмешки. — Локоть выше держи. И бросай не от плеча, а от запястья. Вот так. Он показал движение — медленно, чтобы Ривер мог рассмотреть. Тот кивнул, повторил, и на этот раз мяч лёг в кольцо почти идеально. — Получилось! — Фаенон хлопнул брата по плечу. — Ещё пару тренировок, и будешь нас всех обыгрывать. Ривер ничего не ответил, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Гиацина, наблюдавшая за ними, вдруг поднялась и подошла ближе. — Можно мне тоже попробовать? Мальчишки переглянулись. Фаенон пожал плечами и протянул ей мяч. — Держи. Гиацина взяла мяч, покрутила в руках, примеряясь. Она не суетилась, не делала лишних движений — просто встала напротив кольца, прицелилась и бросила. Мяч ударился о щит, отскочил и, к всеобщему удивлению, всё равно залетел в корзину. — Ого, — выдохнул Фаенон. — Ты где так научилась? — Папа показывал, — пожала плечами Гиацина, но в её голубых глазах мелькнул довольный огонёк. — Говорила же, что немного разбираюсь. Мидей посмотрел на неё с интересом — не как на девчонку, а как на потенциального соперника. Это был тот самый взгляд, которым он обычно оценивал людей, прежде чем решить, стоит ли иметь с ними дело. — Может, в команду к нам? — предложил он. — Раз уж умеешь. — Посмотрим, — улыбнулась Гиацина. — Сначала надо с родителями поговорить. Но я подумаю. Они играли до самого вечера, пока солнце не опустилось за крыши, а небо не окрасилось в густой сиреневый цвет. Цифер, которая всё это время молча наблюдала за ними с травы, вдруг поднялась и свистнула — пронзительно, по-разбойничьи. — Всё, хватит. Мне ещё этих оболтусов в приют вести. Завтра доиграете. Фаенон хотел возразить, но осёкся под её строгим взглядом. Ривер молча кивнул и отдал мяч Мидею. Кастория поднялась, отряхнула платье и взяла Цифер за руку. — Пойдём. Уже поздно. Мидей остался на площадке один. Он стоял, крутя мяч в ладонях, и смотрел вслед уходящей компании. Фаенон, обернувшись, помахал ему рукой, и Мидей, поколебавшись, махнул в ответ. Он думал о том, что сегодня впервые за долгое время не чувствовал себя чужим. Эти мальчишки — шумный, вечно улыбающийся Фаенон и молчаливый, серьёзный Ривер — не смотрели на него как на варвара. Они просто играли с ним в баскетбол, смеялись, когда он промахивался, и хлопали по плечу, когда попадал. Они не спрашивали про Кремнос, про узоры на коже, про мать. Они просто были рядом. И это было… странно. Непривычно. Но приятно. Он в последний раз бросил мяч в кольцо — точно в цель, — подхватил его и пошёл домой, к Кратеру, который, наверное, уже ждал его с ужином. В груди разливалось что-то тёплое, чему он пока не мог подобрать названия. Может, это и было то самое, что люди называют дружбой.