«Пустота на месте памяти Пост 3, Лагерь "Смена"»

17 июля. Утро. Опушка леса. Кирилл сидел в патрульной машине, вцепившись в плечо своего друга Андрея. Его трясло так, что зубы стучали о край пластикового стакана с водой. Перед ними была пустота. Голый пустырь, заросший старым бурьяном и редкими соснами. Ни ворот, ни корпусов, ни столовой. Ничего. — Кирилл, успокойся, — капитан полиции, хмурый мужчина со шрамом на губе, захлопнул папку. — Ты нас сюда при— ОН БЫЛ ЗДЕСЬ! — Кирилл вскочил, едва не сбив Андрея с ног. — Вот здесь были ворота! Там — столовая! Там они жрали Катю! Вы что, ослепли?! Сука, посмотрите на землю! Полицейский подошел к месту, на которое указывал парень. Он присел, раздвинул траву и брезгливо поморщился. — Парень, тут лес стоит лет сорок минимум. Деревья видишь? Соснам по тридцать лет. Они не могли вырасти за одну ночь на месте твоей «администрации». — Да я клянусь вам! — Кирилл схватил полицейского за рукав. — Там была вонь! Личинки! Они ели её живьем! Андрей, скажи им! Я же к тебе ночью прибежал весь в крови! Андрей отвел взгляд, его лицо было мертвенно-бледным. — Кирилл... на тебе не было крови. Ты пришел весь в какой-то... серой слизи. И от тебя пахло старой могилой. Капитан вздохнул и посмотрел на Кирилла с жалостью, в которой читался приговор. — Послушай, сынок. Лагерь «Смена» закрыли и снесли еще в девяносто втором после того, как там массово отравились дети. Никто здесь не живет. И вожатых здесь быть не могло. Кирилл замолчал. Он медленно опустил взгляд на свои руки. Под кожей на запястье, прямо под тонкой веной, что-то медленно, едва заметно... зашевелилось. Белое, длинное и голодное. — Значит... — прошептал он, чувствуя, как внутри что-то чавкает. — Значит, я тоже... уже не вожатый?