Глава V: Побег

Бобби созвала всех у себя дома. Хоппи и Кикен пришли первыми, как всегда — переругиваясь на пороге. Хоппи толкнула дверь плечом, чуть не сбив с ног Кикена, и тот громко возмутился: — Ты специально это делаешь? — Если бы я делала это специально, ты бы уже лежал, — парировала Хоппи, не оборачиваясь. Кикен хотел ответить, но Бобби шикнула на них, и спор затих сам собой. Крафти заглянула через несколько минут, держа в лапах блокнот — она рисовала по дороге, делая наброски облаков и деревьев. Она села на свободный стул, положила блокнот на стол и принялась рассматривать рисунки, иногда подправляя линии кончиком карандаша. Следом за ней вошёл ДогДэй, но без особого энтузиазма. Он поздоровался с Бобби, кивнул Хоппи и Кикену и сел рядом с Крафти, стараясь не встречаться с ней взглядом. Между ними всё ещё сохранялась неловкость — та самая, которая возникает, когда два человека понимают, что их брак был ошибкой. КэтНэп появился последним, встал у двери, как и положено стражу. Несмотря на то, что это была дружеская встреча, КэтНэпу было легче, когда он вёл себя как страж. Так он мог сохранять дистанцию, не показывать лишних эмоций, не отвечать на неловкие вопросы. Он скрестил лапы на груди, принял привычную стойку и замер, как статуя. Бобби посадила всех за большой стол, разлила чай и глубоко вздохнула. Пар поднимался вверх, смешиваясь с запахом сушёных трав, которые висели пучками под потолком. За окном начинало темнеть, и в доме стало особенно уютно — пахло травами, деревом и тишиной. — Я собрала вас здесь не просто так, а чтобы рассказать вам кое-что. Я была во Флориане, — сказала она. — Зачем? — спросил ДогДэй, отставляя кружку. Бобби замялась. Пальцы её теребили край скатерти. — Да так… не имеет особого значения, — уклончиво ответила она. — Но это не главное. Главное — я видела Фликера. — Кого? — не поняла Крафти. В комнате повисла тишина. Даже чай перестал парить. Хоппи замерла с кружкой у губ. Кикен перестал вертеть в крыльях ложку. КэтНэп чуть подался вперёд, но тут же вернулся в прежнюю позу. — Фликера? — переспросила Хоппи, отставляя кружку. — Фликер Фокса? Он жив? — Жив, — кивнула Бобби. — Мы думали, он умер, — тихо сказал Кикен, глядя в стол. — После того, как его изгнали... Мы даже не попрощались. — Я тоже так думала, — ответила Бобби. — Но он жив. И он изменился. — Как изменился? — спросил ДогДэй. — В какую сторону? — Стал... тише, что ли. Спокойнее. Раньше он был таким взрывным. Помнишь, как он спорил с учителями? — Бобби усмехнулась. — А теперь... теперь он живёт у озера, изучает магию воды. — Магию воды? — удивился ДогДэй. — Он что, умеет колдовать? — Оказывается, он не просто ведьмак, — сказала Бобби. — Он водяной маг. Пикки рассказала ему об этом после изгнания. — Вот это да... — протянул Кикен, покачивая головой. — А мы-то думали... Крафти молча слушала, не понимая, о ком идёт речь. Она переводила взгляд с одного на другого, чувствуя себя лишней в этом разговоре. Её карандаш замер над бумагой. — Кто такой Фликер? — спросила она наконец. ДогДэй повернулся к ней. — Наш старый друг, — сказал он. — Мы учились вместе в академии. Он сидел за третьей партой у окна, постоянно рисовал что-то на полях тетради. — Что рисовал? — спросила Крафти. — В основном волны, — ответил Кикен. — Нас это тогда забавляло, думали просто дурачится. — А потом его изгнали, — добавила Хоппи. — Нашли ведьмаком. Даже разбираться не стали. Крафти посмотрела на Бобби. — И ты его видела? — Да, видеоа, — подтвердила Бобби. — Зачем ты туда ездила? — спросил ДогДэй, внимательно глядя на неё. Бобби замялась. Пальцы её теребили край скатерти. Она не могла сказать правду — что искала способ остудить сердце Крафти, что просила Фликера о помощи. — Просто хотела повидать королевство, — соврала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Говорят, оно очень красивое. — И как? — спросила Хоппи, всё ещё не веря до конца. — Удивительное, — Бобби улыбнулась, и в улыбке этой была искренность. — Цветы везде, фонтаны. Весь город в зелени, прямо как в сказке. Народ добрый, открытый. А императрица — молоденькая Пчело-Кошка. Она сразу пропустила меня без очереди. — А сам Фликер? — спросил КэтНэп, не меняя позы у двери. Его голос был ровным, но уши чуть заметно дрогнули. — Он... он скучал по вам, — Бобби посмотрела на него. — Он спрашивал, как вы все. Особенно о тебе и ДогДэе. КэтНэп ничего не ответил, только уши чуть прижались к голове. ДогДэй бросил на него быстрый взгляд, но тут же отвернулся, сделав вид, что рассматривает рисунки Крафти. — Спрашивал о нас? — удивился Кикен. — И что он спрашивал? — Спросил, носишь ли ты ещё свои доспехи с золотом и не споришь ли постоянно с Хоппи, — усмехнулась Бобби. — Думаю видно, что ничего не изменилось — А про меня? — спросила Хоппи. — Сказал, что ты, наверное, всё так же бегаешь быстрее всех. Я сказала, что да. Хоппи улыбнулась. — Мы должны его навестить, — сказал ДогДэй. — Обязательно, — кивнула Бобби. — Когда всё устаканится. Она не уточнила, что имеет в виду. Но все поняли: речь о браке ДогДэя и Крафти. Ведь брак был зарегистрирован недавно, и сейчас было ещё полно дел, которые надо было устаканить. Торговые соглашения, приёмы, бумаги, визиты. Всё это опутывало их, как паутина, не давая вздохнуть свободно. Крафти, которая не знала всей подоплёки, просто улыбнулась и сделала набросок в блокноте — ДогДэй и КэтНэп в отражении окна стояли слишком близко, но она не заметила. Она рисовала машинально, не вникая, просто чтобы занять лапы.

***

Прошёл год. В одном Фликер просчитался — снег падал не неделю, а лишь несколько раз в полгода в рандомные моменты. То в ноябре вдруг выпадал, и деревья покрывались снегом посреди золотой осени. То в апреле, когда все уже ждали тепла, вдруг начиналась метель, и дети выбегали на улицу с визгом радости. Люди гадали, к чему бы это. Старые ворчали, что зима портит урожай. Молодые радовались, лепили снеговиков и играли в снежки. Торговцы продавали тёплые плащи и перчатки, которых раньше никто не носил. А Бобби знала правду. И молчала. Она видела, как меняется принцесса. Не сразу — постепенно, день за днём, по крупицам, как тает лёд на солнце. Сначала лёгкая грусть в глазах, когда ДогДэй в очередной раз находил повод уйти. Потом задумчивость — она подолгу смотрела в окно, перебирая в памяти их редкие разговоры, их пустые улыбки. Потом — спокойствие. Такое, какое бывает у озера в безветренный день: гладкое, неподвижное, холодное. Крафти сидела у окна их комнаты и смотрела на белые хлопья, падающие с неба. Снег кружился медленно, лениво, опускаясь на подоконник, на ветви деревьев, на крыши домов. В комнате было тепло — камин трещал, дрова потрескивали, отбрасывая оранжевые блики на стены. Свечи догорали, воск стекал по подсвечникам, застывая в причудливых фигурах. Но Крафти не чувствовала холода. Вообще ничего не чувствовала. Она провела лапой по стеклу. Пальцы оставляли следы на запотевшей поверхности. Она смотрела на них и не узнавала себя. Когда это началось? — думала она. — Когда я перестала ждать его улыбки? ДогДэй зашёл в комнату. Крафти даже не обернулась. — Нам нужно поговорить, — сказала она. ДогДэй замер у порога. Он чувствовал, что этот разговор назревал уже несколько месяцев. Он чувствовал его каждой клеткой, каждым нервом, каждой бессонной ночью, когда ворочался с боку на бок. — Я слушаю, — ответил он, закрывая дверь и садясь напротив. Крафти повернулась к нему. Её глаза были спокойными, почти безмятежными. Ни боли, ни надежды, ни упрёка. — Ты не любишь меня, — сказала она. — И никогда не любил. ДогДэй опустил взгляд. Слова застряли в горле. Он хотел возразить, сказать что-то обнадёживающее, что-то, что смягчило бы удар. Но не мог. Не умел врать. Особенно ей. — Прости, — сказал он. — Я пытался. — Пытался, — повторила Крафти, не оборачиваясь. — Да. Я видела, как ты пытался. Ты приносил мне цветы. Ты улыбался на приёмах. Ты держал меня за лапу, когда рядом были другие. — Я правда старался. — Знаю, — она наконец повернулась к нему. — Ты старался. Но чувства не прикажешь, правда? — Правда. — Я не злюсь, — сказала Крафти. — Я просто... больше не чувствую того, что чувствовала раньше. И знаешь что? Я рада. — Рада? — удивился ДогДэй. — Рада, — кивнула Крафти. — Потому что теперь я могу смотреть на тебя без боли. Без этой дурацкой надежды, что однажды ты меня полюбишь. Крафти подошла и обняла ДогДэя. Не по любви, а по-дружески — Будь счастлив со своей любовью, — прошептала она. — Пожалуйста. — Ты правда не злишься? — спросил он. — Нет. Честно. Я хочу развода, ДогДэй. Не потому, что ненавижу тебя. А потому, что хочу, чтобы мы оба были свободны. ДогДэй молчал. — Ты что, боишься? — спросила Крафти. — Боюсь, — признался он. — Чего? — Что ты потом пожалеешь. Что твои родители заставят тебя... — Мои родители меня не заставят, — перебила Крафти. — Они меня любят. И хотят, чтобы я была счастлива. Даже если это счастье — не с тобой. — Ты уверена? — Уверена. А ты? Ты уверен, что хочешь быть с ним? ДогДэй поднял на неё глаза. — Уверен, — сказал он. — Как никогда. Крафти улыбнулась. — Будь счастлив. Ведь только ты можешь решать, что тебе делать со своей жизнью

***

Король Солан и королева Аурелия были в ярости. Тронный зал, который всегда казался ДогДэю родным, сейчас давил на него, как клетка. Высокие своды нависали, золотые украшения на стенах сверкали слишком ярко, а свечи горели слишком жарко. Даже статуи древних королей, казалось, смотрели на него с осуждением. — Развод? — королева едва не уронила чашу с вином. — Ты понимаешь, что это значит? Красочное королевство объявит нам войну! — Не объявят, — спокойно ответил ДогДэй. — Крафти сама хочет развода. — Она не может хотеть! — крикнул король. — Это политический брак! — Она — живой человек, отец, — ДогДэй повысил голос. — И я — тоже. Королева заплакала, уткнувшись в кружевной платок. Король побелел от гнева, его кулаки сжались. — Если вы не согласитесь, — сказал он, глядя отцу прямо в глаза, — я отрекусь от трона. В зале повисла тишина. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать. Слышно было, как за окном ветер гоняет сухие листья. Тем временем в Красочном королевстве разговор был другим. Там не кричали. Там слушали. Крафти сидела перед родителями в своей старой комнате — той, где выросла. Всё здесь было знакомым: выцветшие обои в цветочек, потрёпанный ковёр, игрушки на полках, которые она не убрала даже после замужества. Родители смотрели на неё с недоумением и беспокойством. — Я хочу развода, — сказала она. — Ты уверена? — спросил её отец — Да. Я больше не люблю его. Королева подошла к дочери, села рядом, обняла её. Крафти уткнулась носом в мамино плечо и закрыла глаза. — Мы поддержим тебя, — сказала королева. — Но союз... союз придётся расторгнуть. — Однако мы не против остаться партнёрами, — добавил король. — За этот год мы хорошо поладили с родителями ДогДэя. Было бы глупо терять такую дружбу. Крафти улыбнулась, вытерла слёзы. — Спасибо. Развод оформили тихо. Без лишнего шума, без скандалов, без свидетелей. Документы подписали в малом зале, за закрытыми дверями. Крафти и ДогДэй обменялись последними формальными фразами и разошлись — она в своё королевство, он — обратно в свою комнату. Крафти уехала на следующий день. Но слухи всё равно расползлись. Слуги — эти вездесущие тени, которые видят всё, но делают вид, что ничего не замечают — начали шептаться по углам. Шёпот разносился по коридорам, как пожар. Кто-то «видел», как ДогДэй и КэтНэп обнимались на крыше. Кто-то заметил, как КэтНэп смотрит на принца — не как страж на господина, а как влюблённый на того, кто дороже жизни. Кто-то рассказал, что принц отказывается от всех предложений руки от соседних принцесс. Слухи дошли до родителей. — Это правда? — спросил король Солан, глядя на сына. ДогДэй стоял перед ним бледный, но с прямой спиной. КэтНэп — чуть позади, с непроницаемым лицом. Его лапа сжимала древко копья. — Правда, — сказал ДогДэй. — Ты опозоришь нашу семью! — крикнула королева. — Ты погубишь королевство! — добавил король. — Я люблю его, — сказал ДогДэй. — И не собираюсь отрекаться от этого. — Тогда ты больше не наш сын! Король взмахнул рукой. — Стража! Заприте принца в его комнате. А этого... — он указал на КэтНэпа, — в подвал. КэтНэпа бросили в подвал. Холодный, сырой, пахнущий плесенью и кровью. Капли воды падали с потолка, разбиваясь о каменный пол с мерным, тягучим звуком. Руки приковали к кандалам, и КэтНэпа подвесили на потолке так, что он даже не мог ногами коснуться земли. Тело перетянули ремнями — так туго, что каждый вдох отдавался болью. Ремни впивались в шерсть, в кожу, в мышцы. За решёткой, в темноте, он слышал только капли воды и собственное дыхание. Казнь назначили на следующий вечер. ДогДэй метался по своей комнате, как зверь в клетке. Он ходил из угла в угол, сжимая и разжимая кулаки. Мысли путались. Сердце колотилось где-то в горле. Из окна он видел, как во дворе готовят площадку. Складывают дрова. Ставят столб. Неужели его любимого воина казнят у него на глазах? Родители решили сохранить всё в тайне. Они соврут народу, что КэтНэп отрёкся от королевства и пытался сбежать. А ДогДэя запрут до тех пор, пока он не одумается. ДогДэй смотрел в окно и чувствовал, как мир рушится. Бобби узнала о произошедшем от Хоппи. — Их схватили, — прошептала Хоппи, забежав в мастерскую. Её глаза были красными, дыхание сбивалось. — КэтНэпа — в подвал, ДогДэя — в комнату. Казнь завтра вечером. Бобби похолодела. Кружка выпала из лап и разбилась о пол, разлетевшись на десятки осколков. Чай растёкся по доскам лужицей. Она вспомнила о скульптуре, которую дал ей Фликер. Маленькая ледяная Пчело-Кошка лежала в её комоде всё это время, дожидаясь своего часа. Бобби достала её, провела пальцами по холодным, гладким лепесткам. — Сейчас или никогда, — прошептала она. — И лучше сейчас, чем никогда. Она потерла скульптуру за живот. Фликер Фокс сидел у себя в доме у озера, пил чай и читал книгу, когда почувствовал призыв. Лёгкая вибрация прошла по всему телу — будто кто-то коснулся его души. Он заглянул в магический шар — и увидел всё: Бобби, мечущуюся по мастерской, ДогДэя у окна с разбитым сердцем, КэтНэпа в кандалах. — Чёрт, — выдохнул он, отставляя кружку. Ехать далеко — не успеть. Но есть одно старое заклинание. Телепортация. Оно отнимает много сил — столько, что потом он не сможет колдовать несколько дней, за исключением небольших заклинаний. Но что ещё оставалось делать? Фликер закрыл глаза, сосредоточился — и через мгновение исчез, оставив после себя только лёгкий холодок. Он с небольшой вспышкой появился в мастерской Бобби, едва держась на ногах. Вокруг него витали капли воды, сверкая в свете ламп, как маленькие бриллианты. Воздух наполнился озоном и свежестью. — Фликер! — Бобби подхватила его, усадила на стул. — Ты как? — Вроде жив, — прохрипел он, пытаясь отдышаться. — Рассказывай. Бобби объяснила ситуацию. Фликер слушал, не перебивая. Только хвост его нервно дёргался, а пальцы сжимались в кулаки. — Я помогу, — сказал он. — Но мне нужно переодеться. Он отошёл в другую комнату. Снял мантию, надел всё чёрное — плотную ткань, закрывающую тело, облегающие перчатки, штаны, под которые спрятал хвост. Маску из чёрной ткани, оставляющую только прорези для глаз. Уши перемотал чёрной тканью, чтобы не выдавали. В прорезях для глаз была видна его лавандовая шерсть — но в темноте это было не заметно. — Уши видно, — сказала Бобби. — Знаю, — ответил Фликер. — Но ничего не поделать. Он направился к выходу. — Я вытащу их. Жди здесь. Ночь опустилась на замок. Фликер стоял на крыше, привязав себя к верёвке. Другой конец он закрепил на зубце стены. Осторожно, бесшумно, он начал спускаться опираясь ногами к стене. Тьма скрывала его движения. Луна спряталась за тучи, и только редкие звёзды светили с неба. Ветер дул порывами, раскачивая верёвку. ДогДэй сидел у окна, обхватив голову лапами, когда услышал: — Эй. Принц ДогДэй. ДогДэй повернулся. Напротив, на уровне второго этажа, висела чёрная фигура. В полумраке он различал только очертания — уши, обмотанные тканью, прорези для глаз, в которых виднелся тусклый отсвет. — Я вытащу тебя отсюда, — сказал незнакомец. — Кто ты? — спросил ДогДэй. Ответа не последовало. Фликер выставил лапу. Из его пальцев ударил поток холода — лёд стал покрывать прутья решётки на окне. Слой за слоем, полоса за полосой. Иней побежал по металлу, превращая сталь в хрупкое стекло. Понадобилось время, но он смог. Фликер ударил — лёд треснул, прутья разлетелись с глухим звоном. — Полезай, — велел он. ДогДэй не стал спорить. Он вылез из окна, спустился по верёвке. — Готовь повозку у задних ворот, — крикнул ему вслед Фликер. — Я вытащу КэтНэпа. ДогДэй же не стал спорить и побежал к конюшне. Фликер пробрался в подвал. У входа стояла стража. Четверо. С оружием, в доспехах. Их дыхание было тяжёлым, доспехи позвякивали при каждом движении. Факелы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные тени. — Чёрт, — прошептал он, прижавшись к стене. — Я ничего не сделаю. Их слишком много. Он замер, сжимая и разжимая кулаки. Или... Он вспомнил одно заклинание. Запретное. Заклинание подчинения. Лёд, который превращает живых в послушных кукол, лишая их воли. Он поклялся никогда не использовать его. Но выбора не было. — Я же поклялся не использовать запретную магию, — прошептал он. Тишина. — Была не была. Он высунулся из-за угла и выстрелил. Ледяные иглы вонзились в стражников. Те застыли на месте, глаза остекленели, лица стали пустыми, как у кукол. Лёд покрыл их доспехи тонкой коркой. — У вас есть ключ от клетки? — спросил Фликер. Стражники синхронно покачали головами. Жуткое зрелище — четверо здоровых воинов, двигающихся как марионетки. — Какая досада, — пробормотал Фликер. — Двое — проследите, чтобы никто не пришёл. Остальные — стойте смирно. Двое стражников развернулись и ушли в коридор. Остальные замерли, как статуи. Фликер подошёл к решётке. КэтНэп висел в кандалах, перетянутый ремнями. Под светом факелов его лицо казалось бледным, почти прозрачным. Он поднял голову. — Кто ты? — спросил он. Голос его был хриплым, слабым. — Ангел с небес? Наёмный убийца? Зачем я тебе? Если хочешь убить — знай, мне нечего терять. — Тогда кто? Друг? У меня нет друзей, которые носят маски и пробираются в подвалы по ночам. — Есть, — сказал Фликер. — Просто ты их давно не видел. КэтНэп замолчал. — Что ты знаешь о моих друзьях? — спросил он. — Достаточно, — ответил Фликер, сосредоточенно замораживая прутья решётки. — И откуда же? — Потом спросишь. Сейчас — молчи. Лёд треснул. Фликер разбил прутья и вошёл внутрь. — Твоя любовь ждёт, — сказал он. — Пошевеливайся. — Я не могу, — прохрипел КэтНэп. — Кандалы... — Сейчас. — сказал он и потянулся к кандалам. В свете факелов КэтНэп заметил лавандовую шерсть в прорезях для глаз у незнакомца. Но ничего не сказал. — Постой... — начал он. — Молчи, — повторил Фликер. — Потом. Всё потом. Лёд покрыл цепи. Фликер дёрнул — кандалы разлетелись с грохотом. КэтНэп упал на колени, но сразу встал, растирая затёкшие лапы. — Ты настоящий, — сказал он. — Я думал, это сон. — А ты видать так и не отвык спать, — ответил Фликер. — Нам нельзя терять времени, нас ждут. Они выбрались через задние ворота. ДогДэй уже ждал в повозке, запряжённой двумя лошадьми. Вороные кони фыркали и били копытами, чуя тревогу. — Живой! — выдохнул ДогДэй, увидев КэтНэпа, после чего спрыгнул с повозки и обнял его крепко и отчаянно. — Живой, — ответил КэтНэп, забираясь в повозку. Его лапы дрожали, но он держался. Фликер оглянулся. Никто их не преследовал. Благодаря его навыкам, тени скрывали их от случайных взглядов. Луна спряталась за облака, и тьма стала их союзницей. — Поехали, — сказал он. Повозка сорвалась с места и скрылась в темноте. Утром родители ДогДэя обнаружили побег. Король Солан был в ярости. Он метался по тронному залу, кричал на стражников. Королева Аурелия сидела в углу, закрыв лицо лапами, и тихо плакала. Советники перешёптывались, не зная, что делать. — Найти их! — закричал король. — Живыми или мёртвыми! Лучших рыцарей отправили в погоню. Отряд возглавили Кикен и Хоппи. Они скакали весь день, не останавливаясь. Лес сменялся полем, поле — лесом. Солнце поднималось всё выше, пекло нещадно, а потом начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона. Лошади устали. Рыцари — тоже. К вечеру нашли следы — колеи от повозки, ведущие в лес. — Возможно, они хотели, чтобы мы пошли именно по этим следам, — сказала Хоппи Кикену. Кикен задумался. Посмотрел на следы, потом на лес, потом на своих людей. — Разделимся, — сказал он. — Я и Хоппи пойдём по этому следу. Остальные — в другие стороны. — Хорошо. Отряд разделился. Тем временем беглецы сидели у костра. Лес вокруг шумел, где-то вдалеке ухал филин. Огонь потрескивал, отбрасывая оранжевые блики на лица. КэтНэп растирал замёрзшие лапы. ДогДэй сидел рядом, положив голову на плечо КэтНэпа. Фликер сидел чуть поодаль, помешивая угли длинной палкой. — Знаешь, — сказал КэтНэп, глядя на огонь, — у меня странное чувство дежавю. Цепи. Кандалы. Ремни, перетягивающие тело. Будто я уже это проживал... или не совсем я... — Что ты имеешь в виду? — спросил ДогДэй. — Не знаю, — КэтНэп покачал головой. — Просто... странное чувство. Будто я смотрю на себя со стороны. Будто это происходило не со мной, а с кем-то другим. — И с кем же? — Не могу объяснить. Они помолчали. — Ладно, это всё очень интересно, но кто ты? — спросил ДогДэй, глядя на Фликера. — Наш новый друг? Фликер помолчал секунду, потом снял маску. Лавандовая шерсть, пушистые уши, знакомые глаза — те самые, которые они не видели много лет. Глаза, в которых читалась усталость, но и тепло. КэтНэп и ДогДэй замерли. — Фликер? — выдохнул ДогДэй. Голос его дрогнул. — Тот самый, — усмехнулся Фликер. — Бобби сказала, что ты жив, но мы не ожидали... — КэтНэп не договорил. — Что я окажусь в масочке и спасу ваши задницы? — Фликер усмехнулся. — Я тоже не ожидал. — Почему ты нам не сказал? — спросил ДогДэй. — Раньше? Мы думали, ты умер. Мы... мы были в трауре. — Знал, — Фликер пожал плечами. — Просто не был готов. К встрече. К объяснениям. — К объяснениям чего? — спросил КэтНэп. — Всего, — Фликер посмотрел на огонь. — К тому, что я не умер. К тому, что я стал магом. К тому, что я... Он замолчал. — Что? — спросил ДогДэй. — Ничего. Неважно. В этот момент из леса вышли Хоппи и Кикен. КэтНэп вскочил, заслоняя собой ДогДэя. Его тело напряглось, мышцы вздулись — даже уставший, он был готов защищать. — Стоять! — Свои! — крикнула Хоппи, поднимая лапы. — Свои, опусти копьё! — Откуда я знаю, что вы не привели погоню? — Потому что мы здесь одни, — сказал Кикен. — Мы сказали, что пойдём по вашим следам, а остальные ушли в другие стороны. Они подошли ближе. Увидели Фликера. — Фликер? — Кикен вытаращил глаза. — Ты... — Хоппи прижала лапы к груди. А потом они бросились к нему. Объятия, слёзы, смех — всё смешалось. Хоппи плакала, уткнувшись ему в плечо. — Мы думали, ты умер, — прошептала Хоппи. — Жив, — ответил Фликер. — Как видите. — Ты спас их, — сказал Кикен. — Пришлось, однажды мне помог ДогДэй и мне кажется, что пора вернуть должок. Они проговорили несколько часов. О прошлом, о побеге, о том, как жить дальше. О том, что изменилось за эти годы. О том, как они скучали. — Мы придумали, — сказала Хоппи. — Скажем, что следы оборвались. Что вы ушли в другую сторону. — А я призову дождь, — добавил Фликер. — Чтобы последующие следы размыло. — Договорились, — кивнул ДогДэй. Хоппи обняла КэтНэпа. Кикен пожал лапу ДогДэю. — Берегите себя, — сказала Хоппи. — И вы, — ответил КэтНэп. Они ушли в лес. Фликер поднял голову к небу. Тучи сгустились. — Так куда мы едем? — спросил КэтНэп. — Во Флориану, — ответил Фликер, забираясь в повозку. — Ко мне. — А нас примут? — Императрица Мёд — добрая, — сказал Фликер. — Она не откажет. Они добрались до Флорианы через несколько дней. Дорога была долгой, но спокойной — их никто не преследовал. Дождь смыл следы, и даже лучшие следопыты не смогли бы их найти. Императрица Мёд встретила их у ворот дворца. Она была в лёгком платье, украшенном живыми цветами, и улыбалась своей доброй, солнечной улыбкой. Цветы в её гриве благоухали на всю округу. — Вы в безопасности, — сказала она. — Фликер, ты как всегда — в центре событий. — Не я виноват, — буркнул Фликер. Мёд провела их в дом Фликера — тот самый, у озера. Уютный, тёплый, с камином и книгами на полках. На столе стояла кружка с недопитым чаем — та самая, которую Фликер оставил перед телепортацией. — Поживёте пока здесь, — сказал Фликер. — Никто вас не найдёт. ДогДэй и КэтНэп вошли внутрь, держась за лапы. Они смотрели по сторонам — на полки со склянками, на раскрытую книгу, на камин, в котором ещё в тот день потухли дрова. — Никогда не думал, что буду благодарен ведьм... то есть магу воды, — сказал ДогДэй. — Никогда не думал, что буду спасать принца, — усмехнулся Фликер. Они обменялись взглядами, в которых была некая насмешка над всей ситуацией. — Добро пожаловать домой, — сказал Фликер. КэтНэп сжал лапу ДогДэя. Тот ответил тем же. Снаружи шумело озеро. Где-то вдалеке пели птицы. Всё было хорошо.