Discrimen - Грань

До конца дня ещё было слишком много времени. А уже сейчас всё было не просто плохо, а хуёво. Рипер вместе с Эррором сидели за заранее забронированным столиком. Старший собран, выражает полную степень ответственности, взрослости. А рядом — Эррор. Выражает полную степень того, что он клал на это всё, раздражённо развалившись на диване. У него не было ни настроения, ни желания стелиться перед какими-то богатыми людьми. Не понравится что-то — пусть идут нахуй. Он потратил слишком много сил, просто сюда добираясь. И ему ещё предстоит разобраться с Кляксой. Нет. Нет, блять. Не предстоит. Он просто не пустит его. С Эррора достаточно. Он многое терпел, мирился и позволял, но нет. Ему не нравится то, к чему приводит его общение с Инком. Пальцы сжимаются, напрягая костяшки, напоминая болью об ударе. Они должны были зажить, но вновь заныли. Эррора раздражало всё. Ему хотелось уйти как можно скорее. Иначе он, блять, не знает, что сделает. — Эррор. Он слышит серьёзный голос Рипера и краем глаза замечает, как тот выпрямляется, выходит из телефона и смотрит вперёд. Рипер правильно, блять, понимал и не лез. Иначе попал бы под бушующий вулкан. А это никому из них не нужно. — Тц. — Эррор смотрит в том же направлении, невесело отмечая, что явились, но особо двигаться не собирается, оставаясь сидеть как ему удобно. Он выдыхает. Пытаясь взять себя в руки. — Добрый день, молодые люди. Азгор, их давний знакомый. Работали не в первый раз. Его задачи всегда были на благо общества, и отказать было тяжело. И элегантная женщина в обтягивающем длинном платье с аккуратно собранными волосами. Обсыпанная роскошью, будто старается блеском камушков перекрыть свою собственную черноту. — Добрый. — Рипер мягко улыбается. Даже для него Азгор был старшим, и он предпочитал относиться с уважением. Ну, только если считал, что те заслуживают его уважения. — Ага. — Эррор всё ещё не хотел в этом участвовать и резко стать культурно воспитанным мальчиком не мог. — Ох, парни, вы совсем не меняетесь. — тепло отмечает Азгор и представляет свою спутницу. — Это прекрасная гостья выступила с предложением о создании системы. — присаживается. — Здравствуйте, господа. — Она мило и красиво улыбается, в уважительном тоне делает поклон и садится. А Эррора тошнить хотело. Он за версту видит, как эта женщина ему уже не нравится. Смотрит на неё слишком откровенно, слишком открыто. Не понимая, что с ней не так, что она ему напоминает. — Я вижу, работать предстоит с довольно… экстравагантными людьми. — Она старается тактично отметить, что Эррор чуть ли не разлёгся. — Что-то не устраивает? — он шипит. — Миледи. — дополняет, слегка приближаясь к столу. Тело слишком осторожно реагирует, желая выплеснуть эту злость. И, по правде говоря, ему плевать, кто это будет. И какого оно пола. Просто пусть кто-то достаточно тупой даст ему на это повод. И у него резко щёлкает, когда он видит её вблизи. Она, ебать, как похожа на Инка. Настолько, что Эррор сначала опешил и даже немного сел. «Вау, похоже, я рехнулся». И уже мысленно прощался со своей почти здоровой головой, как впереди раздаётся до боли знакомый голос. Реально до боли. — Мам, мы вернулись. — И из-за спины сидящих впереди появляются Инк и та девушка. Приковывая свой взгляд к юноше, Эррор понимает, что эта женщина — мать Инка. И не может отделаться от мысли, что они слишком похожи. Но при этом Инк не вызывал у него бешеного желания удавить его. Эррор быстро ловит Инка взглядом, ощущая, как его челюсть напрягается ещё сильнее, и он сжимает собственное бедро, понимая, что его от катастрофы отделяет — нихуя. Его, блять, попытка сдержаться. А она иногда нихуя не справлялась. — Сыночек, ты молодец. Как вы провели время? — Она берёт его за руку и ласково поглаживает, пока Фриск здоровается с отцом и садится на диванчик возле него. Она ждёт ответа скорее от Фриск, переводя взгляд на неё, отпуская Инка. А голос женщины резал Эррору слух. Он слишком мягкий, правильный. Таким голосом только подавляют. — Замечательно, с вашим сыном действительно интересно. — Она делает сильный акцент на последнем слове. Вкладывая в это свой смысл — ведь не увидеть сидящий разъярённый паровоз было сложно. И это была самая интересная часть, что до этого, что сейчас. Инк осторожно прошёл, усаживаясь по левую руку от девушки. Как-то клишированно оказавшись рядом с Эррором. А он смотрит, смотрит с невысказанным вопросом «Что за хуйня?», подмечая, что, блять, хотя бы он не ебнулся окончательно и эти двое лицом реально похожи. Хотя похожи только лицом. Инк хоть и был бесящим, но никогда не был сукой. Отчего у Эррора возникали вопросы, как у того получилось стать таким при такой-то матери. Эррор без стеснения смотрит на Кляксу. Может, если бы он был чуть поспокойнее, то смог бы заметить, как это видно всем и насколько это выглядит странно. Но он нихуя не был спокойным, сжимая руку и чувствуя, что оставляет на собственной ноге синяки. Инк выглядел собранным — ни один мускул не дрогнул. Похож на ёбаную куклу, что тщательно следит за собой и окружающим миром. Улыбается — когда надо. Говорит — когда требуется. Смотрит — куда нужно. И всё это без желания. Потому что обязан. И Эррора тошнит от этого. Тошнит от этой поганной игры. Это была самая дерьмовая игра, которую он видел от Инка. «Ебать, так ты нахуй можешь быть и таким?» Мысли Эррора летают слишком сильно. Настолько быстро, что он ловит себя на том, что перестал слушать вообще. Зато он бесится. Видит, как Инк ведёт себя тупо сейчас. Сидит как по струнке, вилку с ножом держит правильно, взгляд держит ровным, безразличным. Бесится от того, что ёбаная мамаша смотрит на своего сына таким взглядом, что ей бы въебать. И он бы, сука, это сделал. Инк осторожно и украдкой переводит взгляд на Эррора и уже на свой манер улыбается. Всё ещё играя, но от этого чувствуется что-то своё и другое. Отличается. Он улыбается ему иначе, чем матери, чем кому-либо ещё, и это делает хуже. Переводит взгляд. Слишком резко. Какого хуя этот мальчишка творит? Какого чёрта? Слышит очередную хрень от его мамаши. Не понимая, какого черта вообще решил обратить на это внимание. Он старался слушать. А в итоге словил себя на мысли, что цепляется к её словам. Как в голове на каждое её тупое слово находится ответ. Кровь леденеет. А в голове появляется белый шум. Эррор знает, что это может плохо закончиться. И он пропустит половину всего, что тут, нахуй, обсуждалось, но ему было плевать. С этим он работать не будет. И пусть Рипер, Азгор, кто угодно ищут другого специалиста, если им так это, блядь, надо будет. Он бы промолчал, в конце сказав, что не будет работать. Но у его мозга были другие планы. Всем телом разворачивается к ней. Ощущая, как под пальцами скрипит стол. Стараясь сократить дистанцию. — И чего вы хотите этим добиться, миледи? — Эррор встревает, прерывая обсуждение, в основном прерывая монолог женщины. Язвит и плещет ядом, и он не старается даже скрыть это. — О чём вы? — Она мило улыбается, но Эррор видит, как трещит её терпение. Такого отношения к себе она долго терпеть не станет. Он смотрит на неё. Долго. Слишком долго. Но никто не решается вмешиваться. — Вы кого наебать пытаетесь? — поглядывает на Инка и замечает, что тот заметно напрягся. Ему что-то не понравилось, он чего-то боялся — в своей манере, конечно же. А Инк видит. Эррор привлекает внимание. В глазах его матери он видит, как она закипает. Как начинает думать. Думать, как сломить и подмять под себя. Он знает свою мать. От этого тело напрягается сильнее, взгляд становится острее, и он двигается. Неосознанно. Немного. Желая закрыть Эррора от взгляда серых глаз, да только не его. — Я работаю с целевыми сетями, приложениями, кодами и прочим настолько давно, что выставлять меня идиотом было тупым решением. — Он берёт ложку и тыкает в десерт, который им не так давно принесли. Размазывая его по тарелке. — Эррор, что ты такое говоришь? — встревает Азгор, чувствуя, как сильнее накаляется воздух. А они, блять, со своей дочуркой, ебать, как похожи. — То и говорю. — Он делает паузу. — Ваша прекрасная спутница хочет использовать систему не только для помощи, а ещё и для сбора информации в личных целях. — Вздор! — она взрывается. И Эррор знает, что попал в точку. Он не слушал, но хорошо ознакомился, пока они ехали. Задумка хороша: придумать общую систему помощи людям, которым стало плохо на улице, внедрив по всему городу небольших роботов-помощников, запрограммированных на быстрое реагирование. Звучит как сказка. Но эти роботы обязаны считывать информацию постоянно. Собирая её в огромную базу данных, которую при желании можно использовать как она пожелает. Ведь, блять, как много людей подумают о таком? А иметь робота-помощника захотят многие. И вот у неё собственные шпионы в каждом доме. А туповатый и добрый Азгор был обведён вокруг пальца. — Как скажете, но с вами работать я не буду. — Он откидывается на спинку и, чувствуя некоторое удовольствие, смотрит на Инка. Ему нравилось видеть, как эта женщина пыхтит, но увидеть, как у Инка слегка поднимаются уголки губ от ситуации, было куда занимательнее. Только он об этом решил не думать, отдаваясь моменту. А Инк наблюдал. Наблюдал, как Эррор не сдерживается, как его мать сдаёт позиции и как её мозг судорожно ищет решение. В какой-то степени ему даже понравилось. — Хах, прошу прощения, такое высказывание выбило из колеи. — Она быстро возвращает себе самообладание. — Вы верно подметили, что они могут собирать информацию, но она будет храниться в закрытом доступе. Баба не дура была, видимо, знала от Азгора, что найти кого-то лучше, чем Эррор, было сложно, особенно тех, кого он знал и был уверен. А Эррору это было на руку. Он, блять, не был ахуенным и важным человеком, но он был ахуенным в своей сфере, и с этим приходилось считаться всем, кому требовались его услуги. И он не собирался принижать себя — ведь он полжизни угробил на это. — Такой наглой лжи я ещё не слышал. — Мне интересно, почему вы считаете, что я вру? Инк видит, как его мать нервничает. Как старается держаться, как в каждом её движении читается напряжение. Накал всё возрастал. Азгор уже не думал встревать — он меньше понимал во всех этих вещах и на свой добрый характер не мог встать на чью-то сторону. А Рипер просто наблюдал. Он знал, что Эррор, хоть и ебнутый, но не выглядит как тот, кто может прямо сейчас въебать кому-то. А этого достаточно. Фриск с интересом уплетала и смотрела. А Инк посматривал на мать и на Эррора, головой понимая, что ему бы по-хорошему что-то сказать и встать на защиту матери, и этой же головой понимая, что ему не особо это хочется. Ему было интересно видеть, как впервые его мать получает отпор, и как впервые она не может просто попытаться унизить человека и уйти. А Эррор вызывал отдельный интерес. Был грубым и раздражительным, говорил в самые опасные точки. — Вы выглядите как мерзкая сука. Рипер готов был отдать всё, лишь чтобы боги помогли ему сдержаться и не засмеяться. А Инк улыбнулся. Потому что таким Эррор с ним не был. Но нужно было держать себя. Ему нельзя было выдавать себя. Нельзя было дать ей найти, как выкрутиться. Инк не хотел этого. Лицо матери исказилось гримасой — ужасной и отвратительной. Ей подходящей. — Видимо, ваши родители не воспитали вас как следует. Укол. Действительно попадает. — Ага, но, может, мне повезло. Намекает. Смотрит прямо на неё. Излучает спокойствие. — На что это вы намекаете? — Она была тупой, но сообразительной. — А что, не видно? — Он поднимает бровь. — В вашем присутствии и вздохнуть нельзя без разрешения. И Эррор делает слишком прямо, слишком понятно, но осознаёт это поздно — тогда, когда она переводит взгляд на своего же сына и что-то понимает. «Блять». Он мысленно ругается. Видя в этом взгляде… Словно она смотрит не на сына, а на вещь. Которую может использовать как пожелает. Только, нахуй, смотрит она сейчас на то, что нельзя трогать. — Желать лучшего для ближних не грех. А она не знает, когда нужно остановиться. И Эррор опасно двигается. Замедляется. Улыбается. — Контроль — это не про лучшее. Это про тюрьму. Говорит ещё спокойнее, и в его голосе читается «уничтожу». Женщина замирает, ощущая леденящий душу холод, когда красные глаза смотрят и сужаются. Когда эти полосы смотрят в насмешку. А Эррор не может сдерживаться. Он просто не может. Не знает почему. Но, сука, не может. Особенно когда, блять, увидел это странное безжизненное лицо художника. И плевать, что он всё ещё хочет избавиться к херам собачьим и от Инка. Сегодня он в ярости. И он, блять, даёт ей выход. Чувствуя, как от напряжения болят мышцы шеи. — Так, мы ушли от темы. — Рипер отлично угадывает момент, когда стоит влезть, в мгновение переключая на себя внимание. — На этом думаю, мы закончим. — Он уже хотел встать вслед за Эррором. — Но мы так и не решили вопрос о сотрудничестве. — Её уязвлённое эго решило не считаться с решением Эррора. Ну правильно, он ведь младший, который не знает, как уважать старших. Что знать может? Только вот, блять, если Рипер решит сказать да, то он пошлёт его нахуй. — Но мы уже всё решили. — Он мило улыбается и тянет к ней руку, осторожно и мягко беря в свою. Да, Рипер ахуенно пользовался тем, что нравился и женщинам, и мужчинам. — Мы не будем с вами работать. — Стальной голос звучит жутко. — И мой вам совет. Не играйте. Вам не быть красивой, опасной, хитрой коброй, что решает судьбы людей чашей, наполняемой вашим ядом. — Он делает паузу. — Потому что вы простой уж. Уж, от которого воняет. — Последнее он говорит слишком ласково, чтобы подумать, будто он оскорбляет кого-то. — Хорошего вам дня, миледи. И вам, господин Азгор. Они обходят стол так, что Эррор проходит рядом с Кляксой. И отчего-то тянется рукой к спинке дивана, где тот сидит, смотрит на белые волосы, особо не слушая, что происходит. Он уходит, не оборачиваясь, но думая, что он не хотел… Зубы сжимаются и, кажется, уже готовы раскрошиться. Дыхание сбивается вновь. Собственные мысли выводят из себя слишком быстро и сильно. И эта дрянь ему, нахер, не нравилась. Он выдохнул только на улице. Холодный воздух заполнил лёгкие. — Рип, а если она решит отыграться? — Он говорит быстрее, чем понимает. Слова вырываются сами по себе. То, что он сдерживал в себе. А Рипер не глупый и тоже понимал всё. Понимал и то, о чём беспокоился его друг. А точнее — о ком. — Ну… — Он протягивает Эррору сигарету и сам закуривает одну. — Тогда будем действовать. Рипер курил редко. Практически никогда. И каждый понимал, что это значит. --- В помещении повисла тишина. Перед уходом Рипер сказал, что с Азгором они деловые отношения не разрывают, если он сам не захочет. И оставил за столом людей, полных своих собственных мыслей. Одни просто переживали ситуацию. Другие задумались о словах. Кто-то строил уже свои планы. А Инк смотрел в ту сторону, куда ушли двое. Недолго. Потому что лишний его жест позволит его матери этим воспользоваться. И он не мог этого позволить. Никак. Он больше не мог позволить ей понять, что ему дорого. Если поймёт — заберёт. Он знал, что прямо сейчас должен что-то сказать. Сделать. Он должен был что-то сделать раньше. Но он не сделал ничего. Ни тогда, ни сейчас. А уходящий силуэт парня почему-то вызывал холод. И он не знал, что с этим делать, но знал, чего хочет по-настоящему. Инк должен быть рядом. Прямо сейчас.