Electio - Выбор

Минуты покоя в движущемся мире — как глоток свежего воздуха. Умение их ухватить значит уметь держаться на плаву, не отставая от бегущей стрелки, которая не остановится. Даже после смерти. Рипер отставил напиток и резко подскочил. Весело улыбаясь, получая истинное удовольствие от происходящего. Давно упрятанное в тёмное место горело от происходящего. Азарт, который он не испытывал слишком давно. — Итак, малышня. — он стреляет глазами в Инка и Эррора. — Пора покрасоваться нашими красивыми личиками. — и бровями двигает. --- Шаг. Отзвук от глухих тяжёлых стен. Он стальной, уверенный, непоколебимый. Праведный, честный, справедливый. Он был всегда таким. Таким родился, вырос, стал. И стены отражали его натуру. Как и форма, в которой он ходил с гордостью. Делая ещё один шаг к двери, где он оборвёт всё. В глаза пробивается яркий свет кабинета. Он идёт, не колеблясь. --- — Вау, Кросс, ты меня поражаешь. — Чара сидела на его рабочем столе, на часах давно уже за полночь, в участке остались только они. Она смотрит на какие-то бумаги, лениво, безучастно. — Ты даже в детстве не врал, а тут не просто врёшь. — она откидывает стопку обратно. — А прямо препятствуешь закону. — хитро улыбается, посматривая на брата. — Отвали. — коротко и сухо, сжимая внутри всё своё. Он ломал себя из раза в раз. Сегодня вновь, уже раз десять, найдя причину, почему он не может поехать и забрать Эррора. Он откидывается на спинку стула. Тяжело вздыхая. — И что у нас сегодня? — женский голос звучит как насмешка. — Ищем свидетелей, кто же снимал стрим. — он выдыхает. — Мало ли это их общий план по дискредитации власти и закона. — Ого, у тебя с каждым разом получается всё лучше. Хвалю. — она соскакивает с места и уходит к двери. — Пойду, прогуляюсь. Кросс не посмотрел ей вслед. Он не видел, куда она пошла. Не в сторону выхода — вглубь участка. Туда, где хранилось то, что они собирали вместе. Неделями. И дверь захлопывается с тяжёлым звуком. Таким же, какое висело у него в душе. Мечта детства — нести добро и помогать людям. В итоге обратилась кошмаром. Обращалась долго. С первого его дня на работе. Когда наивный добрый взгляд стал встречаться с тьмой, творящейся в его мечте. То, как он, оставаясь собой, продолжал делать там, где слышал: «Кинь ты это, возьми бомжа какого с улицы и сделай себе работу». Он не кидал и доводил дело до конца. «Так ты никогда не добьёшься успеха». Он и не добился. Зато не предал себя. «Слышал, у тебя в семье проблема, тебе бы подумать лучше, как стоит работать. На них же благо». Он вспомнил свой первый год. Сержант сунул ему конверт: «Забудь про свидетеля, парень. И себе, и нам легче». Он не забыл. Свидетеля защитил. Сержанта уволили. А его самого перевели в другой участок — «за неумение работать в команде». И он работал. Честно и правильно. Потому что так его воспитала семья. Пока в один день не пришёл один человек. Рипер. Он протянул свою ледяную руку с мягкой улыбкой и белым взглядом в самую душу. Вытаскивая его и его близких из откровенной ямы. Кросс всегда помогал всем. И лишь единожды помогли ему. --- Кабинет встретил его мрачной обстановкой. Хаос творился и внутри, и снаружи мира. И это касалось всех. Игра шла не между матерью и сыном, не между Равеной и Эррором. Игра шла между невидимыми людьми. Теми, чьи имена могут повлиять, просто появившись. Равена была одним из них. И стала центром, из-за которого другие не могли молчать. За столом сидел мужчина. Синяки под глазами, покрытое морщинами лицо. Усталый взгляд. Но тяжёлый и воинственный. Такой, какой и должен быть у того, кто решает судьбы. На столе бумаги, папки, документы. — Кросс. Садись. — стальной приказной тон. Кросс не сел, продолжая стоять. Как солдат. Прямо. Не дрогнув. Мужчина поднимает взгляд и потирает затёкшую шею. — Дерзишь. — ухмыляется и подкуривает сигару. — Знаешь, что творишь? — Работаю. — Хах, работаешь, значит. — он встал и прошёл к окну, становясь к Кроссу спиной, рассматривая прохожих. — С каких пор работа — это саботировать следствие? — он не ждёт ответа, и Кросс его не даёт. — Ты всегда работал честно, и это было похвально. Я даже горд тем, что ещё остались такие люди, как ты. Он делает паузу, будто размышляя о чём-то своём. — Но иногда приходится делать то, что нужно. — он разворачивается и ставит руку на стол, жёстко, грубо. — И ты должен сделать это. — Нет оснований. Кросс видит, как мышцы лица его собеседника напрягаются от приступившей злости. Накал общества и властей давил на всех. Выматывал. — Потерпевшие, видео, показания. Тебе этого недостаточно? — Показания потерпевшей — ложь. Мы не знаем, кто снимал, и так и не нашли. Возможно, видео — план самой Равены. А подозреваемый проходит не по такой статье, чтобы его забирать в тот же день. Мужчина потёр переносицу, тихо выдыхая и садясь на своё место. — Кросс. Ты вот, умный парень, но лезешь иногда туда, куда не нужно. — он делает затяжку, долгую. — Эта женщина… не просто богатая стерва. Её руки тянутся куда дальше, чем ты можешь себе представить. Ты понимаешь, что будет, если продолжишь? — Понимаю. Мужчина бьёт кулаком по столу — слабо, но раздражённо. Вымученно. — Ты думаешь, я не знаю, что она тварь? Думаешь, я слепой? Я знаю. Все знают. Но система работает не так, как ты хочешь. Она работает так, как выгодно тем, кто наверху. И если ты не научишься прогибаться, ты сломаешься. И не только ты. Он достал из ящика лист бумаги. Положил перед Кроссом. — Ордер на арест. Подпиши. И мы закроем это дело. Ты получишь повышение. Я лично похлопочу. Кросс посмотрел на лист. На пустую графу для подписи. Потом на Моргана. — Нет. — Что? — Я сказал — нет. Морган смотрел на него долго. Потом медленно убрал лист обратно в ящик. — Тогда ты уволен. Кросс кивнул. Кладёт руку внутрь своей формы и достаёт. Удостоверение. Жетон. Оружие. Лёгким движением снимает погоны. Всё кладёт на стол. И сверху — сложенный вдвое лист. Рапорт. Он написал его неделю назад. И с тех пор носил с собой. Знал, что этот день настанет. Знал — и всё равно шёл. Развернулся. Пошёл к двери. — Кросс. Он остановился, не оборачиваясь. — У тебя семья, мать, сестра. Что будет, если они останутся одни? Подумай об этом. Кросс ничего не ответил. Вышел. Закрыл дверь. Прислонился к стене. Всего на секунду. Закрыл глаза. «Мама. Сестра. Что я наделал». Открыл. Выдохнул. Пошёл. В коридоре стояла его сестра. Прислонившись к стене и пролистывая что-то в телефоне. В руках — тот же набор, что Кросс отдал только что. Удостоверение. Жетон. Погоны. Она поднимает взгляд и встречается с точно таким же. — Ну что ж. Добро пожаловать в реальный мир. — она подходит к нему и легко хлопает по плечу. Проходит в кабинет. Кросс смотрит ей вслед. Дверь закрывается. Он продолжает стоять. Чувствуя твёрдую землю под ногами. Он не пошёл против себя. Он впервые за много лет пошёл так, как велело его сердце. За тем, кого он считал своим спасителем. За теми, в ком он видел чистоту, несмотря на грязь. За тем, во что он верил. Раньше он верил в закон. В чёрное и белое. Теперь — в людей. В серое. В тех, кто не проходит мимо. И этого было достаточно. ——- Легкая музыка заполняла комнату. Такую же белую как и все другие. Чистую, правильную, идеальную. Посреди - большая ванная. Звук воды нежно разливался в аккомпанемент мелодии. Пока ее местами поседевшие волосы, аккуратно распадаться на плечах. Стук в дверь. Легкий. Аккуратный. В комнату входит дворецкий. Равена не оборачивается. Ни говорит ни слова. Он держит ноутбук. С прямой трансляцией. Женщина аккуратно двигается, ложась в ванной удобнее. Прислушивается как нежный, добрый и мягкий голос женщины с экрана рассказывает о ком то, кого она даже не помнит. О ком то кого она сломала. Но таких было много. Она слушает. Молча. До самого конца. Прикладывая руку к лицу, упираясь в нее и задумчиво смотрит вперед. Она не торопится. Резкие, рваные движения это не про благородство. рукой подзывает к себе мужчину. Спрашивает спокойным и ровным голосом. -Как быстро распространяется? -Быстро, заголовки, новости. Все уже говорят об этом. Она не кивает. Не говорит в ответ. Просто слушает. Элегантно встает, давая каплям воды падать на пол. Протягивает руку. Служанка из тени подает ей халат. Шелковый. Мягкий. Белоснежный. -Пусть ищут на Ториэль информацию. А мне подготовить кабинет и наряд. ——— Эррор стоял у своего подъезда. Плечи опущены, взгляд расфокусирован. Таблетки всё ещё держали его в своей вязкой, ватной хватке — мир казался приглушённым, звуки доходили с задержкой, мысли текли медленно, как холодный мёд. Он курил. Машинально. Даже не чувствуя вкуса — просто занимал руки и лёгкие чем-то, кроме тишины. Дверь подъезда хлопнула. Рипер вышел первым — как всегда, будто сцена принадлежала ему. За ним, на полшага позади, Инк. Белые волосы растрёпаны, шарф небрежно намотан, в глазах — то самое спокойное любопытство, с которым он смотрел на мир, даже когда мир рушился. Эррор выдохнул дым. Посмотрел на них. На Рипера — слишком довольного. На Инка — слишком спокойного. — Рип. Нахуя мы вышли? Рипер улыбнулся. Широко. Почти нежно. Так, как улыбаются, когда знают что-то, чего не знаешь ты. — Я давно присматривался к одному ресторану. — он поправил воротник, одёрнул рукава. — А одному идти — буду выглядеть жалко. Одинокий мужчина за столиком, печально ковыряющий устриц. Трагедия. Он сделал паузу. Стрельнул глазами в Инка, потом в Эррора. — Поэтому вы составите мне компанию. Будете моими... аксессуарами. Эррор затянулся. Медленно. Очень медленно. Выдохнул. — Ты ебанулся. — Возможно. — Рипер уже развернулся и пошёл к машине. — Но устрицы там подают божественные. Инки, ты же никогда не пробовал устриц? Инк моргнул. — Нет. А зачем их пробовать? — Чтобы знать, что они тебе не нравятся. Это и называется жизненный опыт. Инк на секунду задумался. Потом кивнул — серьёзно, будто ему только что открыли великую истину. — Логично. Эррор посмотрел на одного. На второго. Затушил сигарету о подошву. Выбросил в урну. — Пиздец. Они двинулись по улице — трое, не вписывающихся ни в какие рамки. Рипер шагал легко, насвистывая что-то себе под нос. Инк молчал, но глаза его жадно впитывали всё вокруг: серые дома, редких прохожих, свет витрин. Эррор просто переставлял ноги, чувствуя, как холодный воздух понемногу разгоняет вату в голове. Где-то там, за их спинами, Кросс вышел из кабинета без погон. Где-то в белом особняке Равена смотрела в зеркало и готовилась . А они шли в ресторан — есть, пить. И в этом было что-то правильное. --- Она вышла из участка и автоматически отряхнула рукав. Не из-за пыли — из-за привычки. После таких мест всегда хотелось снять с себя что-то чужое. Даже если это невозможно. Дверь захлопнулась за спиной с тяжёлым, железным звуком. Она не обернулась. Наушники в уши — и громкая, грубая, ритмичная музыка заполняет голову. Басы бьют в такт сердцу. Заглушают мысли. Оставляют только ритм и холодную, чистую ясность. В таких играх она играет по своим правилам. — Рип, неужели даже помощь нам не случайна? Она раскручивает в руках наручники, другой держит бокал напольного виски. Барная стойка. Красивый бармен. Громкая музыка. Басы отбивают ритм её сердца. — М? Нет, просто помог. Мужчина сидит рядом, потягивая какой-то непонятный коктейль. Она смотрит на него с нескрываемым отвращением. И делает глоток. Обижая горло приятным вкусом. -Потому что захотел. А дальше просто не мешал. Она садится в машину. Ключ проворачивает. На соседнем сиденье — папка без названия. Нога давит на газ. Сегодня будет длинная ночь. Дождь моросит по стеклу, когда она подъезжает к старому кафе на отшибе. Хватает папку и уверенно идёт ко входу. Капли стекают по капюшону, но она не замечает. Не до этого. Внутри — пара человек. Дальнобойщик с кружкой пива, усталая официантка, и среди них — та, кто ей нужна. Наушники отключаются. Грубый бас сменяется чем-то старым, тягучим — в кафе играло радио, и женский голос пел о любви, которой не случилось. Чара хмыкнула. Ирония. Женщина перед ней дрожала, но сидела уверенно. Спина прямая, пальцы сцеплены в замок на столе — чтобы не выдали дрожь. «Решительная. Хорошо. С такой проще». Чара села напротив. На стол легла папка — та самая, без названия, с потёртыми краями. Она смотрела внимательно, без тени сомнения. Протянула. — Это было с письмом. Ториэль нахмурилась. — Но я... И замолчала. Прочитав в глазах напротив всё, что нужно было знать. Медленно положила ладонь на папку. Притянула к себе. Будто теперь это было её. Будто она имела на это право. — В письме были документы, которые моя подруга смогла достать, пока работала на Аврору. Голос дрогнул на имени. Всего на секунду. Но она справилась. Выпрямила спину. Посмотрела Чаре прямо в глаза — будто теперь имела на это право. — Умничка. — лёгкая улыбка коснулась губ, и Чара откинулась на спинку. Всего на секунду. Выдохнула. Дело сделано. Теперь — дальше. — Не парься, врать не будешь. Просто дадим словам немного веса. А теперь вставай. Поедем. Запишем красивое заявление твоими красивыми руками. И на камеру скажешь то же самое. Чётко. Ясно. Без дрожи. Ториэль не встала сразу. Пальцы сжались на папке сильнее. — А если… Она не договорила. Чара уже смотрела на неё. Спокойно. Без давления. — Значит, ты сделаешь это ещё раз. Только правильно.