Valedictio - Прощание

Короткое молчание прервалось лёгким голосом Рипера. — Позвольте мне открыть дверь для нашего гостя. — Он отложил телефон и стакан с виски — пиво давно закончилось. — Рип? — Эррор почувствовал, как его тело слегка напряглось, а рука в чужой руке дрогнула. Инк посмотрел на Эррора, пытаясь понять причину, но алкоголь усложнил задачу. И легко сжал в ответ. Рипер уже встал и коротко посмотрел на застывших на месте людей, комично стоявших под весёлую песню. — Расслабься, душенька моя. — Он подмигнул. — Иначе твоя принцесса перегреется. — Кивнул и вышел, скрываясь, чтобы исчезнуть на пару минут. Из коридора послышался женский знакомый голос. Мягкий. Осторожный. С теми самыми интонациями, которые он помнил с детства. Голос, который не повышался, не угрожал. Который просто был рядом — когда рядом не было никого. Сердце перебивало музыку в ушах. Тело напряглось — не от страха, не от злости. От чего-то старого, забытого, похороненного. Оно рвалось наружу, и таблетки не могли его удержать. Инк слегка повернул голову. Заметил, как напряглись мышцы на руке Эррора. Как изменилось дыхание — стало глубже, реже. Как взгляд зафиксировался на двери, не моргая. Алкоголь замедлял мысли, но не наблюдение. Он растерянно посмотрел и сделал шаг ближе. Мягко. Подзывая. — Эри? — смотря на лицо, пока тот приковал взгляд к двери в комнату. Где он увидел Рипера. И за ним — Ториэль. В лёгком хлопковом платье, с завязанными в низкий пучок волосами и скрещёнными впереди руками. Взгляд в пол. Она чувствовала, как все приковали к ней взгляд. И молчали. Стоя под резко включившуюся музыку. Агрессивную, грубую. Чара тихо выругалась и вырубила её. — Вы такие оживлённые. — Тихим, осторожным, материнским голосом, и мягко улыбнулась. — Я не хотела прерывать ваш вечер. — Она выдержала паузу, наконец поднимая взгляд и смотря на Эррора. Её руки дрожали, и она сжимала их сильнее. — Но утром я уезжаю и хотела бы… — Пауза, проглотить ком в горле. — Поговорить с тобой, Эррор. Он физически ощущал, как болезненно бьётся сердце. Глаза сузились. Он не знал, что ответить. Лишь смотрел. Слегка дёрнул взгляд в сторону стола. Таблетки. Но не двинулся с места. И почувствовал, как его руку сжали слишком сильно — так, что игнорировать было нельзя. Он посмотрел на Инка. Серый. Спокойный. — Хорошо. — Он ответил, продолжая смотреть, лишь через секунду отворачиваясь и отпуская руку. — Но не здесь. — Подошёл к ней. Ноги тяжелели. Разум становился менее вязким, давая волю тому, что сдерживалось. — Выйдем. — Тихо сказал и подождал, пока женщина отойдёт и пойдёт к двери. Эррор прошёл вслед за ней. Оставив в квартире всю ту же компанию. Все те же песни. Но уже переглядывающихся между собой. Думающих, что им делать сейчас. Инк завис на время. Посмотрел на свои руки — ладони ещё помнили тепло, но уже остывали. Потом на дверь. Эррор выглядел так, будто ещё секунда — и он опять уснёт на неделю. Или сорвётся. Или и то, и другое. Он резко посмотрел на Рипера. Взглядом, который никто не видел. Никто, кроме Эррора. Когда-то давно. Слишком спокойный. Слишком холодный. — Ты знал. — Не вопрос. Констатация. — Знал. — Рипер спокойно встретил и вопрос, и взгляд. И нашёл это занимательным. — Зачем? — Инк не подходил, стоял на месте. Словно если сделает шаг, то Кроссу и Чаре придётся применить свои навыки в деле. Кросс замер, тихо и интуитивно чуть приподнимаясь, готовый к рывку. Чара, хоть и стояла, выглядела решительной. — Потому что, — Рипер мягко пошёл вперёд, сокращая расстояние между ним и Инком, — так надо, принцесса. — И дал щелбан по лбу. Инк продолжал смотреть внимательно на старшего, но контроль над мыслями возвращался. Он промолчал, обогнув Рипера. — Нет, принцесса, давай-ка лучше потанцуем тут. — Рипер схватил его за запястье и удержал. — Давай. — Потянул на себя и заставил провернуться вокруг себя, отпуская в момент. Инк слегка пошатнулся, с трудом оставаясь на месте. Быстро поняв, что ему не дадут уйти, Инк сдался. Осел на пол рядом с Дримом. Дрим ничего не спросил. Просто подвинулся, давая больше места. И тихо сидел рядом. Двое переглянулись — и напряжение с мышц спало. Кросс выдохнул, качая головой. Чара хмыкнула, доставая новую банку. Инк делал вид, что слушает Дрима. Но смотрел только на дверь. --- Пробирающий до костей ветер заставил поёжиться Эррора, выскочившего без верхней одежды. Но в то же время позволил охладить кровь. Он устало потёр переносицу и сжал руку. Достал сигарету. Их он прихватить не забыл. Подкурил на ходу, подходя ближе к стоящей у подъездной скамейки женщине, освещаемой лишь слабым желтоватым светом фонаря. Свет подчёркивал её морщины, сутулую спину, уставший взгляд. — Ты куришь. — С нежной горечью она посмотрела на него. Он ответил лишь коротким кивком. Затяжка. Выдох. Ториэль отвела взгляд. Сделала глубокий вдох. — Эррор… прости меня… — начала она и опустила взгляд, сцепляя руки перед собой сильнее, чтобы унять дрожь. Даже если сам голос дрожал не меньше. — Я… не хотела оставлять тебя… одного. Но оставила. Не смогла. — Голос, казалось, срывался, но она держалась. Брала себя в руки. Старалась. Эррор ответил резко, ощущая, как что-то сжимается внутри. Но при этом он не врал. Ему действительно было не за что. — Мне не за что прощать вас. И я знаю, что вы ушли не сами. Эта старая карга уволила вас. Скрыла, что вы присылали деньги. — Он рычал последние слова, раздражённо глядя в воздух, вдыхая дым и сжимая пальцами сигарету. — Эррор, не говори так… — произнесла она, и он резко вспомнил этот тон — точно так же она говорила ему что-то в детстве. В груди болезненно надавило, и что-то подступило к горлу. Он сжал челюсть. Не злость. Не раздражение. И это бесило сильнее — настолько, что химия в теле начинала не справляться с реакцией. — Я, блять, знаю, как она хотела! — взорвался он, раздражённо рыча так, что зубы заскрипели. Пальцы сжались. Он откинул сигарету на землю — та потухла от сильного ветра. — А потом оставила письмо, чтобы я не смог высказать ей всё в лицо! — Он всё так же рычал сквозь зубы. Прикрыл глаза. Прислушался к тому, что слышит вокруг. Шелест. Завывание ветра. Далёкие шаги. Он старался дышать. На раз, два, три. Ему нельзя. Никак. Сердце гулко билось. Он дышал. Дышал. — Эррор… — Ториэль подняла руку, словно желая утешить, но не решилась и опустила её. Молчание. Где-то запищала машина. Ветер дёрнул край её платья. Эррор почувствовал, как напряжение слегка спадает. — Эррор. — Женщина вновь позвала его, и он поднял на неё взгляд. — Я рада. — Он удивился и смотрел, как она поднимает глаза. Смотрит на окна. Где-то там его маленькая квартирка. — Рада, что ты не один. — Она замолчала. — Все эти годы я боялась, что ты будешь один. Что не найдёшь свой путь, не найдёшь своих людей. Не обретёшь свою семью и тех, кто не бросит. — Она не выдержала, и слёзы сами полились из глаз. — Я хотела, чтобы ты был счастлив. — Сглотнула. — Хотела, чтобы улыбался. — Посмотрела на него. — И я рада, счастлива видеть, что у тебя есть близкие. Те, кто ждут. И ты больше не сидишь в одиночестве. — Она замолчала, пытаясь справиться с собственными эмоциями, тихо приговаривая: — Взрослая женщина… аха, прости, Эррор. Он стоял. Молча. Внутри что-то рванулось — не наружу, а вглубь. Туда, где он годами складировал всё, что нельзя чувствовать. Оно рвалось и не находило выхода. Застревало в горле, душило, давило на рёбра изнутри — так, что не продохнуть. Она молилась за меня. Мысль была чужой, неправильной, невозможной. Она не укладывалась в голове. Она ломала всё, что он знал о себе. Он — чудовище. Он — ошибка. А она — она хотела, чтобы он улыбался. Она боялась, что он будет один. Она плакала сейчас. Он не заплакал. Он не умел. Но внутри что-то треснуло — не со звуком, а с болью. Глухой. Кто-то ждал. Кто-то верил. Он смотрел на неё и не видел — перед глазами плыло. От бессилия. От невозможности вместить в себя то, что она только что сказала. Его ненавидел мир. И он его в ответ. А где то о нем думали с теплом. — Эррор. — Женщина успокоилась, но дрожь в голосе осталась. — Сегодня я уеду. — Она подошла к нему, снимая с себя свой тёмно-синий шарф. Приблизилась и аккуратно перекинула ему на шею, стараясь на носочках — ведь он давно был не маленьким мальчиком, с которым приходилось садиться, а взрослым юношей. — И хочу остаться в твоём прошлом. Сегодня я пришла попрощаться. — Она улыбнулась ласково и отошла, завязав шарф. — Будь счастлив. Ты дорог мне, и я буду помнить о тебе всегда. Эррор молчал. Может быть, слишком долго. И от этого женщина решила, что это и был его ответ. Она развернулась и зашагала прочь — тяжёлой, но бесшумной походкой, будто боясь разбудить спящих детей. Эррор дёрнулся. Порыв. Сделал шаг. — Спа…— голос надорвался. — Спасибо. — Он сказал это слишком громко, заставив её обернуться и посмотреть на него в последний раз. — И тебе, мой милый мальчик. Это было последнее, что он услышал. После — лишь шаги человека, что дарил тепло в его далёком прошлом. Человека, что пришёл ради него, прерывая своё молчание. Кто сражался ради него, не зная, чем это обернётся. Он смотрел ей вслед. Не в силах двинуться. По коже бегали мурашки от холода. И только тёмно-синий шарф грел его тело. Пальцы сами сжали его край — словно это было единственное, за что можно держаться. Он стоял и смотрел в темноту, где уже не было видно её силуэта.