Hiems - Зима

Холодный, почти зимний ветер неприятно ползал по открытым участкам, врезаясь в лицо, заставляя морщиться. Укутываться сильнее. Эррор шёл по вечерней улице, носом зарываясь в синий шарф. Вечер наступал слишком рано, погружая всё во тьму, освещаемую только светом от фонарей, которые ещё работали. Шёл и мысленно возмущался: и на чёртова Инка, и на чёртова Рипера. Прямо так и видел перед глазами, как рвёт и мечет. Особенно пару раз даёт по голове старшему. Он шёл после очень важного сеанса с мозгоправом — психотерапевтом. Уже какой день. Какой раз. И, блять, как в первый раз. Эти разговоры о том, что вы чувствуете, что вы думаете. «Нихуя. Ударить вас хочу». И ответы от, сука, врача: «Это неплохо, возможно, в другой раз». Эррор бы не бесился так, идя после разговора, где его душу выворачивают и он испытывает все круги ада. Но когда он приходит домой — видит чёртово лицо Инка, сияющее от желания узнать: как прошло, что было. И скачет вокруг. Это своего рода мило. И ему нравилось даже то, как Инк себя ведёт. — После, блять, душевных разговоров с этим сложно не начать признавать хотя бы самому себе, — Эррор не выдерживает и даёт волю своим мыслям, говоря вслух. Рычит. При этом смотрит на какое-то дерево слишком долго, ощущая, как собственные руки сжимаются и напрягаются. Он делает глубокий вдох. Всё, как врач прописал. И идёт дальше. Инк был малой проблемой. И хоть с головой на плечах — знает, когда стоит отойти и дать воздуха, заполняя пространство болтовнёй о том, как он был на учёбе, что было интересного. Рипер же давил, спрашивал, нагло влезая, подчёркивая это: «Я стал твоим надзорщиком, твоим опекуном официально и обязан знать всё. Иначе вдвоём сядем и уедем далеко и надолго». Эррор понимал его, но то, как тот влезал, было иногда слишком и мало касалось его. Улица постепенно начинала переходить в знакомый ему парк, тот самый у дома. Там, где он решил погеройствовать. Он проходил здесь часто, почти каждый день, но всегда глазами цеплялся за это место, замедлялся. Но сегодня решил остановиться. Всё-таки он решил вынести пользу от походов на сеансы и спросил, почему он цепляется. И путём долгих рассуждений понял. Ему тепло. И приятно от мыслей и воспоминаний, которые возникают, когда он проходит. Зная, что дома ждёт тот человек, которому он помог, даже того не желая. Тепло от того, что они справляются, пытаются. Эррор так и сказал врачу: «Я рад, что вышел тогда в тот парк покурить». И хоть он вряд ли скажет об этом кому-либо ещё, он это признал себе, и от этого жар разливался по телу, а собственные руки расслаблялись, снимали напряжение с плеч. Эррор пошёл дальше, поправляя свой шарф и заворачивая к подъезду. Квартира встретила его тёплым воздухом и голосами со стороны комнаты. Там горел свет. Он ухмыльнулся, снимая верхнюю одежду, — и поднял на руки кошку. Голоса были слишком знакомыми и расплывались по телу. Тягуче, приятно. Стоя в проходе, он заметил, как посреди комнаты развернулась бурная деятельность. Коробка из-под конструктора, разбросанные детали, и во всём этом Инк, сидящий и пытающийся соединить детали, и Рипер, объясняющий, что делать. Эррор на секунду опешил. Глаза прищурил, думая, что, может, зрение ещё хуже стало. — Вы чем занимаетесь? — неуверенно спрашивает и проходит в комнату, отпуская уставшую кошку. Инк моментально отрывается от дела и смотрит на вошедшего. Прямо в глаза. Улыбается. — Эррор, с возвращением. Это Рипер притащил и спросил, пробовал ли я когда-нибудь. Ну а я не пробовал, и это, если честно, сложно. Инк последнее сказал очень задумчиво, будто это была задача вселенского масштаба. Рипер тихо усмехнулся и откинулся назад, упираясь руками. Смотрит на Эррора. — Ты решил детский сад устроить. — Эррор легко пинает его ногой и отходит, садясь рядом с Инком, посматривая на то, что тот ему протянул, показывая, что сам сделал. Эррор улыбается и внимательно изучает. — Возможно, присоединяйся, это весело. — И даже не спросишь, что сегодня сказала мой великий врач? — Эррор скептически приподнял бровь. — Позже, душенька моя, сейчас мы с принцессой заняты. Вместе с этим Инк протягивает Эррору листок, как собирать, и взглядом спрашивает, будет ли он с ними. А что он может перед этими серыми глазами сделать? Ухмыляется, обречённо выдыхает и продвигается ближе, разворачиваясь. Смотрит на безумие перед ним и пытается отыскать детали. Эррор сам не ожидал, что это действительно окажется так интересно. Может, потому что сам впервые этим занимался. Но вот они уже с неподдельным интересом на пару с Инком смотрели в лист и пытались собрать какой-то большой корабль. Под чутким надзором белых, тёплых, улыбающихся глаз. Приятно протягивающих чай. --- За окном уже выпадал первый снег — аккуратно ложился белыми хлопьями и растворялся. Курить с каждым разом становилось всё холоднее и холоднее. Эррор осторожно закрывал окно, последний раз окидывая вид из него своим взглядом. Под ногами мельтешила Мурка, прося ещё больше угощений. На столе стояло две кружки: кофе и чай. Осторожно подхватывая их, он вышел и направился к комнате, где посреди стоял Инк — с растрёпанными волосами, в большой футболке, которую забрал у Эррора, и шортах, весь в краске, которая уже не отстирывается. Перед ним холст с наброском будущей картины. Взгляд задумчивый, внимательный, но расслабленный. Эррор проходит и ставит кружки на стол, усаживаясь за компьютер, где всё ещё висели программы, с которыми он работал. За окном завывал ветер. Наступали холода. Но они не пугали и лишь позволяли насладиться тишиной. Комфортной, нежной и приятной. Эррор садится ровнее и краем глаза замечает непонятный конверт, лежащий на столе. Поднимает выше взгляд — письмо из приюта на месте, значит, не оно. Глаза ненадолго задерживаются. Он всё ещё не знал, что с ним делать. — Инк, это твоё? — он берёт письмо в руку и показывает. На нём не было ни отправителя, ничего. — Нет, с учёбы шёл, в ящике лежало. Эррор не отвечает, хмыкает и аккуратно вскрывает. Немного небрежно написанные слова. «Здравствуй, Эррор. Я не знаю, с чего начать. Наверное, с имени. Меня зовут Гено, и я твой младший брат. У нас есть ещё один брат, Фреш. Он бы тоже написал, но у него с этим сложно. Я за него. Мы родились уже после того, как мать тебя оставила. Я не знаю, зачем она это сделала. Никто не знает. Может, всегда была такой. Может, сломалась. Сейчас уже не спросишь. Отец ушёл от неё. Растил нас и пытался найти тебя. Я помню, как он сидел ночами, перебирал какие-то бумаги, писал запросы. Ничего. Он умер несколько месяцев назад. Перед смертью говорил о тебе. Просил прощения — не у меня, у тебя. Я не знаю, нужно оно тебе или нет. Я его не просил. Я увидел тебя по новостям. Честно — не знал, что делать с этой информацией. Думал долго. В общем, врываться в твою жизнь и переворачивать её я не собираюсь. Ты мне ничего не должен. Просто если захочешь — вот номер. Можешь писать, звонить. Гено». Прочитав, Эррор на секунду замер, пытаясь прислушаться к тому, что чувствует внутри. Ничего. Правда ничего. Что мать, что отец были для него никем, он просто не смог их запомнить. Может, когда он был маленьким, он задавался вопросом, почему его бросили, но со временем под весом других событий эти вопросы просто погасли. Поэтому прощать ему было не за что. Тем более людей, которых он даже не знал. — Поздно, — сказал он тихо. Пальцы разжались. Письмо легло на стол. — Уже слишком поздно. Он не знал, к кому это относится — к отцу, который не дожил, к матери, которую не помнил, или к нему самому, который просто устал. Да и не важно. — Эри, что там? — Инк аккуратно подошёл и наклонился слишком близко, вызывая лёгкую панику у сердца Эррора. Он никогда не привыкнет к этим выкрутасам. — Да вот, братья у меня появились. — он протянул письмо, давая его художнику. Тот лёгким движением берёт и какое-то время читает. Пока Эррор немного залипал на чужом лице. Красках, оставшихся на щеках. Серых глазах с подрагивающими ресницами. — И что будешь делать? — Инк хмурит брови, дочитывая до конца, и смотрит в красные глаза. — Не знаю. — говорит очень быстро и, забирая письмо назад, убирает его к письму из приюта. Не отрываясь. Инк наблюдает и легко улыбается. — Решил воспользоваться моим способом? — и, кажется, сокращает расстояние ещё. Эррор наблюдает, осторожно выпрямляясь ещё больше и поворачиваясь к Инку на стуле, чтобы тот встал перед ним. — Возможно. Инк не отвечает сразу. Смотрит — долго, изучающе, тем самым взглядом, от которого у Эррора всё внутри замедляется, а потом сжимается в тугой ком. Он уже знает этот взгляд. И знает, что за ним последует. Но не отводит глаз. — Хороший способ. — Инк тянется, осторожно садясь на колени, зная, что сейчас можно, и легко касается чужих губ. Нежно, мягко. Обнимает и прижимается. Эррор отвечает, кладя руки на чужую талию, жмёт ближе. Пока где-то на кухне Мурка небрежно скидывает что-то. А за окном ветер гнёт голые кроны деревьев, начиная заметать снегом всё сильнее и сильнее. --- Через пару дней, возвращаясь после очередного сеанса терапии, Эррор не думал, что у него произойдёт так быстро откат назад. Когда он вошёл в свою маленькую уютную квартирку, то заметил слишком много обуви, услышал много голосов. Одним из которых является слишком радостным и громким — Рипер. Он превратил его квартиру в какой-то бар, блять. Эррор врывается, раздражённо хватаясь за дверную раму и сжимая её. — Рипер, блять, какого хера ты творишь? — он окидывает комнату взглядом. Уже знакомые лица, открывшие свои напитки и приятно сидящие под музыку. Рипер смотрит на него. — О, Эррор, мы празднуем первое дело ребят. — и показывает на сидящих Кросса и Чару. — они ведь в частную практику подались, и я, как заботливый многодетный отец, обязан их поздравить. Душенька моя. — и улыбается. — Какого хера у меня? — он рычит, резко отпуская руку и слегка её царапая. — У тебя уютно. — Эррор от этой новости опешил. Это был, возможно, первый раз, когда старший так сказал, при этом отводя взгляд. Он знал, что этот взгляд за собой несёт, но никогда не лез, просто позволял старшему творить что тот хотел. Поэтому, посчитав до пяти, он выдохнул. — А Инк где? — проходит и садится, беря протянутую ему бутылку. Пытаясь вспомнить, не писал ли художник, что куда-то пойдёт. — Они с Дримом вышли. В магазин. — Кросс отвечает и отпивает. — Ты хотел сказать, Инк с звездой твоих очей? — Чара прыснула от смеха и отскочила от брата заранее, не давая ему возможности схватить её от смущения и раздражения. — Что ты несёшь? — Кросс резко подскакивает, пытаясь схватить и, немного не справляясь с силами, пошатывается. Эррор тихо хмыкает, наблюдая и отпивая. Ему всё ещё нельзя пить много, поэтому растянет эту бутылку надолго. Во входной двери слышны голоса. Тёплый и родной голос. Эррор невольно улыбается и переводит взгляд, встречаясь с серыми яркими глазами. Смотрящими на него. Они смотрели на него с первой встречи. Всегда. С чем-то, чему ни Инк, ни Эррор не могли дать названия. Инк плюхнулся рядом, протягивая Эррору его любимый шоколад и осматривая руку. Чара включила музыку. Рипер подлил Кроссу, который всё ещё бурчал про «звезду очей». Дрим смеялся и мягко поглаживал Мурку. Эррор отпил из бутылки и подумал: он всё ещё не любит, когда в его квартире слишком много людей. Но этих — кажется, готов терпеть. Взгляд скользит к столу. К письму, отложенному в сторону. Он смотрит немного. И, кажется, находит ответ. Пытается сделать глоток, как резко чувствует, что его толкают — и слегка поливает жидкостью его самого. — Инк, блять. — он смотрит на серые глаза и милую улыбку. — Прости. Эррор ворчит и не может не улыбнуться в ответ.