Тени Прошлого

Люциус: Я проснулся от того, что дом молчал. Обычно Мэнор гудит — эльфы возятся в кухне, Нарцисса переставляет вазы в гостиной, где-то хлопают двери. Но сегодня тишина была другой. Пугливой. Я оделся и спустился. Эльфа Добби — нет, его больше нет, другой, трусливый — пискнул, что «леди Малфой уехала в Министерство, а мисс Грейнджер ждёт её в гостиной». Мисс Грейнджер. Грязнокровка, из-за которой моя жена подала на развод. Которая спит в моей постели. Которая смотрит на меня без страха. Я должен был остаться в своём крыле. Бумаги Визенгамота запрещали мне приближаться. Но ноги понесли меня вниз. Я хотел увидеть её. Понять. Сломать. Она стояла у окна — спиной ко мне, в джинсах и тонком свитере. Волосы распущены, медные, непокорные. В руке — чашка чая, которую она не пила. — Одна, — сказал я, входя. — Храбрая. Или глупая? Она обернулась медленно. Никакого испуга. Только лёгкое напряжение в плечах. — Мистер Малфой, — кивнула она. — Ваша жена скоро вернётся. — Моя жена, — я сделал шаг, услышал, как скрипнул паркет, — только что подала на развод. Из-за тебя. — Из-за себя, — поправила она. — Она сделала выбор. Как и вы когда-то выбрали Тёмного Лорда. Я остановился. — Ты смеешь сравнивать? — Я не сравниваю, — она поставила чашку на подоконник. — Я констатирую. Мы все делаем выбор. И живём с последствиями. Она не отводила взгляд. Светлые глаза — нет, карие, тёплые — смотрели прямо. Как тогда, в Мэноре, когда Белла склонилась над ней с ножом. Я подошёл ближе. Она не отступила. — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — спросил я тихо. — Что? — Её. — Я кивнул на портрет Нарциссы в коридоре. — Молодую. Такую же упрямую. Которая тоже не боялась. — Ваша жена до сих пор не боится, — сказала Гермиона. — Она просто устала бояться вас. Это было больно. Острее, чем я ожидал. Я сделал ещё шаг. Теперь между нами было меньше фута. Я чувствовал запах её духов — что-то цветочное, с корицей. — А ты? — спросил я. — Ты боишься меня? — Должна, — ответила она. — Но нет. — Почему? — Потому что вы не чудовище, мистер Малфой. Вы просто сломанный человек, который потерял всё. Я поднял руку. Она замерла, но не дёрнулась. Мои пальцы коснулись её волос — мягких, тёплых, живых. — Что вы делаете? — голос дрогнул впервые. — Хочу понять, — сказал я, беря прядь. — Что в тебе такого? Почему она выбрала тебя? Почему Драко защищает тебя? — Может быть, потому что я не вру, — прошептала она. — Не врёшь? — я усмехнулся. — Ты врёшь каждый день. Себе. Рону. Всему миру. — А вы? — она посмотрела на меня снизу вверх. — Вы врёте себе, что ненавидите меня? Я замер. Она попала в цель. — Ты… ты смеешь… — Вы хотите меня, — сказала она тихо. — Я вижу. И это вас пугает больше, чем любое проклятие. — Замолчи. — Вы не ударите меня, — она говорила ровно, но я чувствовал, как бьётся её пульс — я всё ещё держал её за волосы. — Вы не изнасилуете меня. Потому что вы — Люциус Малфой. И вы не опуститесь до этого. — Откуда ты знаешь? — Потому что иначе вы бы уже сделали. Я смотрел на неё. На её губы, которые произносили эти страшные, правильные слова. На её шею — с бледными следами от моих пальцев, которые я оставил в прошлый раз, когда душил её от ярости. Сейчас ярости не было. Было что-то другое. Тёмное, липкое, постыдное. — Убирайся из моего дома, — прошептал я. — Это больше не твой дом, — раздался голос от двери. Драко. Мой сын стоял на пороге. Бледный, с горящими глазами. В руке — пергамент с печатью Визенгамота. — Драко, это не то, что ты думаешь, — начал я, отпуская волосы Гермионы. — Я не думаю ничего, — сказал он холодно. — Я вижу. Ты снова пришёл к ней. Несмотря на запрет. — Я просто разговаривал… — Ты касался её, — Драко шагнул в комнату. — Я видел. Гермиона быстро отошла к окну, подальше от меня. Её руки дрожали — теперь, когда опасность миновала, страх наконец настиг её. — Отец, — Драко встал между нами. — Это больше не твой дом. Решением Визенгамота, в связи с угрозами и домашним арестом, Мэнор переходит под временное управление матери. Тебе выделено крыло. Ты не имеешь права приближаться к гостьям дома. Он протянул пергамент. Я взял. Прочитал. Почерк Нарциссы. Её подпись. Печать. — Ты помог ей? — Я помог маме, — ответил Драко. — Потому что она заслуживает счастья. Даже если это счастье — Грейнджер. Он повернулся к Гермионе. — Идём. Я провожу тебя наверх. Она кивнула. У двери обернулась. — Мистер Малфой, — сказала она. — Я не желаю вам зла. Но если вы ещё раз прикоснётесь ко мне или к Нарциссе, я сама отправлю вас в Азкабан. И меня никто не остановит. Она вышла. Я остался один. В моей голове крутились её слова. «Вы хотите меня. И это вас пугает больше, чем любое проклятие.» Она была права. Я сел в кресло, уставился в пустой камин и позволил себе минуту слабости. — Что ты со мной сделала, грязнокровка, — прошептал я. Ответа не было. Нарцисса: Я вернулась в Мэнор через два часа. В холле пахло напряжением. Драко сидел на нижней ступеньке лестницы, сжимая в руках пустую чашку. — Мама, — сказал он, поднимая голову. — Он снова подходил к ней. Моё сердце ухнуло вниз. — Он тронул её? — Касался волос. Говорил странные вещи. Она сказала, что он… хочет её. И он не отрицал. — Где она? — Наверху. С ней всё в порядке. Я успел. Я поднялась к себе, не чувствуя ног. Гермиона сидела на кровати, обхватив колени. Живая. Целая. Но в глазах — тень. — Цисси, — сказала она, увидев меня. — Не злись. — Я не злюсь. Я боюсь, — я села рядом, взяла её за руки. — Что он говорил? — Спрашивал, почему ты выбрала меня. Сказал, что я свожу его с ума. — Она помолчала. — И я спросила, хочет ли он меня. Он не ответил. Но я видела. — Ты… ты сама его спросила? — я не верила своим ушам. — Он стоял слишком близко. Касался моих волос. Я должна была знать, чего он хочет. Удар? Поцелуй? Что? — И что? — Ни то, ни другое, — она покачала головой. — Он просто… сломался. Я видела это в его глазах. Я обняла её. Крепко, почти до боли. — Больше я не оставлю тебя одну. Ни на минуту. — Ты не можешь всё время быть со мной. — Могу. — Я отстранилась, посмотрела в её глаза. — Я наняла охрану. Бывших авроров. Они будут дежурить у входа в Мэнор. — Цисси, это перебор… — Это необходимо, — перебила я. — Люциус никогда не был предсказуемым. А сейчас, после развода, он опасен. — Он не тронет меня, — сказала она уверенно. — Он сам не знает, чего хочет. Но он не насильник. — Откуда такая уверенность? — Потому что он аристократ до мозга костей. Он скорее убьёт себя, чем опустится до того, чтобы взять силой. — Она помолчала. — Но это не значит, что он не попытается… соблазнить. — Соблазнить? — я усмехнулась. — Мою любовницу? — Свою бывшую жену, — поправила она. — Это его территория. Он ревнует. Не к тебе. К тому, что ты ушла. Я задумалась. — Ты слишком хорошо в нём разбираешься, — сказала я ревниво. —Я разбираюсь в людях, которые потеряли всё, — ответила она. — Как я. Когда мои родители забыли меня. Когда всё пошло прахом. И когда ты… ты появилась. Она замолчала. Я поцеловала её в лоб. — Никто не заберёт тебя у меня. Ни Люциус. Ни Рон. Ни весь мир. — Обещаешь? — Обещаю, — сказала я. — А теперь ложись. Я принесу ужин. И мы подумаем, что делать дальше. Она легла. Я накрыла её одеялом. — Цисси, — позвала она, когда я уже была у двери. — Да? — Спасибо, что не бросила меня. — Дура, — улыбнулась я. — Я ненавижу тебя. Как я могу бросить? Она засмеялась — тихо, устало. Я вышла в коридор. Драко всё ещё сидел на лестнице. — Всё хорошо? — спросил он. — Да. Спасибо тебе, мой лебедь. — Мама, — он поднял голову. — Ты уверена, что оно того стоит? Я села рядом с ним на ступеньку. — Уверена, — сказала я. — Она — лучшее, что случилось со мной за двадцать лет. — Даже лучше, чем я? — он улыбнулся. — Ты не случился со мной. Ты — часть меня, — я погладила его по волосам. — А она… она напомнила мне, что я живая. Драко кивнул. — Тогда я буду защищать её. Ради тебя. — Спасибо. Мы сидели в тишине. Где-то внизу, в своём крыле, Люциус разбил очередное зеркало. Но здесь, на лестнице, было спокойно. Потому что мы — я, Драко и Гермиона — были вместе.