Глава 62. Зандворт

Кими действительно приехал встречать её. Изабель заметила его ещё через стеклянные двери терминала — в тёмной футболке, кепке и с телефоном в руке, который он убрал, едва увидел её. Людей вокруг было достаточно, чтобы Антонелли не остался незамеченным, но пока никто не решался подойти. Он дождался, пока она выйдет к нему с чемоданом, забрал ручку прежде, чем Изабель успела возразить, и только потом поцеловал её. — Ты выглядишь так, будто не видел меня месяц, — сказала она, когда Кими наконец отстранился. — Несколько дней тоже считаются, — ответил он и, забирая у неё вторую сумку, добавил: — Я уже здесь с утра. Трасса рядом, команда рядом, а в машину всё равно только завтра. Это издевательство. Изабель посмотрела на него и рассмеялась. Отпуск для Кими закончился окончательно. Ещё несколько дней назад он сидел босиком на песке рядом с Рико и Энцо, потом тренировался дома, жаловался ей по видеосвязи на велосипед и количество повторений в зале. Теперь стоило оказаться в Нидерландах, как всё лишнее будто переключилось само. Он снова говорил о трассе, погоде, машине, прогнозе ветра и том, насколько быстро поверхность остывает у моря. По дороге он успел рассказать ей больше о Зандворте, чем она получила бы за полноценный брифинг. Изабель большую часть времени слушала, иногда поправляла его или напоминала, что сама работала над подготовкой последние несколько дней. — Я знаю, — сказал Кими, перестраиваясь в другой ряд. — Но я теперь рассказываю тебе свою версию. — В которой ты завтра сразу самый быстрый? Он бросил на неё короткий взгляд. — Желательно. — Очень объективно. — Я стараюсь. У отеля Кими остановил машину, но не выключил двигатель сразу. Несколько секунд сидел, постукивая пальцами по рулю. — Ты точно нормально себя чувствуешь? Изабель повернула голову. — Кими. — Я просто спросил. После разговора про Холтер он действительно старался не превращать каждый её день в проверку самочувствия. Получалось не идеально, но заметно лучше, чем она ожидала. — Нормально, — ответила она и накрыла его руку своей. — И если что-нибудь изменится, я скажу. Кими посмотрел на неё внимательнее, будто проверял уже не состояние, а саму формулировку. — Хорошо. Он повернул ладонь и переплёл пальцы с её. Изабель не уточнила, что именно обещает сказать. После нескольких недель Италии, моря и домов без пропускных турникетов паддок казался почти искусственным. Металлические конструкции, стекло моторхоумов, форма команд, камеры, люди с гарнитурами. Даже запах был знакомый — кофе, горячая техника, асфальт и едва ощутимая смесь топлива и резины, которую невозможно было спутать ни с чем другим. В четверг утром Изабель прошла через ворота Mercedes и почти сразу почувствовала, что летнего перерыва больше нет. На одном из столов в гостевой зоне лежала целая россыпь пластиковых уток. Хоторн остановилась. — Я даже спрашивать не буду. — Правильно, — отозвался кто-то из механиков. — Это продолжение. Из соседнего помещения появился Джордж и, увидев её взгляд, только покачал головой. — Они начали ещё до закрытия базы, — объяснил он. — Я надеялся, что за три недели все повзрослеют. — А ты? — Я был реалистом. Кими подошёл минутой позже и, заметив одну из уток на своём ноутбуке, сразу понял, кому она предназначалась. — Нет. Изабель посмотрела на него. — Что? — Это они опять. — Кто? — Все. Антонелли взял утку двумя пальцами и поставил её на стол Джорджа. Расселл, не отрываясь от телефона, вернул обратно. — Не моя. — Теперь твоя. — Очень зрелое возвращение в чемпионат, — заметила Изабель и прошла дальше, пока оба одновременно начали спорить, кто первый положил пластиковую утку на чужое рабочее место. Через двадцать минут никто уже не вспоминал о них. Брифинг сожрал остатки отпускного настроения окончательно. Зандворт в спринтовом формате не давал времени раскачиваться. Единственная тренировка, сразу спринт-квалификация, в субботу спринт и основная квалификация, в воскресенье гонка. Любая ошибка в первой половине пятницы могла тянуться за машиной до самого конца уикенда. Изабель сидела рядом с Эдрианом, листая последние модели и настройки. Он, как обычно, выглядел так, будто вообще не уходил в отпуск. — Ты хотя бы отдыхал? — спросила она, пока остальные ещё подключались к встрече. — Конечно. — Не верю. — Я не требовал. Хоторн усмехнулась. Знакомый сухой ритм оказался неожиданно приятным. Через несколько минут дверь снова открылась, но на этот раз в комнату никто не вошёл. Из коридора раздался женский голос: — Иззи! Она обернулась. Лея стояла в проходе уже в форме своей команды F1 Academy, волосы собраны, пропуск болтался на шее. Они виделись совсем недавно на Сардинии, поэтому никакого долгого приветствия не получилось — обе уже куда-то опаздывали. — У тебя через сколько? — спросила Изабель. — Брифинг сейчас, трасса потом. У тебя? Хоторн кивнула на комнату. — Уже. Лея заглянула внутрь и увидела Кими. — Передай своему пилоту, что он всё лето занимал слишком много места в общей ленте. Антонелли услышал. — Зависть — это плохо, — сообщил он из-за стола. — У тебя есть три дня доказать, что ты ещё умеешь ездить. — Спасибо за поддержку. Лея улыбнулась Изабель и ушла дальше по коридору. Через секунду Эдриан закрыл дверь. Отпуск официально закончился для всех. В пятницу утром Кими вернулся в машину так, будто из неё никогда не выходил. Первые круги были осторожнее обычного — температура трассы менялась вместе с облаками, ветер вдоль моря постоянно перестраивал баланс, а времени на ошибку почти не было. Потом темп начал расти. Изабель следила за секторами с привычной сосредоточенностью, отмечала разницу по быстрым поворотам и смотрела, как Антонелли постепенно начинает забирать время там, где десять минут назад оставлял запас. — Задняя часть лучше, — сказал Кими по радио после очередного быстрого круга. — На входе всё ещё нервная, но уже можно атаковать. Эдриан попросил уточнить ощущения в двух поворотах, получил ответ и коротко переглянулся с Изабель. — Видишь то же? Она кивнула. Проблема была не критичной. Скорее ограничение, которое можно было обойти настройками и работой пилота. На следующей попытке Кими улучшился ещё. Потом развернулся. На экране машина на секунду ушла шире, задняя ось сорвалась, и Антонелли оказался поперёк траектории. Изабель машинально напряглась, но Кими уже выводил машину обратно. — Всё нормально, — прозвучало в радио прежде, чем Эдриан успел спросить. — Машина цела. — Тогда попробуй в следующий раз не проверять предел таким способом, — ответил инженер. Кими хмыкнул. Через несколько минут он снова был быстрейшим. Когда время вышло, фамилия Антонелли осталась первой. Изабель откинулась на спинку стула только после клетчатого флага. Не потому, что P1 в тренировке что-то значило само по себе, а потому что после перерыва команда сразу увидела главное: скорость никуда не исчезла. Кими вернулся в гараж довольным, но не восторженным. Снял шлем, выпил воды и почти сразу начал обсуждать поведение машины в медленных поворотах. — Ты хотя бы пять минут можешь порадоваться, что первый? — спросила Изабель, когда он проходил мимо. — Это тренировка. — Я знаю. — Тогда зачем? — Проверяю, способен ли ты испытывать нормальные человеческие эмоции. Кими остановился. — Я очень счастлив. Выражение лица осталось совершенно рабочим. Изабель рассмеялась. — Убедительно. Он наклонился ближе. — После воскресенья поговорим. — Самоуверенно. — Ты же сама хотела эмоций. Она покачала головой и вернулась к экрану. Звонок от клиники пришёл примерно через час. Изабель сначала даже не узнала номер. Телефон лежал рядом с ноутбуком, пока они с Эдрианом обсуждали одну из симуляций на спринт-квалификацию. Она отклонила первый вызов, потом увидела сообщение с просьбой перезвонить, когда будет удобно. Смысл дошёл не сразу. Холтер. — Мне нужно пять минут, — сказала она Эдриану. Он кивнул, не задавая вопросов. Изабель вышла в более тихий коридор и перезвонила. Врач говорил спокойно, почти буднично. Именно поэтому первые секунды Хоторн слушала так же, как слушала предыдущие результаты: ожидая знакомого перечисления нормальных значений. Потом прозвучало другое. На записи действительно был эпизод выраженного учащения ритма. Не постепенного, как после нагрузки. Ритм ускорился резко, держался некоторое время и так же резко вернулся к обычному. Время совпало с отметкой в её дневнике — вечером, когда Изабель почувствовала короткое сильное сердцебиение и едва не решила вообще не записывать его. — Насколько сильное учащение? — спросила она. Врач назвал цифру. Изабель машинально прислонилась плечом к стене. Около ста девяноста. — Но это длилось недолго. — Да, — согласился врач. — И само по себе это ещё не диагноз. Но с учётом эпизодов головокружения и потери сознания я не советую на этом останавливаться. После возвращения вам нужен кардиолог, лучше специалист по нарушениям ритма. Фраза о потере сознания прозвучала почти чужой. Изабель несколько секунд молчала. — Это опасно? — По одной записи я не могу вам так сказать. Нам нужно понять механизм тахикардии. Главное сейчас — не игнорировать повторные симптомы. Если снова будет потеря сознания, выраженная слабость, боль в груди или длительный приступ, не ждите плановой консультации. Она записала рекомендации. Уточнила, что вернётся после уикенда. На этом разговор закончился. Изабель ещё некоторое время стояла в коридоре с телефоном в руке. Страха не было. Скорее странное, почти раздражённое облегчение. Наконец-то они что-то нашли. Не объяснение. Не диагноз. Но хотя бы доказательство того, что она не придумала эти несколько недель и не превратила случайную слабость в медицинскую историю из ничего. — Иззи? Она подняла голову. Олли шёл ей навстречу по коридору, на ходу убирая пропуск под куртку. Видимо, только что вышел из своей части паддока. Он посмотрел на её телефон, потом на лицо. — Позвонили? Изабель даже не спросила, откуда он понял. — Да. Берман остановился рядом. Она коротко пересказала главное. Без цифр сначала, потом всё-таки назвала и их. Олли перестал улыбаться почти сразу. — Сто девяносто? — Примерно. — И ты сейчас собираешься сказать, что это ничего? — Нет, — Изабель убрала телефон в карман. — Я собираюсь сказать, что после этапа иду дальше к врачу. Он посмотрел на неё несколько секунд. — Это уже лучше. — Не начинай. — Я и не собирался, — Олли поднял руки, но выражение лица оставалось серьёзным. — Просто теперь у тебя хотя бы нет варианта делать вид, что всё объясняется кофе. — Спасибо, доктор Берман. — Всегда пожалуйста. Она уже собиралась уйти, когда он добавил: — И отцу тоже. Изабель остановилась. Олли не стал повторять мысль. Просто посмотрел. — Я помню, — сказала она. — Хорошо. На этом они разошлись. Изабель вернулась к Mercedes и через несколько минут снова обсуждала настройки Кими. И только позже заметила, что Антонелли видел их с Олли из гаража. Он ничего не спросил. Спринт-квалификация оказалась гораздо хуже тренировки. После первой части у Mercedes всё ещё был темп. Кими выглядел достаточно быстрым, чтобы бороться за первый ряд, Джордж тоже постепенно собирал круги, которые ставили его в число фаворитов. Потом Антонелли оказался в гравии. Изабель увидела момент на экране: машина сорвалась шире, колёса зацепили грязную часть, и через секунду днище уже било по гравию. В радио на мгновение возникла тишина. — Я выезжаю, — сказал Кими. Голос был спокойнее, чем лицо Изабель. Он действительно вернулся на трассу. Но данные изменились сразу. — Потеря есть, — сказала она Эдриану, глядя на телеметрию. Инженер уже видел то же самое. После сессии машина вернулась с повреждениями, которые невозможно было назвать косметическими. Днище пострадало серьёзнее, чем сначала казалось, и часть прижимной силы исчезла вместе с кусками карбона. Кими всё равно остался пятым. Джордж взял поул. В гараже после окончания работы настроение разделилось очень чётко. На стороне Расселла было удовлетворение хорошо выполненной работой. На стороне Антонелли — раздражение человека, который утром имел лучшую машину и сам усложнил себе выходные. Он стоял над фотографиями повреждений вместе с Эдрианом и Изабель. — Сколько? — спросил Кими. Эдриан назвал оценку потери. Антонелли выдохнул через нос. — Отлично. Изабель посмотрела на него. — Могло быть хуже. — Могло. — Ты всё равно пятый. — Я был первым утром. — Это тоже правда. Кими повернулся к ней. — Очень полезный разговор. — Я не собираюсь убеждать тебя, что всё прекрасно. Просто завтра у тебя спринт, а не похороны. Уголок его рта дёрнулся. Эдриан закрыл один из файлов. — И если вы закончили семейную терапию, у нас есть машина, которую нужно собрать обратно. Кими фыркнул. Изабель посмотрела на инженера. — Ты специально? — Нет. По его лицу было невозможно понять. Вечером Лея нашла её возле моторхоума. День F1 Academy тоже закончился не идеально, но гораздо спокойнее. В квалификации Лея взяла третий стартовый ряд и была недовольна примерно тем же способом, что Кими после пятого места: не результатом как цифрой, а тем, что чувствовала в машине больше. — У меня был круг на первый ряд, — сказала она, забирая у Изабель половину булочки без разрешения. — И я сама его испортила. — Сегодня популярная тема. Лея посмотрела в сторону гаража Mercedes. — Он тоже? — Гравий. Днище. Пятая позиция. — Как красиво. — Не говори ему. — Я не самоубийца. Они прошли несколько метров молча. Изабель рассказала ей про звонок врача так же коротко, как Олли. Лея выслушала без лишних вопросов. — Значит, наконец что-то поймали, — сказала она после паузы. — Да. — Ты рада? Изабель подумала. — Немного. Лея понимающе кивнула. Для неё это не прозвучало странно. — Тогда после Зандворта идёшь дальше. — Уже записалась. — Отлично. На этом медицинская тема закончилась. Лея переключилась на свою гонку и начала рассказывать, где потеряла время в последнем секторе. Изабель была благодарна ей именно за это. Субботний спринт начался без чудес. Джордж сохранил преимущество и проехал гонку так, как нужно было человеку, стартующему первым. Кими с пятой позиции быстро попытался отыграться, но повреждённый в пятницу ритм уикенда чувствовался даже после ремонта: баланс машины стал лучше, однако идеальным его никто не называл. Антонелли закончил четвёртым. Для большинства пилотов такой результат после сложной пятницы считался бы хорошим восстановлением. Кими вышел из машины с выражением человека, которому только что сообщили обратное. Изабель встретила его уже внутри гаража. — Даже не начинай, — сказал он, заметив её. — Я ничего не сказала. — Ты собиралась. — Я собиралась спросить, как машина. Кими снял балаклаву. — Лучше. Но не достаточно. Он прошёл дальше к инженерам, и Изабель не стала останавливать. За несколько метров от них Джордж принимал поздравления с победой. И впервые за долгое время разница между напарниками ощущалась особенно ясно. Расселл получил то, что хотел. Антонелли — нет. При этом лидерство в чемпионате всё равно принадлежало Кими. Изабель поймала себя на мысли, что для команды эта комбинация рано или поздно станет проблемой. Пока она существовала только в паузах. Лея выступала позже. Изабель успела посмотреть часть гонки F1 Academy с края боксов, постоянно проверяя время, чтобы не опоздать обратно к Mercedes. Лея стартовала хорошо, несколько кругов провела в борьбе за подиум, но в итоге осталась четвёртой. После финиша её лицо выглядело так, словно она приехала последней. — Ты была в борьбе всю гонку, — сказала Изабель, когда они встретились позже. — И проиграла её. — На одну позицию. Лея сняла кепку и провела ладонью по волосам. — Вот именно. На Сильверстоуне третье место казалось огромным. Сейчас четвёртое бесит. Изабель улыбнулась. — Значит, стало мало. Лея посмотрела на неё. — Думаешь, это хорошо? — Думаю, это значит, что ты уже знаешь, что можешь больше. Та несколько секунд молчала, потом выдохнула. — Завтра. Одного слова хватило. Основная квалификация вечером снова вернула Mercedes наверх. Норрис оказался первым. Джордж — вторым. Кими — третьим. Разница между двумя машинами Mercedes была настолько небольшой, что Антонелли смотрел на итоговый экран дольше обычного. — Три сотых, — произнёс он, когда оказался возле Изабель. — Я умею читать тайминг. — Очень смешно. — Ты спрашивал? Кими покачал головой и забрал у неё бутылку. — Завтра заберу. — Что именно? — Позицию. — У кого? Он посмотрел в сторону, где Джордж разговаривал с инженерами. — Посмотрим. Изабель не ответила. Вот это уже было знакомо. Не раздражение из-за собственного круга. Соревнование. Чистое, почти приятное для Кими желание оказаться впереди человека на такой же машине. И именно поэтому она не стала говорить ему, что амбиции иногда заметны сильнее, чем он думает. Позже они наконец остались вдвоём в отеле. Кими лежал поперёк кровати с телефоном в руках, просматривая что-то из квалификации. Изабель сидела у стола с ноутбуком, пока не поняла, что последние пять минут читает одну и ту же строку. Она закрыла экран. — Мне позвонили из клиники. Кими сразу опустил телефон. Весь его расслабленный вид исчез за секунду. — И? Изабель села рядом. — Холтер поймал один эпизод очень быстрого ритма. Врач хочет, чтобы после этапа я сходила к кардиологу и дальше к специалисту по аритмиям. Кими несколько секунд ничего не говорил. — Насколько быстрого? Она назвала цифру. Антонелли выпрямился. — Сто девяносто? — Недолго. — Иззи. — Я знаю, как это звучит, — она положила ладонь ему на колено. — Но врач специально сказал, что одной записи недостаточно, чтобы поставить диагноз. Они пока не знают, почему это произошло. Кими провёл ладонью по волосам. — И ты сегодня весь день работала? — Да. Он посмотрел на неё так, будто вопрос был глупым. — Потому что я нормально себя чувствую. — Я не сказал, что ты должна была лежать в кровати. — Лицо сказало за тебя. Кими отвёл взгляд. Изабель невольно улыбнулась. Он заметил. — Это вообще не смешно. — Немного смешно. — Конечно. Она придвинулась ближе. — После Зандворта я пойду на обследование. Уже записалась. Если мне станет плохо, я не буду делать вид, что ничего не происходит. Последняя фраза далась тяжелее, чем должна была. Потому что одну вещь она всё ещё делала именно так. Кими некоторое время смотрел на неё. — Олли знал? Вопрос появился неожиданно. Изабель замерла едва заметно. — Про результат? — Про Холтер. Про всё это. Вот теперь стало понятно, что именно он видел вчера. — Да. Кими кивнул. Слишком спокойно. — Давно? — Он знает, что я обследуюсь. — Ясно. Изабель повернулась к нему полностью. — Не начинай. — Я не начинаю, — Антонелли положил телефон на тумбочку. — Я спросил. — И? — И ничего. Это «ничего» было знакомо ей слишком хорошо. Изабель вздохнула. — Мы уже говорили об этом на Сардинии. — Я помню. — Тогда зачем опять? Кими несколько секунд молчал, подбирая слова. — Потому что иногда мне кажется, что каждый раз, когда появляется что-то серьёзное, Олли уже знает об этом раньше меня. Но я не собираюсь снова устраивать из этого проблему. Ты сказала, что расскажешь мне сама. Я жду. И именно поэтому спорить с ним было практически невозможно. Изабель отвела взгляд. — Спасибо. Кими усмехнулся. — Никогда ещё не получал благодарность за то, что просто не ревную вслух. Она посмотрела на него. — То есть всё-таки ревнуешь? Антонелли взял подушку и бросил в неё. — Спи. Изабель рассмеялась, поймала подушку и легла рядом. Тема закончилась. Но не исчезла. В воскресенье утром Изабель впервые увидела Лею действительно нервной. Не внешне. Та разговаривала нормально, шутила с механиками и слушала последние инструкции, но слишком часто проверяла перчатки и один раз застегнула ремешок, потом сразу расстегнула и застегнула снова. Изабель остановилась рядом перед выходом на стартовую решётку. — Ты вчера сказала «завтра», — напомнила она. Лея посмотрела на неё. — Очень содержательная поддержка. — Я старалась. Уголки её губ поднялись. — Я хочу выиграть. — Тогда поезжай. — Вот это уже лучше. Изабель коротко обняла её и ушла обратно к Mercedes прежде, чем пришлось бы придумывать ещё что-то. Полностью гонку она посмотреть не могла. F1 жила своим расписанием. Брифинги, последние расчёты, погодные модели, стратегия, подготовка к старту. Но тайминг F1 Academy периодически оставался открытым на одном из экранов телефона. Лея держалась впереди. Потом вышла в лидеры. Когда до финиша осталось два круга, Изабель уже стояла в гараже Mercedes с гарнитурой на шее и одновременно пыталась слушать Эдриана и смотреть маленькие цифры на экране. — Ты вообще со мной? — спросил он. — Да. — Лжёшь. Она подняла глаза. — Лея лидирует. Эдриан взглянул на часы. — Тогда пять минут. Изабель улыбнулась. Она увидела клетчатый флаг только на экране. P1. На секунду всё вокруг действительно исчезло. Хоторн выдохнула так резко, будто сама всё это время сидела в машине. Лея выиграла. Не получила реверсивный первый ряд. Не дождалась чужой ошибки. Выиграла. Изабель успела добраться до неё уже после взвешивания, когда вокруг было слишком много людей и слишком мало пространства. Лея всё ещё держала шлем и выглядела так, будто не до конца поняла, что произошло. — Ты первая, — сказала Изабель. Лея посмотрела на неё и наконец рассмеялась. — Я знаю. — В этот раз знаешь? — В этот раз да. Она обняла Изабель так резко, что шлем оказался зажат между ними. — Я выиграла. — Да. — Реально. — Лея, я вижу. — Просто повторяю. Изабель рассмеялась вместе с ней. Через несколько минут ей пришлось уходить. Её собственная гонка начиналась совсем скоро. На стартовой решётке Кими выглядел спокойным. Третья позиция. Перед ним Норрис и Джордж. Изабель стояла у машины до момента, когда уже нужно было освобождать решётку. Вокруг продолжали двигаться механики, фотографы и представители команд, но у Антонелли взгляд был только вперёд. — Лея выиграла, — сказала она. Кими повернул голову. — Серьёзно? Изабель кивнула. — Только что. Он улыбнулся. — Передай, что поздравлю после гонки. — Лучше сам. — Если ты наконец уйдёшь с решётки и позволишь мне стартовать. Она посмотрела на часы. — Наглый. — Но прав. Изабель наклонилась и быстро коснулась губами его шлема там, где не мешал визор. — Удачи. Кими улыбнулся шире. — Вот теперь можно. Она ушла к пит-уоллу. Старт получился именно таким, каким Кими любил стартовать. Агрессивным. Едва огни погасли, он сразу оказался достаточно близко, чтобы атаковать. В первых поворотах машины сжались, пространство исчезло, и Изабель на несколько секунд почти перестала дышать, следя за двумя серебристыми машинами среди оранжевой и других. Кими вышел из первой части круга лучше. Потом начал давить. Через несколько кругов стало ясно: темп есть. Mercedes держались впереди, Норрис не мог оторваться настолько, насколько хотел, а Кими всё чаще появлялся в зоне, где борьба переставала быть теоретической. В какой-то момент он оказался впереди. На пит-уолле не было времени праздновать. Эдриан продолжал говорить по радио, Изабель уже смотрела на следующий сценарий, шины и возможные окна остановок. Гонка постоянно менялась — состояние трассы, ветер, темп соперников, деградация. Кими жаловался на сцепление на выходе из нескольких поворотов. Потом на аэродинамический баланс. После одного из пит-стопов ситуация снова перестроилась. Норрис оказался впереди. Джордж — между ним и Кими. Изабель смотрела на разницу по кругам. Свежая резина Антонелли давала шанс. Небольшой. Но реальный. Разговор на командном канале начался почти сразу. Mercedes хотели поменять машины местами. Расселлу сообщили, что Кими быстрее на текущем комплекте и получит несколько кругов на попытку догнать Норриса. Ответ Джорджа пришёл после короткой паузы. Он хотел понимать, будет ли позиция возвращена, если атака не получится, и действительно ли команда считает победу достижимой. Вопросы были абсолютно логичными. Но в голосе чувствовалось то, чего не было раньше. Изабель подняла взгляд на монитор. Эдриан тоже услышал. Команда подтвердила план. Джордж уступил. Кими прошёл вперёд. — Спасибо, — коротко сказал он по радио. Теперь перед ним оставался только Норрис. Несколько кругов Антонелли действительно сокращал разницу. Паддок почти перестал существовать. Были только цифры. Полсекунды здесь. Две десятых там. Чуть хуже первый сектор. Лучше третий. Потом шины начали уходить. Шанс становился всё тоньше. На последнем круге Изабель уже знала результат раньше клетчатого флага. Норрис выиграл. Кими — второй. Джордж — третий. Двойной подиум Mercedes. Последний Гран-при девятнадцатилетнего Андреа Кими Антонелли закончился вторым местом. После финиша всё происходило слишком быстро. Возвращение машин. Весы. Интервью. Команда у ограждения. Подиум. Изабель смотрела снизу, как Кими поднимает бутылку шампанского и первым делом оборачивается к Джорджу. Через секунду оба уже обливались вместе с Норрисом. На фотографиях никто не увидел ничего странного. И, возможно, ничего странного действительно не было. Но позже, уже после церемонии, Изабель случайно услышала, как Кими благодарит Джорджа за то, что тот пропустил его в гонке. Расселл ответил нормально. Поздравил. Сказал, что команда сделала то, что считала лучшим шансом на победу. Только интонация оказалась суше обычного. Не настолько, чтобы обвинить его в чём-либо. Достаточно, чтобы запомнить. Кими нашёл Изабель после медиа. Волосы ещё пахли шампанским, кепка сидела криво, а довольство он уже даже не пытался скрывать. — Второй, — сказала она, когда он подошёл. — Я знаю. — Хотела убедиться, что ты не забыл. Кими обнял её, несмотря на её попытку оттолкнуть мокрую от шампанского футболку. — Ты теперь тоже пахнешь. — Ненавижу тебя. — Неправда. Он поцеловал её в висок. Изабель всё-таки обняла его в ответ. Через плечо Кими она увидела Олли. Берман дождался, пока они разойдутся, и подошёл уже с улыбкой. — Последний подиум в девятнадцать. Кими посмотрел на него. — Возможно, последний вообще. — Оптимистично. — Ты спросил. — Я ничего не спрашивал. Кими рассмеялся и обнял его одной рукой за плечи. Всё между ними снова выглядело совершенно обычным. И именно в этот момент Олли перевёл взгляд на Изабель. — Тебе назначили уже после Холтера? Вопрос прозвучал негромко, почти между делом. Кими перестал улыбаться не сразу. Изабель заметила. — Да. После возвращения. Олли кивнул. — Хорошо. Никаких дальнейших вопросов. Он ушёл к своим через несколько минут. Кими молчал чуть дольше обычного. Изабель посмотрела на него. — Только не сейчас. Антонелли провёл языком по внутренней стороне щеки. — Я ничего не сказал. — Я знаю это лицо. Кими усмехнулся. — Оно у меня обычное. — Конечно. Он не стал спорить. И это было, пожалуй, самым заметным изменением после Сардинии: раньше ревность немедленно превращалась в вопрос или колкость. Теперь Кими хотя бы пытался понять, действительно ли имеет право говорить. Через несколько секунд он всё-таки спросил: — Он давно знает про обследования? Изабель ответила честно: — Давно. Кими кивнул. Только один раз. — Ладно. Ему было не ладно. Она видела. Но он сдержался. Изабель взяла его за руку. — Спасибо. — За что? — За то, что не делаешь из этого ещё один спор прямо сейчас. Кими посмотрел на неё. — Я учусь. — Медленно. — Очень смешно. Она улыбнулась. Он переплёл их пальцы. Позже Кими всё-таки добрался до Леи. Та уже успела сменить комбинезон и выглядела значительно спокойнее, чем сразу после победы. — Мне сказали, ты выиграла, — начал Антонелли. Лея посмотрела на него. — Тебе понадобилось пять часов? — Я тоже был немного занят. — Второе место. Не настолько. Кими рассмеялся. — Вот теперь я жалею, что пришёл поздравлять. — Поздно. Он всё равно обнял её. — Серьёзно. Это круто. Лея улыбнулась уже без шутки. — Спасибо. Изабель стояла чуть поодаль и смотрела на них. Уикенд оказался хорошим. Не идеальным. Кими проиграл победу. Джордж впервые за долгое время оказался впереди него и выиграл спринт. На Холтере нашли то, чего раньше не было видно. Но Лея взяла свою первую победу. Mercedes увозил двойной подиум. Кими закончил гонку вторым и всё ещё лидировал в чемпионате. Иногда этого было достаточно. Они уезжали из паддока уже вечером. Кими сидел рядом в машине и листал телефон. Поздравления, фотографии, сообщения команды, семейный чат — всё смешалось в одну бесконечную ленту. Изабель посмотрела на дату. — Через два дня тебе двадцать. Антонелли даже не поднял головы. — Знаю. — Ты вообще собираешься как-то реагировать? — На то, что пройдёт ещё один день? — Очень романтичное отношение к собственному дню рождения. Кими наконец посмотрел на неё. — А что я должен делать? Изабель пожала плечами. — Не знаю. Рико и Энцо что-то обсуждали. На его лице сразу появилось подозрение. — Что именно? — Не сказали. — Иззи. — Я правда не знаю. Кими вздохнул и снова посмотрел в телефон. — Это плохо. Она улыбнулась. — Почему? — Потому что если они говорят «сюрприз», обычно страдаю я. Изабель положила голову ему на плечо. — Тебе двадцать. Пора становиться взрослее. — Не вижу связи. — Я тоже. Он убрал телефон и обнял её одной рукой. За окном постепенно исчезали последние конструкции трассы. Зандворт оставался позади. А впереди впервые за несколько дней не было ни тренировки, ни квалификации, ни клетчатого флага. Только два свободных дня, семья, друзья и день рождения, который Кими считал обычной датой. Изабель уже начинала подозревать, что остальные с ним не согласятся.