Часть 7

За две недели до начала сезона «Бостон» заявил, что Илья Розанов возвращается на лед. По иронии судьбы первый же матч был в Монреале. Шейн чувствовал нарастающую панику при мысли, что скоро увидит Илью. Но их случайная встреча, когда Шейн нервно нарезал круги вокруг арены, разочаровала: Илья не был тем Ильей, которого он помнил. Но потом вечером Шейн увидел Розанова возле своих апартаментов, в которых еще несколько месяцев назад они занимались сексом. Шейн сначала решил, что Илья все вспомнил, а потом понял, что это просто какая-то ирония судьбы: ноги сами привели Розанова к его дому, но Илья был где угодно, но только не в этом теле. *** И теперь, стоя на пляже, Шейн мечтает прижать Илью к себе, почувствовать его сильные руки на своем теле, вдохнуть его запах. Но как, как человек, которого ты так любишь, может быть таким чужим? «Как все началось?» — спрашивает Илья. «Ты устроил нам парную фотосессию, а потом, после душа, спросил мой номер и мы тогда поцеловались и…» — Шейн вдруг понимает, что он не может рассказать Илье все. Они прожили целую жизнь, полную взлетов и падений, разочарований, влюбленности, ревности, отчаяния, — но как все это уместить в несколько фраз? Он прятал редкие приятные воспоминания в самое отдаленное место своего сердца: их первый секс и забота Ильи, который постоянно спрашивал, как Шейн, все ли в порядке, как Илья уговаривает его остаться на ночь, как готовит tuna melt, как они сидят на этом пляже и пальцы Ильи под песком касаются его рук. Шейн всегда знал, что однажды всё, что останется от них — это воспоминания. Но даже и предположить не мог, что они будут принадлежать только ему одному. «Сначала это был просто секс, но потом постепенно появилось что-то большее, мы нравились друг другу, нам было хорошо», — Шейн хотел сказать, что кроме Ильи ему не нужен был никто — да, он пытался заниматься сексом с другими людьми, это было не совсем плохо, просто они не были им, Ильей. «Холландер, это похоже на пранк, — Розанов не верит ни единому слову. — Мы не могли так рисковать своими карьерами. Или могли?». Илья начинает думать о том, что в принципе это могло быть в его стиле: тянуться к чему-то запретному. «Кто еще знает о нас?» «До того, как ты получил травму, никто не знал. Пайк сам все понял, потом больнице, когда я пришел… возможно, догадался твой брат». Когда Шейн вспоминает встречу с Андреем, что-то холодеет внутри и опускается в желудок. Нет, сейчас он не позволит этим воспоминаниям взять верх. «Черт, это плохо», — подумал Илья, у Андрея и без этого много рычагов давления на него, когда нужны деньги на кокаин и женщин. «Послушай, Холландер, мне надо все это переварить, ок?»