2. Слова, что дороже золота

      Утро следующего дня было жарким, пылающим, плавящим не только металл, но и душу, чужие сердца. Стоило взойти солнцу, как оно быстро начало нагревать собой город, заставляя прятать от него глаза и лицо, да и всё тело в целом. Вики чувствовала, как даже под кондиционерам её прошибло в пот и девушка поспешила принять освежающий душ.       Там Вики вспоминала прошедший вечер: мужские прикосновения, поцелуи, всё, что Сине-Карий с ней делал, и позволила себе улыбнуться. Даже если у неё ничего не получится, даже если она не пробьёт панцирь мужчины и Сине-Карий ею не проникнется, девушке хватит времени, чтобы перевести дух и придумать, как с минимальными потерями вернуться домой.       Стоя в прохладной, освежающей ванной комнате, она не спеша достала коробочку со своими противозачаточными и проглотила одну из таблеток, радуясь, что Сине-Карий позаботился о том, чтобы её личные вещи вернулись к хозяйке. И, почувствовав, как заурчал от голода желудок, Вики пришла в их совместные с мужчиной покои, надела одно из лучших местных платьев, что у неё было, и поспешила на завтрак, ощущая, как между комнатами исходил жар от стен. Мужчина, зная, что она вскоре придёт, облокотился локтями на стол, ждал её.       — Доброе утро, — произнёс Сине-Карий, встретившись с девушкой взглядом, едва она пришла на утреннюю трапезу, проигнорировав его ласковый голос.       Аромат свежего кофе приятно дразнил обоняние, как и запах свежего, испечённого хлеба и тушëного мяса. На столе не было почти ничего из местной еды — видимо, она была не по духу Сине-Карему, но Вики была даже этому рада. За месяцы скитания здесь она так и не смогла проникнуться традиционной кухней, перебиваясь тем, что сама готовила и ей приходилось терпеть. Но теперь она могла насладиться тем, что любила.       Мужчина сидел на полу, медленно поглощая свежеприготовленную еду, часто поглядывая на девушку, разместившуюся напротив него.       — Ты и дальше будешь меня игнорировать? — спросил её с удивлением Сине-Карий. — Сомневаюсь, что тебе на произошедшее всё равно, — произнёс он, уже состроив вид заботливого, доброжелательного супруга.       Он даже глаза широко распахнул, удивившись, что девушка не поздоровалась с ним в ответ.       — А ты так сильно хочешь вынужденный секс между нами обсудить? — она чуть наклонила голову вбок, прошлась глазами по его лицу и замерла взглядом на татуировке у него на груди.       — Нам ведь обоим вчера всё пошло лишь на пользу. В этом нет ничего зазорного, Вики, — произнёс он сладким, манящим голосом, таким приторным, что девушку почти сразу же затошнило от такого и даже перехотелось есть. — То, что мы с тобой переспали — был лишь вопрос времени.       Сине-Карий, как и всегда, был очень спокоен. Мужчина намазал на поджаренный тост немного сливочного масла, отрезал несколько тонких пластов сыра и, поднявшись с места, подошёл к Вики. Он сел рядом и поднёс тост к её губам, всё время глядя девушке в её манящие для него, завораживающие глаза.       — Откуси, поешь хоть немного, — произнёс он, специально протягивая слова, будто заботился о её состоянии и словно случайно, коснулся свободной рукой её колена. — Не упрямься, иначе только хуже будет. Ты же знаешь, я всегда добиваюсь того, что мне нужно, — он прижался плечом к её плечу. — Ты же видишь, я беспокоюсь за супругу. Пожалуйста, не ухудшай отношения между нами.       Она видела, как показательно, медленно, полной грудью и плечами мужчина вздохнул, выдавливая на свои губы слегка грустную, но мягкую улыбку. Вики не стала откусывать тост с его рук. Перехватив еду своей ладонью, отведя взгляд на стол, в сторону свежих, блестящих фруктов, поставив локти на стол, девушка раздражённо стала есть, медленно пережёвывая тост.       Мужчина придвинулся к ней так близко, что она почувствовала запах его ненавязчивого, дорогого парфюма — в меру строгого, приятного, не раздражающего обоняние, и Сине-Карий упёрся подбородком в её плечо. Вики ощутила, каким было гладким и выбритым его лицо, как мужчина вздохнул, обдавая будоражащим дыханием её шею. Сделав глоток ещё горячего, но не обжигающего кофе, она услышала, как кто-то решил их побеспокоить.       Один из его подчинённых с Америки не стучался, не пытался отвести стыдливый взгляд от девушки, как делали местные, увидев её лицо. Заведя руки за спину, он сразу же стал говорить об изменениях в планах, о том, что с Сине-Карим хотел поговорить один из клиентов ближе к обеду. Они перекинулись с разноглазым несколькими фразами, и наёмник мужчины поспешил уйти.       — Приятно, наверное, осознавать, что даже если у них нет к тебе уважения, они будут подчиняться из страха, что ты пристрелишь их в любую секунду, если захочешь, — произнесла девушка, избавив мягчайший финик от косточки и сразу же отправила его себе в рот, начиная очищать пальцами второй. — Знают, что любое неверное слово, жест — и ты убьёшь их, не задумываясь.       — Ты ведь в таком же нелёгком положении, — ответил мужчина и улыбнулся ей.       Он коснулся женской талии, обвил её обеими руками и стал задирать край платья на Вики.       — Мне повезло больше, — она чуть вздёрнула подбородок, стараясь не замечать того, что он делал с её одеждой и телом, ощутив на своей коже его прикосновения, не отрывая глаза от финика в своих руках, пока не очистила его от косточки, и лишь тогда перевела взгляд на Сине-Карего и вложила ягоду ему в рот. — Хорошо, что я сплю с тобой. Хоть секунду подумаешь, прежде чем пустить пулю мне в голову.       Она видела, как с ехидством его губы растянулись в улыбке, как мужчина стал за ней наблюдать и едва касаясь, начал её плечо целовать, пуская по коже до локтя Вики странную дрожь. Он опустил одну руку ниже, на её обнажённое колено, и коснулся пальцами старого шрама на её коже, вызывая в теле, в голове девушки, не самые приятные ощущения. Каждый раз, глядя на свой старый рубец на ноге, она вспоминала тот день, когда её жизнь в момент изменилась, и она потеряла всех своих близких и познакомилась с Сине-Карим.       — Твой рубец тоже болит? — тихо и немного хрипло спросил мужчина, водя большим пальцем по её давно зажившему шраму.       — Я не люблю, когда о нём вспоминают. Или трогают.       Недовольно Вики отдëрнула от него свою ногу и выпрямила её под столом, чтобы Сине-Карий её старый шрам больше не трогал, и сама потянулась к его груди, всем телом развернувшись к мужчине. Она провела пальцами по его татуировке солнца, постоянно чувствуя, как он наблюдал за ней, и позволил ей расстегнуть несколько верхних пуговиц на его рубашке до низа живота, чтобы получше разглядеть теперь уже его шрам, потому что прошлым вечером им обоим было совсем не до этого. И, открыто наслаждаясь прикосновениями девушки, Сине-Карий специально для неё выпрямился в спине, расправил плечи, чуть откинулся назад, облокотившись на руки, и не сводил взгляда с её лица, с постоянной ухмылкой на губах.       — Раз ты спрашиваешь про муки в старых ранах, значит, твои шрамы всё же болят? — спросила она, не поднимая на мужчину ни глаз, ни головы. — Так ведь не должно быть.       — Я остро помню всё, что происходило тогда. Всё ещё чувствую, как скользил скальпель по моей плоти в груди, запах кустарной операционной и плач таких же детей, как я, повсюду.       Он уложил свою ладонь поверх её руки, стал медленно её пальцами по своему рубцу проводить от груди, опуская всё ниже к пупку, заставляя девушку задышать чаще и сделать тяжёлый выдох. Вики почувствовала, как от прикосновений к нему снова начала возбуждаться, но поспешила убрать от мужчины ладонь, всё равно искоса любуясь его крепким телом.       Но долго ей не позволили этого делать. Она услышала, как снаружи кто-то громко, требовательно, нетерпеливо заговорил. Чужак, кто-то из местных. Он обращался к наёмникам мужчины не на английском, но повезло, что Вики немного знала язык этой страны и поняла, что он немедленно требовал отвести его к Сине-Карему. И, на удивление девушки, его пропустили, хоть и в сопровождении вооружённых до зубов охранников.       Вики резким движением отвернулась спиной к входящему незнакомцу, прижимаясь лицом к плечу Сине-Карего, и укрыла свою голову до самых глаз платком, скрывая волосы и лицо. Посторонним здесь, по местным обычаям, можно лишь видеть её глаза, если женщина замужем или обручена. Потому что в этой стране она — атрибут для мужчины. Красивое приложение, обвешанное дорогими тканями, бриллиантами, золотом, если позволял мужской кошелёк. Девушка коснулась пальцами плеча Сине-Карего, впитывая как губка их разговор, но, к сожалению, не услышала ничего ценного или важного.       Гость лишь хотел договориться о встрече своего господина с её мужчиной, чтобы купить у Сине-Карего один из редких, неприлично дорогих пистолетов. Вики усмехнулась, раздумывая, как одни люди пытались избежать, убежать от применения холодного оружия и даже близко его не хранить рядом с собой, в то время как другие тряслись от желания, чтобы подержать пистолет в руке.       Когда гость ушёл, Вики сняла с головы платок и хотела было подняться на ноги, но рядом сидящий мужчина обхватил её запястья руками и притянул девушку к себе.       — Если я всё правильно поняла из ваших речей, у тебя сегодня сделка, супруг, — усмехнулась она и стала медленно застёгивать рубашку на его теле. — Тебе нужно отдохнуть и настроиться на неё, чтобы обеспечить себе ещё более роскошную жизнь. Ну, и мне, разумеется, тоже.       Сине-Карий глухо рассмеялся от её слов и приложил к щеке девушки свою ладонь, глядя Вики прямо в глаза. Она коснулась рукой тыльной стороны его ладони, завораживая взглядом мужчину.       — Сегодня сделка будет проще, чем обычно, — выдохнул он, приближая лицо девушки к себе. И когда их губы почти встретились, Сине-Карий продолжил говорить: — Если будешь примерной женой, сможешь размять свои нежные крылышки и пойти со мной.       — А как же эскорт? — спросила она у него, прекрасно зная, как происходят подобные сделки. — С ними уже наскучило проводить время?       — Нет, — честно ответил он, мотнув головой и опустил руку от лица девушки ниже, на её поясницу. — Но мне придётся показать, что моя супруга ни в чём себе не отказывает.       — Я могу пропустить встречу сегодня? Из-за жары и духоты чувствую себя не очень и боюсь, что в один момент просто свалюсь без сил, — произнесла она почти с извинением в голосе.       — Вики… — недовольно выдохнул он, но больше произнести ничего не успел.       — Ну, пожалуйста, — прошептала она и провела ладонью по его груди.       Прижавшись к мужчине, девушка коснулась губами его плеча, несколько раз его сладко, дразняще поцеловала, медленно перешла на шею, краем глаза заметив, как Сине-Карий под ней всё же прогнулся. Вздохнув, он довольно ей улыбнулся, когда снова встретились их глаза.       — Тогда иди и отдыхай. Но в следующий раз ты пойдёшь со мной, и это не подлежит обсуждениям и спорам, — ответил он, отпуская её в спальню под более мощный кондиционер.       — Как скажешь, супруг, — ответила Вики с довольной улыбкой.       Когда она поднялась и захотела уйти, Сине-Карий подцепил пальцами игриво край её платья в конце, не желая девушку отпускать. Но ей ловко удалось от него ускользнуть, и он услышал лёгкий от девушки смешок. Едва она скрылась в другой комнате, улыбки сползли с губ их обоих, вмиг растворились, как всё напускное, что между ними было, когда не нужно притворяться и лгать.       Сев на кровать и закрыв глаза, девушка почувствовала, как в горле стало слишком сухо. Старая, тупая боль ненадолго вернулась — Сине-Карий ей об этом напомнил. Заставил Вики снова пережить опыт, который сделал её той, кем она была теперь. Девушка с годами перестала ощущать себя человеком, самой собой, ведь у неё в одну секунду давным-давно забрали практически всё, даже её прошлое. Она чувствовала себя пустой, роботом, который исполнял приказы.       Лишь некоторые воспоминания у неё действительно были живыми и яркими, и одно из таких — тот день, когда она встретила Сине-Карего.

***

      Ей было тринадцать, когда настал день, принёсший боль её семье, сделав Вики сиротой. Она помнила, когда впервые увидела перед собой Сине-Карего, и хоть он был несколько её старше, всё равно привлёк её внимание. Но девушка услышала от отчима, что они с ним на разных ступенях в обществе и он не заслуживал даже её взгляда. Она была элитой, а он — простой наёмной единицей. Вики была уже как пару лет приёмным ребёнком у известного криминального авторитета, и это были лучшие дни её жизни. Она помнила, как мама сошлась с ним, как они с Вики уехали из родной страны, и девочке пришлось учить чужой, но уже немного знакомый английский язык. Она быстро схватывала его на лету, и хоть иногда не могла ответить, но понимала сказанное ей всё. Вики часто сопровождала маму и отчима, когда они ездили и встречались с другими такими же любителями незаконных дел, но, будучи маленькой, Вики многое не понимала. Она не знала, откуда у родителей деньги, дом, машины, влияние. Не понимала, почему так странно на неё смотрели коллеги отчима, изучая её, что-то шептали друг другу, потирая руки. В тот день она мельком услышала, что когда ей стукнет хотя бы шестнадцать, было бы неплохо выдать её замуж за кого-нибудь перспективного или пока подложить за неплохую сумму и продать её девственность. Вики помнила, как её прошибло в холодный пот, как отчим пошло, развратно, неприятно смеялся над этим с друзьями, пока мама сидела рядом, настолько пьяная, что ни на что не обращала внимания.       Чувствуя обиду и злость, девушка решила сбежать. Недалеко, ненадолго, но чтобы в её поисках хотя бы протрезвела мать. Вики ловко скрылась от подпивших охранников и таких же детей богатых, криминальных родителей. Она помнила, как в тот день было холодно вечером в толстовке, но на той закрытой территории и прилегающей к ней парковке, согреться, кроме домов, было попросту негде, и Вики пришлось сидеть у берега, наблюдая, как с волнами играл ветер, и думать о своём и плакать.       — Сегодня холодный вечер. Вы простудитесь, мисс, — услышала она голос позади и, обернувшись, увидела ученика одного из партнёров отчима.       — Тебе нельзя говорить со мной, иначе накажут, — её губы дрожали, не то от волнения, не то от холода, когда она с ним разговаривала.       — Мы ведь никому не скажем, — он лукаво улыбнулся, притягивая девушку этим, как и своей внешностью в целом.       — Почему у тебя разные глаза?       — Левый забрали в детстве, и это теперь от босса подарок, — юноша указал пальцем на него.       — Ты Сине-Карий. На Джейка работаешь, — произнесла Вики, уставившись на парня ещё больше. — Отчим про тебя рассказывал.       — Имя впереди меня идёт. Наверное, это хорошо, — ответил он задумчиво и, уведя обе руки за спину, коротко кивнул в сторону дома, откуда она ушла. — Проводить вас? Здесь вечером бывает опасно.       — Нет, не хочу, — Вики вздëрнула подбородок, радуясь, что была не одна, и, подняла к небу глаза. — А тебя самого не потеряют?       — Не должны, — он сел рядом.       И хоть девушка тогда не любила азиатов, ему она позволила не только с ней остаться и говорить, но даже наслаждалась общением с ним. Парень был весьма неглупым и знал, что и каким тоном сказать. Если бы Вики не потеряла в тот день всё, возможно, они были бы вместе, за спинами тех, кто их растил. Но тогда будущий криминальный авторитет предложил ей дать кличку.       — Я ведь не животное, — возмутилась она.       — Уверена, лисичка? — он криво улыбнулся ей.       — Что ты сказал?       — Не думал, что у тебя со слухом плохо, — Сине-Карий усмехнулся, разглядывая её ещё пристальнее. — Переставай слёзы лить. Тебе не к лицу это.       Его ухмылка уже тогда начала проявляться, и позже, с годами, она станет ярче, хитрее, будет фирменной карточкой Сине-Карего, завлекая, привлекая, смущая. Вики хотела было ещё что-то сказать, пошутить, но вздрогнула и резко замолчала от чужого голоса.       — Вика! — кричала её мама, заставляя девушку задрожать. — Виктория, твою мать!       Девушка в страхе поднялась и, опустив глаза, к матери поплелась, зная, что ей попадёт за эту шалость, ведь она ослушалась и из дома убежала. Женщина, слегка заплетающимся языком, начинала отчитывать дочь, но делала это недолго. Оказавшись рядом с новым, названным отцом, Вики выпалила первое, что оказалось в её голове.       — Я хочу пострелять. Я видела мишени и тоже хочу…       — Если бы ты не ушла, я бы позволила, — перебила её мама, но и сама не успела сказать что-либо ещё. Её саму перебили.       — Пусть развлечётся, — очень мягко и приятным голосом произнёс Джейк.       Вики узнала его имя раньше всех, потому что он был партнёром отчима и один из немногих не лез в обсуждения и споры, оставаясь чаще всего в стороне. Она помнила его взгляд, холодные, изучающие глаза, ощущая от него постоянное чувство опасности. Когда он привёл их в зал для стрельбы, Вики разглядывала здесь всё, за что можно было зацепиться глазу. Оружия было так много, что если бы началась перестрелка — никто не ушёл бы отсюда живым. Ей предложили даже пистолет выбрать, и девушка взяла в руки тот, что знала по играм, и услышала в спину от кого-то из взрослых: «Отличный выбор». Отчим и мама наблюдали со стороны, желая знать, как далеко Вики зайдёт и правда ли захочет без посторонней помощи спустить курок. Но стрелять она не спешила. Сама не поняла, откуда знала, как нажать на кнопку сбоку. Она проверила обойму и увидела, что та была пуста. Джейк снова обратился к ней:       — Возьми сколько надо патронов, — несмотря на спокойный, мягкий голос, Вики чувствовала в нём угрозу и осталась стоять в стороне, не шелохнувшись. — Не бойся.       Мужчина настойчиво же взял один из патронов и протянул его ей, намекая, чтобы она сама зарядила пистолет. Как змей-искуситель. И, пожалуй, если бы она не взяла, возможно, девушка была бы мертва, ведь позже его голос стал для неё решающим. Вики будто всё ещё ощущала на пальцах этот холодный металл, беря патрон в свою ладонь. И, зарядив обойму до конца, девушка стала стрелять. Не все пули даже попадали в мишень, единицы достигали центра, но чем больше она стреляла, тем больше понимала, что это нравилось ей, и Вики хотелось нажимать на курок снова и снова. Но мама не позволила больше стрелять и приказала ей идти спать. Вздохнув, девушка попрощалась со взрослыми, даже не взглянула на Сине-Карего и ушла, но не в свою комнату, а под лестницу, подальше от своих покоев. Возможно, это тогда и спасло её.       А потом воспоминания были размытыми, будто стёртыми, и многое Вики забыла. Она помнила в доме выстрелы, как кто-то кричал: «Нас предали!», и она спряталась и дрожала. Ощущала, как что-то липло к её колену, как не могла идти, как хромала, когда её нашли и отвели к тем, кто остался. В ту ночь всё для Вики поменялось, и она увидела тела матери и названного отца. Шок, страх и боль сковали её, позволяя только дышать и шагать. Она не поняла, как и почему осталась одна, но даже обрадовалась сначала, что её не будут контролировать, а потом лишь пришло осознание, что мамы не стало. Но тогда Вики не плакала, не смогла, всё в момент быть важным для неё перестало.       Кровь с колена неприятно заполняла кроссовок, прилипала, хлюпала, когда Вики пришла в оружейную, где решали, что с ней делать и как дальше быть с трупами. Трупами её родителей. Одна из женщин спросила её, что с ногой, но девушка мотнула лишь головой.       — Всего лишь царапина, пройдёт, — произнесла Вики, повторяя слово в слово то, что говорил отчим, когда приходил с ранами после не самых удачных сделок и разборок.       Краем глаза она видела, как на неё смотрел Сине-Карий, но уже не так, как прежде. Холодно, спокойно и равнодушно. Когда она стала никем, он потерял к ней всякий интерес. Быть может, в тот момент она и правда заплакала, но попыталась убрать слëзы с глаз, надеясь, что это всё сон и неправда. Она совсем ничего не понимала. Взрослые, их было много, человек пятнадцать из тех, кто не попал под выстрелы, говорили дëргано, быстро, тихо. Вики просто не повезло, и она слышала, как незнакомцы, чужаки, говорили при ней, что Вики — обуза и её надо убить. Лучше пристрелить, чтобы не мучилась.       И тогда её будущая начальница предложила взять её к себе на обучение, как и прочих других. Если выживет — это будет неплохое вложение, но она не была уверена в этом. Вики дрожала, слушая это.       — У неё есть характер, — произнёс Джейк, развалившись в кресле и усмехнувшись. — Если возьмёшь её себе, всему обучишь, то она сможет пролезть туда за информацией, давай будем честны, где твой зад уже не пройдёт.       Его слова заставили других мафиози усмехнуться, но Вики уже тогда знала, что за лёгким смешком может скрываться совсем другое, более опасное чувство: зависть, ненависть, боль.       Женщина вздохнула, скрипнула зубами и всё же кивнула.       — Ладно, пусть живёт, — она махнула в сторону Вики небрежно, раздражённо рукой, будто убирала с неё назойливое насекомое. — Уберите её и приведите в чувство. А там посмотрим, чего она и правда стоит.       Вики помнила запах операционной — каких-то препаратов, металла и хлорки. Помнила вкус горечи на языке. Помнила, как её трясло после всего.       А потом в её жизнь пришло насилие. Больше оно было моральным, чем физическим, но лучше бы её били. Она видела, как издевались над другими, помнила, как она жалела их, таких же маленьких, незрелых, совсем молодых и, если не выполняли многие приказы — мёртвых. Оскорбления, крики, выстрелы, запах пороха и крови. Этот аромат Вики чувствовала постоянно и не могла стереть со своей кожи, даже когда натирала себя мочалкой до боли. Этот металлический привкус всегда жил на языке, проникал в лёгкие, отравлял её и напоминал, что теперь для этой страны она никто. А быть может, простой аромат, просто дал наконец ей понять, что все они — временные частицы, а деньги, оружие, власть — лишь приятное дополнение, чтобы не быть ничтожеством в этом мире.       Страх сковывал каждую секунду. Она боялась, что уснёт и не проснётся, что её следом убьют за теми, кто ослушивался приказов и думал, что, идя против системы, не получит пулю в свой лоб. И так было до той поры, пока Вики не стала нарабатывать себе опыт и хоть какой-то авторитет. Появились деньги, связи, её не унижали, не били, и она, вне шпионажа за другими, могла позволить себе хоть какие-то отношения, чтобы забыться в них от работы.       Через несколько лет, когда Вики окончательно изменилась, когда стала той, кем была теперь, — девушка вдалеке увидела Сине-Карего. Высокого, стройного, властного, до безумия красивого и очаровывающего. После нескольких лет подряд успешных продаж оружия, уже мужчина, а не мальчишка, он знал, что сказать, как поступить и надавить на тех, чтобы обрасти нужными связями. Теперь они с Вики поменялись местами, и девушка была простой наёмной единицей, а Сине-Карий — редкой, желанной элитой в глазах окружающих их криминальных авторитетов.       Плотно сжав зубы, Вики сделала вид, что не замечала его. Старалась держаться как можно дальше от мужчины на закрытых приёмах, понимая, что едва ли он про неё вспомнит. А даже если в его голове прошлое промелькнёт — через секунду он снова про неё забудет. Вики привыкла не доверять, вне работы не обращаться к таким людям, потому что цена за их внимание может оказаться непомерно высокой.

***

      Вики лениво лежала на диване, иногда попивая воду из бокала, ощущая, как её разматывало на жаре, даже когда вечером солнце ушло. Оперевшись подбородком в подлокотник, девушка даже подниматься с мебели не хотела, и вошедший в комнату Сине-Карий не заставил её пошевелиться. Она лишь подняла на него глаза и улыбнулась.       — Ты рано пришёл, — хрипло произнесла она, зевнув и прикрыв рот рукой. — Что-то произошло?       — К твоему счастью, нет, — отозвался мужчина, возле неё замерев, и провёл пальцами по её волосам.       — Почему тогда так торопился сюда? У тебя даже выступил пот на лбу — так быстро ты шёл, — Вики присела, внимательно разглядывая его, и уже видела в его жестах лёгкое раздражение, будто что-то завело, не в самом хорошем смысле.       — Я купил тебе платья, как ты хотела, — ответил Сине-Карий, явно не выдержав её однообразного вида, хотя и без мужчины нарядов у неё хватало. — Ты ведь угрожала мне этим. Хотела передо мной покрасоваться.       — Но сейчас здесь же нет никого, для чего мне наряжаться? — спросила она его устало, не желая даже подняться с дивана. — Я люблю красивые вещи, но сейчас не настроена их мерить. Я плавлюсь от жары, кожа чешется от песка, стоило немного рядом с домом пройтись и свежим воздухом подышать. Уже даже жалею, что показала нос снаружи.       — Вики, я предупреждал тебя, чтобы ты со мной не пререкалась, — он наклонился к девушке, разговаривая с ней пока ещё мягко, но она различала ту тонкую грань между его лаской и равнодушием. — Иди и переоденься. Надень то, что посчитаешь лучшим, пожалуйста.       — Так ты знаешь, как нужно просить, — девушка усмехнулась, но продолжила сидеть, помотав головой. В ответ Вики протянула к нему руку и притянула мужчину к себе, заставив его сесть рядом с собой. Она стала поглаживать его плечо, чтобы он перестал давить на неё.— Давай ближе к ночи, через пару часов, как жара спадёт, выберем для меня наряд вместе? У тебя самого ведь весьма тонкий, хороший вкус.       — Нет, я такого удовольствия ждать не хочу, — чуть наклонив голову вбок, мужчина оставался к её просьбе глух. — Ты это сделаешь, и сейчас, потому что тебя вижу я. И я хочу видеть тебя в лучших нарядах, а не таких простых, — он поддел пальцами край её платья на рукаве, будто на ней были лохмотья. — Такое носят простолюдинки. А местные женщины влиятельных мужей надевают лучшие наряды для них, балуют их глаза дома и, между прочим, говорят самые льстивые речи только для их ушей.       — Ты их достаточно от меня слышишь, куда уж ещё чаще и больше, — протянула Вики, поднимая на Сине-Карего глаза и бокал с водой в руку взяла. — Может, мне вообще ничего тебе не говорить, чтобы ты стал меня как собеседника ценить?       — Или, быть может, мне стоит, как пройдёт самая значимая сделка, выгнать тебя на улицу этим же вечером, чтобы ты поняла, за чей счёт сейчас живёшь? — он спросил её угрожающе спокойно.       — Я знаю. За твой, но я тебе не прислуга и не женщина для утех, — она начинала злиться, впиваясь пальцами в фужер в руке. — Хочешь — иди трахайся и развлекайся с эскортом, скажи, что жена разрешила взять наложницу. Или двоих, троих — сколько хочешь.       — Ты переходишь границы, Вики, — стал говорить сквозь зубы мужчина.       — Так не заставляй меня делать то, чего я сейчас не хочу. Это не жизненно необходимо.       — Иди и переоденься, — в его взгляде появился недобрый блеск нетерпения, негодования и начинающейся злобы, — а будешь спорить — сам подложу тебя под первого желающего шейха вместо твоего любимого эскорта.       В глазах мужчины горел огонь, распалять который ещё больше было крайне опасно, который он всегда успешно подавлял в себе и скрывал. Сине-Карий был не из тех людей, кто действовал необдуманно, кто пошёл бы на поводу у собственных чувств и эмоций, и он прокручивал в своей голове одну и ту же ситуацию десятки раз, прежде чем на что-то решиться. Но сейчас он буквально пылал, выходя из себя, что девушка позволяла в его сторону не ласку, не нежность, а открытое непокорство и сопротивление, когда ему хотелось увидеть на ней то, куда была потрачена часть его денег.       Вики знала, что гуляла по острому лезвию, и хоть поддалась ему, но резким движением поставила бокал с водой на стол с характерным стуком, так громко и сильно, что зазвенела другая стоящая на мебели посуда. Девушка раздражалась, злилась, скрипела зубами следом, но ничего не могла с этим поделать. Мужчине нужна была рядом красивая спутница, развлечение, не для чувств, а для вида, чтобы ему завидовали другие. Он всегда таким был. Сине-Карий всегда глазами любил, ему нравилась элегантность, эстетика в одежде, в машинах, в женщинах, в украшениях — в любых мелочах. Даже в людях рядом, что его окружали. Мужчину тянуло магнитом к красивому, такому же обаятельному и, как он, лживому. И неудивительно, что он поддался обаянию Вики, хоть выбора в чужой стране у было немного. Но и девушка далеко не была дурнушкой, в ней тоже был свой шарм, красота, очарование, ведь шпионке без этого иначе нельзя.       Раздражённая, злая, Вики вернулась в покои и села на край кровати, осознавая, что ей придётся, хотела она того или нет, взять себя в руки и успокоиться. Девушка закрыла глаза и стала считать про себя с одного до ста, уже не слыша и не замечая ничего вокруг. Добравшись до сотни, поумерив немного свой пыл, она открыла глаза и увидела стоящего у окна Сине-Карего. Она не слышала, как он вошёл, как тихо подошёл и положил рядом с ней украшения и наряды. Слева от Вики, на кровати лежали платья из красивой, дорогой ткани и несколько футляров с украшениями.       — Выбери себе любые. Я всё-таки за них заплатил, — произнёс он холодно и равнодушно, глядя на девушку через отражение в окне.       Она ему не ответила и, переведя взгляд на одно из платьев, выбрала белое — её любимого цвета. Вики разделась, перед ним надела новый наряд. Девушка видела, как искоса мужчина смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, несмотря на то, что выглядел хмуро. Она знала, как ему хотелось к ней прикоснуться, но его гордость была слишком сильной, и она не позволила ему даже к Вики повернуться.       Перед зеркалом девушка стала выбирать украшения, не сказав ему ни слова. Когда к ней со спины подошёл Сине-Карий и посмотрел на неё сверху вниз, то вдруг улыбнулся ей. Льстиво, располагающе, довольно.       — Тебе всё к лицу. Выберешь сама или мне помочь? — спросил у Вики мужчина, вдруг говоря с ней куда мягче обычного, но она ему не ответила. Он громко цокнул своим языком, оставляя на шее девушки самое дорогое из украшений. — Вот это мне нравится больше. А тебе?       Когда в очередной раз она проигнорировала его вопрос, Сине-Карий хмыкнул и увидел на её лице обиженный, сердитый взгляд.       — Будешь теперь сохранять молчание?       Она опять ему не ответила. Мужчина громко вздохнул, но не убирал усмешку с лица. Он застегнул украшение у неё на спине и заботливо поправил драгоценность у девушки на груди, провёл кончиками пальцев по её плечу, несмотря на недовольный взгляд Вики, и указательным пальцем подхватил её подбородок, чтобы она на него взглянула.       — Ты знаешь, некоторые считают, что молчаливая жена — самая лучшая находка для мужчины, — его голос был приятным, спокойным, бархатным, — мне, конечно, уже хочется слышать, как ты дерзишь мне, но пару дней я готов выдержать. А ты?       Вики в ответ улыбнулась ему, провела пальцами по его лицу и оставила на щеке Сине-Карего поцелуй. В знак благодарности за его заботу, за новые украшения, платья… Но не произнесла ни слова.       Она молчала чуть больше недели — девять дней, если говорить конкретней. Даже во время занятий любовью с Сине-Карим лишь вздыхала, но не стонала. Лишь однажды издала короткий стон, не удержав в себе его, когда мужчина вылизывал её и довёл до оргазма своим языком, но больше не позволила себе ничего.       Он раздражался, немного злился, но эта игра иногда ему даже нравилась. Сине-Карий решил не сдаваться и стал её провоцировать. Людьми, поступками, словами — ничего не помогало. Он сделал так, что у одной из её служанок нашли украшения Вики. Она не знала, была ли кража на самом деле или женщину подставили, но когда он спросил, теряла ли она драгоценности или это случайность, девушка промолчала.       Она не думала, что мужчина готов даже в таких мелочах зайти далеко, и когда услышала за своей спиной выстрел, Вики впервые так сильно его испугалась. Он просто убил человека, потому что мог. Она тяжело дышала, смотрела на свои руки и чувствовала себя по-настоящему взаперти. Золотая клетка захлопнулась, и теперь девушка и правда знала, что уже от него не уйти. Она думала примириться с ним, но не знала как, ведь подойти и просто открыть рот — было бы слишком скучно для него. И тогда мужчина сделал всё сам за неё.       Очередным молчаливым вечером, после душа, Вики всё же хотела заговорить с Сине-Карим, но увидела, как он задремал на кровати. Она не стала его беспокоить. Девушка вышла на балкон, опустилась на подушки и закурила. Обычные сигареты, хоть и дорогие. Она выдохнула дым только пару раз, когда услышала шум позади и решила, что мужчина проснулся.       Обернувшись, Вики, как в замедленной съёмке, видела, что Сине-Карий ещё спал. К нему приближался незнакомец, сжимая в руке оружие — нож с зазубринами, такими, который легко войдёт в плоть, прорежет без труда кожу, мышцы, кишки, войдёт до костей, если надо, и оставит глубокие, смертельные раны. Она действительно за мужчину испугалась.       — Нет, Сине-Карий! — Вики вскочила и закричала так громко, что зазвенело в ушах.       Её названный, фиктивный супруг резко открыл глаза. Он так быстро среагировал, схватил пистолет со стола у кровати и, резко поднявшись, сделал выстрел. Девушка замерла. Тело неудачливого убийцы дёрнулось, и он упал на пол. Сине-Карий медленно растянул губы в усмешке и повернулся к девушке.       — Наконец-то я услышал твой голос, — произнёс он довольно, опуская обе руки вдоль тела.       Вики не верила своим глазам. Неужели он лишил жизни двух неповинных людей только ради того, чтобы прервать её молчание?       — Ты убил их обоих… Зачем? Просто потому что захотел услышать мой голос? — спросила она его хрипло, ощущая, как слова дрожали на её языке.       — Какого же ты отвратного обо мне мнения, дорогая супруга. И какого же высокомерного о себе, — он опять усмехнулся и разочарованно вздохнул. — Первая была, как ты, шпионкой и следила за мной, за тобой, подслушивала. Оставлять её в живых было опасно, ты и сама это знаешь, — положив пистолет обратно на стол, Сине-Карий сел на кровать, — второй же и правда хотел убить меня, но я его опередил. Предложил неплохой гонорар, сказал, что сомневаюсь, что ты немая, и попросил, чтобы он небольшую роль сыграл. Наверняка думал, что помимо вознаграждения за мою смерть, ещё и с меня денег поимеет, а как убьёт, займётся тобой. Ты бы этого хотела?       — Нет, — тут же ответила девушка, не отводя взгляд от мёртвого человека под своими ногами.       Сине-Карий повёл бровями и лёг на кровать. Он прижался спиной к изголовью, и, развалившись, согнул ноги в коленях, всё время глядя на Вики, изучая её реакцию на произошедшее.       — Идёшь ко мне? — подозвал её мужчина.       Коротко взглянув на мертвеца, Вики всё же Сине-Карему поддалась. Она забралась к нему на кровать, легла на мужчину сверху, обхватив бёдрами его левую ногу, стала гладить руками мужчине плечи, волосы, ластилась к нему, целовала его лицо, будто была перед ним виновата. И постоянно смотрела на чужака неподалёку от кровати.       Она видела, как из носа мертвеца текла кровь. Вики пыталась отвести глаза от него, но каждый раз возвращалась взглядом к его лицу и вздрагивала.       — Неужели ты впервые видишь такую смерть, раз тебя так заботит лежащее тело? — спросил Сине-Карий её с усмешкой.       — Нет, просто она пахнет ужасно, — выдохнула девушка между поглаживаниями его щеки. — Сама смерть. Мне от этого не по себе.       — Раз он тебя так напрягает, нужно от него избавиться.       И он позвонил своим людям. Вики смотрела в глаза Сине-Карему, но слышала, как забрали и унесли тело. На красном, с узорами ковре, позже, девушка всё ещё могла различить лужу крови на мягком ворсе, но хотя бы уже мертвеца рядом не было, и ей дышать стало намного легче. Вики хотела снова поцеловать мужчину, не понимая, что ей ещё сделать, чтобы он поддался её чарам, но он её от себя отстранил и поднялся на ноги.       — Куда ты? — спросила его она, продолжая сидеть на кровати.       — Дела не ждут, но всё произошедшее повлечёт за собой наказание для тебя и немедленное.       Его голос был спокойным и издевательским. Она не понимала, куда он уходил и что сделать решил, и мужчина объяснил почти всё сам.       — Я просто сделаю то же самое, Вики, что и ты, — его губ коснулась лукавая улыбка. — Посмотрим, как долго без моих речей…       Сине-Карий замолчал и ушёл.       «Продержишься ты», — закончила в своей голове она фразу за ним.