Глава 2

ታрегори стоял у проёма с выпученными от удивления глазами и раздумывал над тем, куда отнести вещи. Вдали виднелись стиральные машины, но почему-то здесь, в этом огромном помещении, все дети стирали свои вещи самостоятельно, намыливая ткань до дыр. Он инстинктивно посмотрел на Рэнди в поисках ответа, но тот лишь сжал плечи и толкнул парня: — Ну? Стирай, — выдал юноша, а сам после этого бросил свои вещи в один угол. — Что? Мне стирать? — парень возмущённо таращился на соседа. — А чё, мне что ли стирать твои трусы? — он подошёл к какому-то бедному, низкому пареньку и толкнул его в спину. — Стиви, малыш, постирай-ка мои вещи, да почище? — он зловеще улыбнулся и сжал Стиви плечо. Тот посинел от страха и быстро кивнул, бросив свои вещи, приступил к работе. Стоящий в изумлении юноша возмутился: — Что ты делаешь? Почему ты заставляешь его стирать твои вещи? Рэнди фыркнул: — Ты серьёзно? Мне в падлу, — он сунул ладони в рукава и равнодушно прошёл мимо. Грегори возмутился: — Прекрати, не веди себя по-свински. — Это я-то свинья? Да мои вещи хотя бы чистятся, в отличие от чужих. Ах да, ты вообще собираешься стирать? — Рэнди указал на одежду в руках соседа. — Почему просто не кинуть в стирку? — он указал на стиральные машины в углу, которые стояли без дела. — Ты серьёзно? А ты дофига самоуверенный, — он театрально приложил ладонь ко лбу. — А что в этом такого? Они всё равно свободные, — не унимался тот. Рэнди наклонился и будто бы прошептал великую тайну: — Там стирают вещи персонала. Грегори вскинул бровью. Чем он был хуже персонала? Никогда он не стирал свои вещи вручную, это было для него унижением. — Ты стирать будешь? Я не буду ждать, пока ты тут буравишь свои тряпки, мне нужно занять место в столовке, прежде чем там появится придурок Эндрю. Парень скривился от отвращения: много было причин. Грегори неохотно оглядывался на других, таких же, как он, отчаянных детей, потом смотрел на беднягу Стива, который под злым напором Рэнди продолжал оказывать тому услугу. Смотрел на свою грязную одежду. В конце концов смирился. Обессиленный, он опустился на колени и взял в руки кусочек мыла, который ему достался. Мыло выскальзывало из рук, одежда словно не становилась чище, хотя он тёр снова и снова. В результате мыло, и без того маленькое, раскрошилось на мельчайшие кусочки, и Грегори сорвался: — Какого дьявола ты стоишь и смотришь? Почему я должен стирать свои вещи, а ты стоять надо мной как маятник? Он был зол. Очень зол. Рэнди, коварный, циничный ублюдок, улыбался своими чертовски ровными и красивыми зубами, что не сочетались с его вредным характером. — Потому что я заслужил, а ты нет. — Что ты сделал, чтобы заслужить вести себя как паршивец?! — Грегори откинул свои вещи в сторону и с вызовом смотрел на юношу. — Уж больше, чем ты, — обиженно высказался Рэнди, уходя из ландромата. Он не стал ждать, пока Стив отстирает его одежду или Грегори смирится с тем, что свои вещи ему придётся убирать вручную. Поэтому тот в свою очередь растерялся. Парень не знал дорогу в комнату или столовую, а взрослых было не видать. Паника накрыла с головы до ног: а что, если его будут бить ровесники? Он осторожно оглянулся на других: кто-то стирал вещи, желая поскорее расправиться с одеждой, кто-то дрался за кусочек мыла, а другие, как и Рэнди, топтали слабых, чтобы те выполняли за них всю работу. Он не мог вынести этой картины. Ему было больно. Это было неправильно. Но страх овладел им. Внутри разразился гром, который говорил ему: «А что, если ты станешь их частью?» Он испугался собственных мыслей и побежал за Рэнди. Тот, словно ожидал подобного, самодовольно ухмыльнулся. Грегори, не обращая внимания на удовлетворение парня, тихо зашипел: — Ладно, я постираю одежду, только не оставляй меня здесь. Юноша выпрямил спину, гордость охватила его целиком и полностью. Польщённый уязвимостью нового соседа, Рэнди пошёл за ним. Теперь-то он не отстанет от него, зная, как сильно Грегори зависим от него сейчас. Он подумал, какой хорошей марионеткой послужит новый сосед. Униженный, но не сломленный, новичок принялся стирать свою одежду, уже более смиренно, чем прежде. Только в этот раз ему пришлось выслушивать «особенный» юмор Рэнди: — Давай-давай. Скажи честно, обосрался по пути, пока ехал? А то так и прёт вонью, — он театрально зажал нос, хотя на самом деле никакой вони и не было. Волнуясь, что Рэнди передумает сторожить его, он молча слушал, хоть и кривлялся разнообразными способами. Отвлёкшись, он случайно пролил воду из таза на ноги стоящего. Рэнди моментально вспыхнул: — Ох, чёрт! Да ты стирать-то научиться не можешь. Признайся, ты же и мылся несамостоятельно, да? — после этих слов юноши на лбу Грегори проступили морщинки. — Ой, ну не тужься, принцесса, здесь всем всё равно, моешь ты свои трусы или воняешь, твоя репутация и девственность целы и невредимы, — Рэнди разразился смехом. Он наблюдал, как Грегори покраснел от стыда. Тот, в свою очередь, кое-как отстирав вещи, сжал их в ладонях, отжимая воду. И встал перед юношей: — Пошли уже, — выдавил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться. Сосед хмыкнул, и оба пошли обратно в комнату. Рэнди заходить не стал, поэтому Грегори быстро разложил мокрую одежду сушиться и выбежал в коридор за парнем. Тот насвистывал песню и шёл впереди, изображая позитивный образ. Парень снова подумал о том бедняге, который отстирывал вещи. Да, что он, Грегори, мог вообще сделать? Он был недостаточно авторитетным, чтобы указывать Рэнди, как делать, а как нет. Сейчас он сам был не в самом прелестном положении и не мог похвастаться правами. — Фух, выродка Эндрю ещё нет, — выдохнул синеглазый. Они зашли в столовую, и новичок удивился: подростки кричали друг на друга, кто-то бил тарелки, топтался на месте, скидывал кого-то со стула и творил всякую дичь. Грегори глотнул. Здесь невозможно было дышать, не то что есть. Он зажал уши, но шум всё равно пробивался. — Ты чё как полуумный? Никогда в столовке не был? Ах да, тебя же в кроватке сразу ложкой кормили, — съязвил Рэнди. Но плечи латиноамериканца сжались. Походка стала неаккуратной.  Они подошли к буфету, и, повторяя за своим соседом, юноша схватил одну из тарелок и встал в очередь. На обед была, к удивлению, каша. Грегори всмотрелся в свою тарелку: маленькая порция чего-то мутного, издалека напоминавшего еду. Он внюхался в блюдо, и его чуть не стошнило. Мерзость. Однако, когда они присели, ему ничего не оставалось, кроме как есть это, ведь он был до смерти голоден. Рэнди уже вовсю увлёкся своим обедом, не замечал, или делал вид, что не замечает Грегори, который медленно разжёвывал неаппетитную еду. Полностью игнорировал существование людей. Это было странно. Рэнди словно… перевоплотился?  В ушах уже звенело от криков сверстников, но в душе юноша, будучи богобоязненным, молился, чтобы он остался живым и невредимым до конца этого дня. Пока он читал в душе молитвы, он и не заметил, как в коридоре стало тихо. Это было очень странно. Странно, пока Грегори не заметил стройного парня, который только что зашёл и смотрел на всех с высокомерной холодностью. Он выглядел внушительно, но слишком жалким: из-за его улыбки портился весь образ. Не трудно было догадаться, что этот парень пользуется уважением и страхом перед всеми. Вдруг в этой тишине, кажется, какой-то парень подавился едой, и один из юношей, стоявший рядом с тем внушительным парнишей, подошёл и треснул тарелкой об его лицо. Пострадавший громко застонал и повалился на пол. Грегори смотрел в шоке, он чуть не выскочил с места и не подбежал к обиженному. Он не мог собрать в голове пазл: парень просто взял и ударил человека… стеклом? Невольно Грегори вспомнил свой осколок между матрасом и кроватью, но утешился тем, что он не станет никого бить осколком просто так. Только защита является оправданием. Тот парень, к огромному сожалению новенького, повернулся к нему и, как в самых страшных кошмарах, встал перед ним. — Так ты и есть тот новенький? Ты уже четвёртый в этом году. Двоих отправили в психиатрию, а один покончил с собой, — выдал он зловеще, заправляя русые волосы Грегори за ухо. Тот глотнул: что он несёт? Больница? Суицид? Да не может быть, это всё сказки, чтобы напугать юношу. — Не веришь? Попроси рассказать своему соседу, он как раз любит чесать языком, — он, подобно хищнику, перевёл взгляд на Рэнди. Рядом сидящий юноша, который всё время делал вид, что не замечает хулигана, после своего упоминания как-то странно сжался. — Рэн, ты ведь не забыл, что должен на следующей неделе покрывать меня, пока я отправляю своих парней за косяком? — он навис над парнем. Рэнди издал тихий писк, похожий на «нет, не забыл», и хулиган отстал от него. Он непринуждённо уселся на место и стал клевать еду. Еда у него была как у всех, как и права. Грегори недоумевал, почему все его так боятся. Да и телосложение у него с ним было одинаковое. — Кто это? — шёпотом спросил любопытный. Парень строил догадки. — Тот Эндрю, о котором ты говорил? Рэнди тихо фыркнул: — Какой он тебе Эндрю. Это ссыкло даже не появилось сегодня. А это Мартин Дуглас.  — Почему его боятся? — не унимался парень. — Отъебись, дай поесть, — было заметно, как сильно Мартин давил на всех, потому что даже дурачок Рэнди больше не шутил. Но Грегори было всё равно на Мартина. Он зацепился за единственного взрослого, которого видел на данный момент, — кухарку. Толстоватая, румяная тётушка с весьма хмурым видом. Но парня не смутил ни её взгляд, ни чужие шепоты, пока он решительно шёл навстречу женщине. Грегори прочистил горло и позвал женщину: — Извините, у вас есть телефон? Видите ли, произошла ошибка, мне нужно позвонить своей сестре. Я уверен, после её слов вы поймёте, что меня здесь быть не должно. Женщина равнодушно провела взглядом по парню, а затем обратно принялась за своё дело. Грегори не отчаялся, он снова повторил то же самое, но женщина лишь сказала: — Мальчик, ты поел? Тот кивнул, ожидая, что она сейчас ответит ему. Но этого не произошло. Тогда-то Грегори и хлопнул по плечу отвернувшейся женщины. Жест этот, казалось бы безобидный, разозлил тётушку. Она схватила его за запястье и швырнула на пол. Грегори от удивления даже не почувствовал боль, но стоило ему понять, что она только что сделала, его глаза расширились от шока. — Я сейчас же зову начальство! — она направилась к телефонной будке на стене. Грегори, сидя на грязном полу, наблюдал, как все начали над ним смеяться. Он услышал голос Рэнди: — Ну тётя Милли даёт! Бросила его на пол одной рукой! — парень быстро посмотрел на пошутившего соседа. Его лицо на миг исказилось состраданием. А может, Грегори показалось, потому что через секунду Рэнди отвернулся и сделал вид, что ничего не было. К горлу невольно подступил ком. В память лезли слова Мартина: «Двоих отправили в психиатрию, а один покончил с собой». Грудь вздымалась и опускалась. Вдруг перед ним встал крупный человек и, сжав бледную руку, потащил из столовой. Грегори не помнил, как он оказался в кабинете, полном мрака, но всё внутри сжималось от тревоги. Он был один в этой борьбе. Перед ним сел мужчина, с опрятной бородой, хмурым взглядом и квадратными очками. Его глаза леденили душу, не оставляя и надежды на пощаду. — Грегори Тёрнер? — обратился он, поправляя песочные часы на столе. Парень удивлённо моргнул. — Я тщательно изучил твоё дело. Знаешь, что я скажу тебе? — он не ждал ответа, это был вопрос для эффекта. — Ты заслуживаешь здесь быть. Незаслуженных нет. Твои родители сами подписали договор. Ты будешь здесь до окончания договора. Ты меня понял? Не смей донимать персонал своими выходками, а иначе… — он мрачно смотрел сквозь юношу, но не закончил фразу. Да и Грегори не хотел слышать, что с ним могут сделать. — Сколько… — парень вздохнул. Голос предательски дрогнул. — Сколько я здесь должен пребывать? Мужчина скучающе смотрел на песочные часы, перебирая в руках и меняя уровень: — Три года. Сердце парня ушло в пятки. Три, мать его, года. Кожа побледнела, а сердце болезненно стукнуло. — Ну что же, иди, раз на этом всё, — он резко поставил на место весы, издавая грохот.  — Подождите, можно я поговорю с сестрой? Пожалуйста! — Грегори не унимался. — Нет, нельзя. Все звонки и связь с внешним миром запрещены. Иди вон, — он открыл дверь и выпустил парня подальше. … Он брёл по неизвестным коридорам. Мало что осталось за весь этот день у него в голове, оставалось лишь ходить вокруг да около. Он посмотрел в окно: уже почти вечер. Даже солнце тут было каким-то тусклым и холодным. Но парню было всё равно: он впервые за этот день ощущал себя на земле. Небо было единственным, что тешило его в данный момент. Он вспомнил, как его любимый учитель астрономии говорил о том, что, осматривая небо, человек думает о своей жизни. Вот и сейчас, глядя на лазурные облака и малиновый закат, он невольно припомнил, как они с сестрой бежали по двору и втайне от няни ели грязную малину прямо с грядок. Мальчик был совсем маленький, поэтому не мог аккуратно нарвать ягод, и за него это делала сестра. Та нарвала целую корзину, и они оба наелись малины в тот день, пока наблюдали под их любимым деревом чудесный, тёплый закат. Невольно его заставила улыбнуться мысль о няне, которая ругала их после, говоря о том, что теперь не будет варенья и они попросту перевели продукт. Грегори так хотел бы сейчас, чтобы его няня поругала его за то, что он слопал всю малину, но улыбнулась за его спиной и, схватив себя за сердце, пробубнила: «Совсем как маленький». Но этого не было. Вместо этого он стоял в тусклом коридоре и вслушивался в каждый шорох. И не зря, потому что услышал издалека, как несколько подростков шли ему навстречу. Когда они его заметили, наигранно улыбнулись и толкнули его в стену. Грегори хотел было уйти, но те лишь начали «дружески» хлопать его по лицу: — Эй, лох, нравится здесь? Я слышал, ты сегодня попробовал пол. Вкусно? — он усмехался своими кривыми зубами, глядя прямо в глаза юноше. Прижатый к стене скривился и, не сдержавшись, выдал: — Попробуй, если так хочешь знать. Парень плюнул ему в лицо и ударил кулаком в живот: — Пизди меньше, кусок дерьма. Ты вообще знаешь, с кем говоришь? Ты здесь никто. Тогда спохватился второй парень: — Неудачникам слов не давали, так что заткнись и терпи, или тебе заткнуть рот силой? — он издевательски опустил руки на свой ремень. Грегори, несмотря на то, что он был напуган и тело явно болело из-за количества драк сегодня, не удержался и с улыбкой прошипел: — Было бы чем затыкать. Даже первый парень оценил шутку и рассмеялся, на что второй особенно разозлился и ударил жертву пинком в живот. В глазах почернело. Тело неестественно вспотело. Он ожидал конца. Но то ли судьба, то ли стечение обстоятельств повлияли на то, что произошло дальше. Грегори уже не знал. Перед ними встал Рэнди, взбунтованный и рассерженный: — Вау, вечеринка неудачников? Теперь понятно, почему меня с вами не было, — он фыркнул и встал рядом с Грегори. — Дружок, да ты горячее мясо, тебя даже есть опасно, — он прихлопнул его рукой по щеке, словно гладил животное. — Парни, вы, кажется, перепутали местность, иначе я не знаю, что сказать, — тут он сделался серьёзным. — Это моя игрушка. Так что свалите на хер от него. Я вас, сволочей, не трогаю, так что и вы соблюдайте дистанцию. Двое парней усмехнулись, будто бы не верили своим ушам: — Ты серьёзно? Давно это ты встаёшь на защиту дичи? — Защиты? Не смеши меня. Но я не шучу: не прекратите играться с ним — я доложу на вас. Хоть убейте чёрта, доложу, — он звучал угрожающе, а глаза горели. — Это мой скот. Парни, будто бы по сигналу, хмыкнули, развернулись и по традиции обматерили всю семью Рэнди. Грегори, всё время пребывая в каком-то шоковом состоянии, пришёл в себя и смотрел на соседа с каким-то отвращением. Он уже хотел поблагодарить парня, но в голове не укладывалось их мышление. До него дошло, что его-то тут за человека и не держат.  — Скот? Это я-то скот? Да вы посмотрите на себя. Вы метите свою территорию и добычи. А я? Я что, тебе самка какая-то, чтобы от других отбирать? — Заткнись нахуй! — он ударил его по лицу, пощёчиной вбив в стену. — Закрой свой грязный рот и не смей, блять, мне тут ныть, — он снова ударил его пощёчиной. Грегори не выдержал и дал сдачи: удар прилетел Рэнди в челюсть. Всё это время Грегори держался, не хотел никому делать больно. Но сорвался. Сорвался и Рэнди: они оба дрались, пока один из них не рухнул на пол. — Я… ненавижу вас всех, — голос Грегори дрожал. — Всех, до одного ненавижу. — Взаимно, пупсик, — второй пребывал уже в довольном состоянии, понимая, что достиг своей цели — взбесить парня. — Я всё ждал, когда ты сорвёшься. Отдаю дань, на твоём месте я бы это сделал раньше. — Кретин, — выпалил парень, вставая с пола. Это был Рэнди, парень, отныне с которым он три злосчастных года делит одну комнату. Это был Рэнди, тот самый, который не защищает, а «примечает» своё, который беспощадно разбрасывается колкостями и особенно любит вредничать. Просто невыносимый человек. Не то что один человек в его жизни… И какими же разными были они с Рэнди.  Грегори вспомнил то, о чём так хотел забыть. Только не сегодня. Но воспоминание само вползло в голову, навязчивое и тёплое, как летний воздух перед грозой. Они лежали на ковре в гостиной. За окном хлестал ливень — такой злой, что стёкла дрожали. Но внутри было тихо. Мамы не было дома. Можно было дышать. Альфред листал книгу с картинами Моне — проводил пальцем по кувшинкам, будто пытался нащупать воду. Грегори смотрел не на картины. На его руки. На то, как подушечки пальцев задерживаются на каждом мазке. — Смотри, Грегори, — голос Альфреда был мягким, чуть сонным. — Даже на самой грустной картине есть свет. Просто его нужно найти. Грегори  засмеялся. Слишком  громко, почти нервно. Ткнул друга в бок: — Ты слишком мудрый для своих лет. Альфред не ответил. Только улыбнулся — той улыбкой, от которой внутри разворачивался тугой узел. Тёплый. Колючий. Правильный. Грегори закрыл глаза и представил, что они никуда не денутся. Что этот вечер — навсегда. Теперь он лежал на другом полу. Вонючем. Холодном. Света не было. Грегори посмотрел в ближнее окно: небо уже успело покрыться сияющими веснушками. Луна освещала ночь. Какая-то грусть охватила его, он вспомнил Бога, вспомнил, что давно не приносил Ему благодарность. В душе он помолился и попросил Его светлость помочь ему справиться с этим жестоким миром. Рэнди, явно заскучав от этого долгого пути, обратил внимание на шёпот парня и догадался, что тот молится. Не упустив шанса высказаться, он дерзнул: — Не надейся, Бог здесь не поможет. Молящийся не обратил на него никакого внимания. Он просто шёл следом. В этот раз он оглядывался по сторонам, в надежде запомнить дорогу и в следующий раз не тащиться за парнишей. Когда дверь тяжело закрылась, Грегори взвалился на кровать и прижался к твёрдому матрасу. Он чувствовал свою бесконечную утомлённость. Больше никогда он не встанет с постели. Интересно, насколько длинное это «никогда»? «Грешный человек никогда не будет счастлив, мальчик мой» — вспомнил он слова матери. «И гореть в аду тем, кто не воспринимает указы Бога всерьёз». Он поджал губы. Снова дрожь. Почему каждый раз было больно вспоминать её беспокойство и понимать, что она избавилась от него. Выбросила в этот грязный мир, где даже стыдно упоминать имя Бога, боясь, что оно испачкается воздухом. Так просто лишилась единственного сына, которого так тепло обнимала и целовала. Грегори заплакал. Он столько раз сегодня пытался сдержать слёзы, столько раз терпел, что теперь его не смущало, что Рэнди услышит его. Плевать он хотел. — Плачь громче, не могу насладиться твоим отчаянием, — язвительно произнёс тот в свою очередь, ухмыляясь и поворачиваясь на бок, чтобы смотреть на парня, который лежал на соседней кровати. А плачущий и не противостоял. Он словно ждал указа: голос истошно вопил, грудь вздымалась, слёзы без остановки текли. Он корчился от боли. Ненавидел. Каждый миг ненавидел. Рэнди поджал губы и вздохнул. Но второй пришёл в себя не сразу. Он лежал без слов, без эмоций. Слёзы давно высохли, и в голове тоже было пусто. Пока подобно одной из звёзд в его голове не засияла идея. Он встал и подошёл к своей сумке, которую кинул на пол. Пошарился и достал блокнот. Не стал читать заново послание сестры, только вырвал листок и смотрел на пустую страницу. Он перечитывал свой дневник с жадным интересом, будто читал чужую книгу, а не собственные мысли. «15 марта. Мама снова сказала мне, что я болен» «18 апрель. Сестра уехала к мужу. Я чувствую себя одиноко. В доме меня постоянно достают с вопросами. Ненавижу» «3 май. Я скучаю по нему.» Тосковавший Рэнди с интересом разглядывал спину Грегори, строя догадки, что тот прячет. Но первый лишь кивнул в пустоту, странно покачивая голову заново отложил предмет. Он лёг обратно и лишь тихо протянул: — Спокойной ночи. Рэнди вскинул бровью. Он хотел узнать, что прячем от него этот парнишка. Но оставил эти планы на будущее и только добавил: — Не расслабляйся, они иногда приходят ночью.