Глава 7.Дорога сквозь кровь

День седьмой. Поход на юг. Утро. Лагерь свернули затемно. Люди двигались как сомнамбулы — красные глаза, трясущиеся руки, страх, въевшийся в поры. Сто подростков, которые ещё неделю назад смеялись над страшилками про Землю, теперь вжимали головы в плечи при каждом шорохе. Нова шла впереди, в ста метрах от основной группы. Она двигалась бесшумно — даже сухие ветки не хрустели под её лёгкими шагами. Беллами держался позади, но достаточно близко, чтобы видеть её силуэт в утреннем тумане. Он заметил, что она то и дело касается левого предплечья — там, под тканью куртки, скрывался порт для инъекций. Вчера она сделала укол перед выходом. Он видел голубоватое свечение, которое на секунду озарило её лицо. — Она не человек, — прошептал Монти, идя рядом с Беллами. — Ты видел её глаза вчера? Они светились. — Это не делает её монстром, — ответил Беллами, хотя сам до конца в это не верил. — А что делает? — Монти поправил лямку рюкзака. — Она убила того землянина. Ты видел, что она с ним сделала? — Он напал на нас первым. — Это не оправдание. Мы могли взять его в плен. Обменять на информацию. — Монти, — Беллами остановился и повернулся к нему лицом. — Ты видел, сколько их было? Триста воинов. У нас — сто перепуганных детей, половина из которых никогда не держали оружие. Если мы хотим выжить, нам нужно то, что работает. А Нова работает. Это всё, что тебе нужно знать. Монти хотел возразить, но осекся. В глазах Беллами горел огонь, который не терпел споров. — Хорошо, — тихо сказал он и ускорил шаг, обгоняя Беллами. *** Лес. Два часа спустя. Нова остановилась, подняв руку. Весь отряд замер, как по команде. Люди присели, прижимаясь к деревьям. Беллами пробрался вперёд, стараясь ступать как можно тише. — Что там? — прошептал он, вставая рядом с Новой. — Кровь. — она указала подбородком вперёд. — Метров пятьдесят. Свежая. Человеческая. — Земляне? — Не знаю. Может, животное. Но лучше проверить. Она двинулась вперёд, вытаскивая клинки. Беллами последовал за ней, сжимая в руке нож. Они нашли тело у большого дуба. Мужчина, лет тридцати, в одежде из грубой кожи. Его горло было перерезано — неаккуратно, будто кто-то торопился. На груди — странный символ, вырезанный ножом: круг, разделённый на три части. — Это не наши, — сказал Беллами, разглядывая убитого. — И не земляне из вчерашней атаки? У них другие татуировки. — Другое племя, — Нова присела на корточки, внимательно изучая раны. — Смотри. Порезы на пальцах. Его пытали перед смертью. Хотели что-то выведать. А потом добили, когда он заговорил. — Откуда ты знаешь? — Опыт. — она поднялась, вытирая руки о штаны. — На Ковчеге я делала то же самое. Задаёшь вопросы, ждёшь ответа, потом убираешь свидетеля. Беллами поморщился. Её прямота пугала. — Значит, здесь не одно племя? У них война? — Похоже на то. — Нова повернулась к нему. — Это может быть и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что они будут заняты друг другом. Плохо — потому что мы можем оказаться между двух огней. — Что предлагаешь? — Идти дальше. Быстрее. И надеяться, что нас не заметят. Она уже развернулась, чтобы идти, но Беллами схватил её за локоть. — Постой. — он посмотрел ей в глаза. — Ты в порядке? Ты бледнее обычного. Нова выдернула руку. Её движения были резче, чем обычно. — Я в порядке. Не отвлекайся на меня, Блейк. Смотри по сторонам. Она ушла вперёд, оставив его стоять над трупом незнакомца. Беллами знал: она лжёт. Она была не в порядке. Но он не знал, что делать с этим знанием. *** Привал. Полдень. Остановились у небольшого ручья. Люди падали на землю, не в силах идти дальше. Кларк обходила отряд, проверяя раненых. У троих началась лихорадка — вчерашние порезы загноились. — Нам нужны антибиотики, — сказала она Беллами, когда тот подошёл. — И чистая вода. Если не найдём базу сегодня, завтра у нас будут трупы. — Найдём. — Беллами посмотрел на Нову. Она сидела на камне у ручья, опустив руки в воду. Её плечи были напряжены. — Она говорит, что база в двух часах. — Ты ей веришь? — А у нас есть выбор? Кларк промолчала. Она подошла к Нове и села рядом. — Дай посмотреть руку, — сказала она. — Не надо, — ответила Нова, не поднимая головы. — Ты ранила её вчера в бою. Я видела, как ты держишь клинок — левой рукой почти не двигаешь. Дай посмотреть. Нова медленно подняла голову. В её глазах была усталость — такая глубокая, что Кларк на секунду стало страшно. — Там ничего нет, — сказала Нова. — Рана закрылась. — Закрылась? — Кларк не поверила. — Ты хочешь сказать, что за ночь глубокая рана от копья зажила? — Я хочу сказать, что меня создавали не для того, чтобы я умирала от царапин. — Нова закатала рукав. Кларк ахнула. На месте вчерашней раны был розовый, ещё нежный, но полностью затянувшийся рубец. Такое заживление было невозможно для обычного человека. — Что ты такое? — прошептала Кларк. — Я — ошибка. — Нова опустила рукав. — Эксперимент, который вышел из-под контроля. И теперь я живу с этим. — Но как? Генная инженерия? — И не только. — Нова посмотрела на голубое небо, пробивающееся сквозь листву. — На Ковчеге были учёные, которые верили, что человечество можно улучшить. Сделать сильнее, быстрее, выносливее. Они брали эмбрионы, модифицировали их, а потом смотрели, что получится. Большинство умирало. Я выжила. — И они растили тебя как оружие. — Как инструмент. Инструменту не нужны чувства. Инструменту не нужна семья. Инструменту нужно только задание. Кларк молчала. Она хотела сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Что можно сказать человеку, которого с рождения лишали человечности? — А теперь, — Нова встала, — хватит разговоров. Нам пора. *** Нападение. Час спустя. Лес взорвался криками. Они вышли из ниоткуда — воины в маскировке из листьев и грязи, с лицами, раскрашенными чёрной краской. Их было не меньше тридцати. Они двигались молча, только стрелы свистели в воздухе. — В укрытие! — заорал Беллами, хватая за руку Джаспера, который застыл как вкопанный. Нова уже действовала. Её клинки вышли из ножен, и она бросилась вперёд — не к группе, а в обход, чтобы зайти с фланга. — Беллами, держи оборону! — крикнула она на бегу. — Я отвлеку их! Она исчезла в кустах. Первый воин даже не понял, что умер. Нова выскочила из-за дерева, и её клинок вспорол ему горло от уха до уха. Кровь брызнула в лицо, но она даже не моргнула. Второй попытался ударить копьем,но она увернулась и всадила ему клинок в сердце.Третий замер, увидев, как она расправляется с товарищами, и этого мгновения хватило, чтобы метательный нож вошёл ему в висок. Четвёртый оказался быстрее. Он ударил ножом, целясь в бок, и лезвие вошло в плоть — неглубоко, но достаточно, чтобы Нова взвыла от боли. Она развернулась, схватила его за запястье, сломала кость одним движением, а потом вонзила его же нож ему в бедро. — Сдохни, тварь! — закричал пятый, бросаясь на неё с топором. Нова ушла вниз, пропуская удар над головой, и в прыжке вонзила оба клинка ему в грудь. Он упал, захлёбываясь кровью. Но их было больше. Намного больше. Она услышала свист стрелы за секунду до того, как та вонзилась в её левое плечо. Боль пронзила тело, и Нова упала на колено, выронив клинок. Земляне окружили её, скаля зубы. — Стей-дон, — прошептал один из них. — Белая смерть. Умри, демон. Он занёс копьё для последнего удара. Выстрел. Воин упал с дырой в груди. — Не сегодня, урод! — заорал Беллами, перезаряжая пистолет. Он бежал к ней, стреляя на ходу. За ним — остальные. Монти с самодельным луком, Миллер с ножом, даже Кларк, вооружённая лопатой. Они отбивались отчаянно, зло, с тем отчаянием, которое бывает только у загнанных в угол зверей. Земляне дрогнули. Их командир что-то крикнул на гортанном языке, и они отступили в лес, унося убитых. Нова лежала на земле, прижимая руку к плечу. Стрела торчала из раны, чёрная кровь текла по пальцам. — Не двигайся, — сказал Беллами, опускаясь рядом с ней на колени. — Кларк! Сюда! Кларк прибежала через несколько секунд, тяжело дыша. — Боже, — прошептала она, увидев стрелу. — Её нужно вытащить. — Вытаскивай, — прохрипела Нова. — Быстро. — Это будет больно. — Я знаю. Делай. Кларк взялась за древко, глубоко вздохнула и рванула. Нова закричала. Не от боли — от того, что наконец позволила себе закричать. Крик разнёсся по лесу, пугая птиц и зверей. — Готово, — Кларк зажимала рану куском ткани. — Кровь идёт, но жить будешь. — Идти смогу? — спросил Беллами. — Смогу, — Нова встала, шатаясь. Её лицо было белым, как мел, а глаза горели тем самым неестественным голубым светом. — Нужно идти. Сейчас. Пока они не вернулись с подкреплением. — Ты даже стоять не можешь. — Могу. — она сделала шаг, пошатнулась, и Беллами подхватил её за талию. — Отпусти. — Нет. — он прижал её к себе. — И не проси. — Блейк… — Заткнись и иди. Они двинулись вперёд — Беллами поддерживал Нову, та опиралась на него, стиснув зубы. Кровь сочилась сквозь повязку, капая на землю. Остальные следовали за ними, оглядываясь на лес. *** База. Час спустя. Они нашли её. База оказалась реальной — полуразрушенный бункер, вросший в землю, с массивными металлическими дверями и следами былой мощи. Стены покрывала ржавчина, но бетон был толстым — даже в ядерную зиму здесь можно было укрыться. — Взломай, — сказал Беллами, опуская Нову на землю у входа. Она достала из кармана небольшой электронный прибор, приложила к замку. Тот пискнул, замигал красным, потом зелёным. Клик. Двери со скрежетом поползли в стороны. Внутри было темно, сыро и пахло плесенью. Но работал аварийный генератор, и в одной из секций нашлись консервы, вода, медикаменты и даже несколько старых винтовок. Люди расселись по углам, кто-то плакал от облегчения, кто-то просто падал на пол и засыпал. Кларк организовала импровизированный лазарет в дальней комнате. Нова сидела у входа, прислонившись спиной к стене. Её рука всё ещё болела, несмотря на стабилизатор. — Ешь, — Беллами сел рядом, протянул ей банку тушёнки. Она взяла, но не открыла. — Почему ты не бросил меня там? — спросила она, глядя в темноту коридора. — Я была ранена. Я замедляла вас. Логичнее было оставить меня. — Логика не всегда правильна, — ответил Беллами. — Иногда нужно поступать по-человечески. — Я не человек. — Ты ошибаешься. — он повернулся к ней, и в свете аварийной лампы его лицо казалось вырезанным из камня. — Ты боишься. Ты чувствуешь боль. Ты сомневаешься. Это и делает тебя человеком. Оружие не сомневается. Нова смотрела на него долго, очень долго. Потом открыла банку и начала есть. — Ты странный, Блейк, — сказала она между глотками. — Знаю. — Но, может быть… не самый плохой человек, которого я встречала. Беллами усмехнулся. — Это комплимент? — Не знаю. — она доела, отставила банку. — Но, возможно, когда-нибудь я дам тебе настоящий. Если мы оба выживем. Он хотел ответить, но она уже закрыла глаза, прислонившись к стене. Впервые за много дней Нова заснула — не отключилась от истощения, а именно заснула. Рядом с ним. Беллами смотрел на её бледное лицо, на шрамы, которые виднелись из-под ворота рубашки, на то, как её пальцы даже во сне сжимают рукоять клинка. Она была монстром. Но, возможно, монстры тоже заслуживают шанса. *** Флешбэк. Восемь лет назад. Ковчег. Она была маленькой. Очень маленькой. Ей только исполнилось двенадцать, но она уже убила шесть человек. Шесть. Она помнила их лица — расплывчатые, как в тумане. — Ты должна быть быстрее, — говорил инструктор, высокий мужчина с безжизненными глазами. — Медленные умирают. Она стояла посреди тренировочной комнаты, сжимая в руках пластиковый нож. Её тело болело от бесконечных тренировок, но она не жаловалась. Жалобы наказывались. — Сегодня у тебя новое задание, — инструктор нажал кнопку на пульте, и стена за его спиной стала прозрачной. За стеклом была комната. В комнате — женщина. Светлые волосы, заплетённые в косу. Голубые глаза, как у Новы. — Это твоя мать, — сказал инструктор. — Она предала Совет. Она пыталась сбежать. Ты должна убить её. Нова замерла. Впервые в жизни её тело не слушалось. — Я не могу, — прошептала она. — Можешь. Ты должна. Или мы убьём тебя и найдём другую. Она смотрела на женщину за стеклом. На мать, которую никогда не знала. На ту, кто родил её, кто подписал бумаги, кто потом пожалел. — Прости, — прошептала Нова, и дверь в комнату открылась. Она не помнила, что было дальше. Помнила только крик. Один крик. А потом тишину. Когда она вышла, на её руках была кровь. Инструктор кивнул. — Хорошо. Теперь ты готова. Она никогда больше не плакала. *** База. Глубокая ночь. Нова проснулась от кошмара. Ей снилась мать. В который раз. Она сидела, прижимаясь спиной к холодной стене, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось, как бешеное. Руки тряслись. — Тише, — раздался голос рядом. Беллами сидел в двух шагах, глядя на неё. Он не спал. Возможно, вообще не ложился. — Тебе приснилось что-то, — сказал он. — Не твоё дело, — ответила Нова, отворачиваясь. — Нова. — Я сказала — не твоё дело, Блейк. Он встал, подошёл и сел рядом — так близко, что она чувствовала тепло его тела. — Расскажи, — тихо сказал он. — Не потому, что я должен знать. А потому, что тебе нужно выговориться. — Мне ничего не нужно. — Врёшь. Она посмотрела на него. В тусклом свете его глаза казались почти чёрными. В них не было страха. Не было жалости. Только упрямство. — Ты не отстанешь? — спросила она. — Нет. — Тогда… — она замолчала, собираясь с мыслями. — Мне снилась моя мать. Я убила её. Мне было двенадцать. Беллами замер. Он ожидал чего угодно, но не этого. — Совет приказал? — спросил он. — Да. Она пыталась сбежать. Они хотели, чтобы я доказала свою лояльность. — Нова смотрела в стену, не видя её. — Я вошла в комнату. Она улыбнулась мне. Сказала: «Ты так выросла». И я… — её голос дрогнул. — Я убила её. Три удара. Сердце, горло, глаз. Она умерла быстро. Я умела делать быстро даже тогда. — Ты не хотела. — Это не важно. Я сделала. — она повернулась к нему. — Теперь ты знаешь, какой я была. Какой я осталась. Убийцей. Даже собственной матери. Беллами молчал. Он хотел сказать, что она не виновата, что её заставили, что она была ребёнком. Но слова казались пустыми. — Ты плакала? — спросил он. — Нет. — Тогда? — Ничего. Я вышла, вымыла руки и пошла на следующую тренировку. — она усмехнулась. — Знаешь, что самое страшное? Я не чувствовала ничего. Ни боли, ни вины, ни облегчения. Просто пустоту. Как будто внутри меня выжгли всё, что могло чувствовать. — Но сейчас ты чувствуешь. — Сейчас — да. — она посмотрела на свои руки. — И это пугает меня больше, чем любой враг. Беллами медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. Нова вздрогнула, но не отстранилась. — Ты не одна, — сказал он. — Здесь, на Земле, тебе не обязательно быть оружием. Ты можешь быть просто человеком. — Я не знаю, как. — Научишься. У тебя есть время. Она посмотрела на его руку, потом ему в глаза. — Ты дурак, Блейк, — тихо сказала она. — Знаю. — Но, может быть, именно такие дураки и нужны этому миру. Она не убрала руку. Они сидели так долго, очень долго, глядя в темноту. И впервые за много лет Нова не чувствовала себя одинокой. *** База. Утро следующего дня. Солнце пробивалось сквозь трещины в бетонных стенах. Люди просыпались, осматривались, начинали понимать, что они в безопасности — хотя бы на время. Кларк обходила раненых. Сегодня их было больше — двое с лихорадкой, трое с глубокими порезами, один со сломанной рукой. Но все живые. Все дышали. — Как она? — спросил Беллами, подходя к лазарету. — Стабильно, — Кларк кивнула на угол, где Нова сидела, прислонившись к стене. Её плечо было перевязано, но она уже перебирала оружие — проверяла клинки, чистила пистолет. — Её регенерация работает, но медленнее, чем обычно. Она истощена. — Она не спала несколько дней. — Несколько? — Кларк подняла бровь. — Беллами, она не спала почти неделю. Я проверила её пульс, давление, рефлексы. Она на пределе. Ещё одна такая атака — и она может не встать. — Что ты предлагаешь? — Отдых. Еда. И чтобы кто-то следил за ней, когда она спит. — Кларк помолчала. — Ты знаешь, что у неё на шее? Там порт. Как у пациента на капельнице. — Стабилизатор. Без него её способности выходят из-под контроля. — Это наркотик? — Лекарство. — Беллами посмотрел на Нову. — Она говорила, что без него у неё начинаются галлюцинации, тремор, потеря контроля. Она становится опасной. — Ещё более опасной, чем сейчас? — Представь себе. Кларк вздохнула. — Ладно. Присмотри за ней. А я пойду проверю запасы еды. Она ушла, оставив Беллами одного. Он подошёл к Нове, сел рядом. — Кларк сказала, ты должна отдохнуть. — Кларк слишком много болтает, — ответила Нова, не поднимая головы. — В этот раз она права. — Беллами вытащил из рюкзака банку с водой и протянул ей. — Пей. — Я не хочу. — Это не обсуждается. Нова подняла голову. В её глазах мелькнуло раздражение, смешанное с усталостью. — Ты всегда такой упрямый? — Всегда. — Тогда ладно, — она взяла банку и сделала глоток. — Но если ты скажешь мне «я же говорил», я зарежу тебя твоим же ножом. Беллами усмехнулся. — Договорились. Они сидели молча, слушая, как бункер наполняется звуками жизни — шагами, голосами, смехом. Впервые за долгое время смехом. — Беллами, — позвала Нова. — М? — Спасибо. За вчерашнее. Ты мог меня бросить. Не бросил. — Я же говорил тебе. Ты не одна. — Знаю. — она помолчала. — Это странно. Привыкать к тому, что кто-то рядом. — Привыкай. У тебя есть время. Нова посмотрела на него. В её глазах — всё ещё холодных, всё ещё чужих — мелькнуло что-то тёплое. — Может быть, — сказала она. — Может быть. *** База. Вечер. Беллами организовал дозор — по два человека у каждого входа, смена каждые три часа. Люди поели, помылись (насколько это было возможно в условиях бункера) и начали обустраиваться. Нова сидела у входа, глядя в темнеющий лес. Её плечо болело, но стабилизатор делал своё дело — рана затягивалась, хотя и медленно. — Не спится? — раздался голос Октавии. Девушка села рядом, кутаясь в куртку. — Не хочется, — ответила Нова. — Из-за кошмаров? — Из-за всего. Октавия помолчала. — Беллами рассказал мне про твою мать, — тихо сказала она. — Это ужасно. — Не нужна мне твоя жалость. — Это не жалость. — Октавия повернулась к ней. — Это понимание. Я знаю, что значит, когда тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь. Меня шестнадцать лет держали под полом. Не могли выйти, не могли говорить, не могли жить. А мой брат… он делал всё, чтобы защитить меня. Но иногда защита — это тоже клетка. Нова посмотрела на неё. В глазах Октавии горел огонь — такой же, как у Беллами, но другой. Более яркий. Более опасный. — Ты сильная, — сказала Нова. — Сильнее, чем думаешь. — Я знаю. — Октавия усмехнулась. — Я просто жду, когда остальные это поймут. Она встала, отряхнула штаны. — Спокойной ночи, Стейдон. — Спокойной ночи, Октавия. Октавия ушла, и Нова осталась одна. Но теперь одиночество не давило. Рядом были люди. Странные, шумные, непонятные — но живые. Может быть, Земля и не была раем. Но, возможно, это было начало.