Часть 8

Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Льюис стоял посреди комнаты. Костюм сидел идеально, но Нико хотелось снять его. Сейчас. Прямо здесь. Он подошёл вплотную. Взял Льюиса за подбородок. Заставил смотреть в глаза. — Ты весь вечер был на виду, — голос Нико низкий, хриплый. — Все эти девушки. Парни. Преподаватели. Они смотрели на тебя. Хотели тебя. — Я не смотрел на них, — Льюис дышал часто. — Только на вас. — Знаю, — Нико провёл большим пальцем по его нижней губе. Льюис вздрогнул. — Но они не знают, что ты мой. Они думают, что ты свободен. — А я свободен? — Нет, — Нико усмехнулся. — Ты мой мужчина. И я собираюсь напомнить тебе об этом. Он рванул галстук. Узел развязался. Нико стянул его с шеи Льюиса, бросил на пол. Потом взялся за пуговицы рубашки — быстро, почти грубо. Расстегнул одну. Вторую. Третью. Льюис стоял, не дыша. — Вы… вы раздеваете меня, — прошептал он. — Да, — Нико расстегнул последнюю пуговицу. Стянул рубашку с плеч. Она упала на пол. — И буду раздевать. Каждый день. Каждую ночь. Пока не привыкнешь. Льюис остался в майке. Нико провёл ладонями по его плечам, по ключицам, по животу — поверх тонкой ткани. Льюис выдохнул, запрокинул голову. — Нико… — Молчи. Нико наклонился. Прижался губами к его шее. Не поцеловал — вдохнул. Провёл носом вверх, к уху. Льюис вздрогнул. Мурашки побежали по спине. — Ты пахнешь так, что я схожу с ума, — Нико говорил в его кожу. — Я хочу тебя. Весь. Здесь. Сейчас. Он начал целовать шею. Медленно. Со вкусом. От ключицы к ямке у горла, от ямки к мочке уха. Губами — мягко, но с напором. Льюис выгнулся, пальцы вцепились в рубашку Нико. — Ах… — выдохнул он. — Нико… — Не останавливай меня, — Нико прикусил мочку его уха. Легко. Почти невесомо. Льюис всхлипнул. Руки сами обвили шею Нико. — Это… это слишком… — прошептал он. — Недостаточно. Нико поцеловал его в уголок губ. Потом в другой. Потом — в губы. Коротко, жадно. И снова вернулся к шее. Спустился ниже. Поцеловал ямку между ключицами. Льюис выгнулся дугой, пальцы запутались в волосах Нико. — Вы… вы меня убьёте, — простонал он. — Умрёшь счастливым, — Нико поднял голову. Посмотрел на него. На раскрасневшееся лицо, на влажные губы, на глаза — тёмные, блестящие, полные желания. — Я хочу тебя. — Я ваш, — Льюис дрожал. — Весь. Весь ваш. Нико обнял его. Крепко. Собственнически. Одной рукой — за талию, второй — за затылок. Прижал к себе так, что Льюис почувствовал каждую мышцу, каждое дыхание. — Повтори, — шепнул Нико в губы. — Я ваш мужчина, — выдохнул Льюис. — Ещё. — Я ваш мужчина! — громче. С вызовом. Со страстью. — Ещё. — Я ваш мужчина! — Льюис почти кричал. — Только ваш. Ничей больше. Никогда. Нико поцеловал его. Не сдержанно. Не нежно. А так, будто ждал этого весь вечер — и не мог больше терпеть. Глубоко. Тяжело. Со вкусом, от которого у Льюиса подкосились ноги. Льюис ответил. Так же жадно. Так же отчаянно. Пальцы вцепились в спину Нико, сжали ткань рубашки — будто боялся, что тот исчезнет. Нико зарычал в поцелуй. Прижал его к себе — крепко, собственнически. Льюис выдохнул ему в губы. Дрожаще. Шумно. Нико отстранился первым. Тяжело дыша. Лоб к лбу. — Пойдём в спальню, — голос низкий, хриплый. — Я хочу лечь с тобой. Я хочу обнимать тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовал меня. Всю ночь. Они прошли в спальню. Льюис сел на край кровати. Нико стал перед ним на колени. Снял ботинки. Носки. Потом поднялся, расстегнул ремень — металл звякнул тихо. Спустил брюки вместе с майкой. Льюис остался в одних боксерах. Нико смотрел на него сверху вниз. Долго. Тяжело. — Ложись, — сказал тихо. Но так, что ослушаться было невозможно. Льюис лёг. Нико разделся сам — быстро, не отводя взгляда. Лёг рядом. Не просто лёг — накрыл собой. Прижал. Обнял так, что между ними не осталось ни воздуха, ни сомнений. — Смотри на меня, — сказал Нико. Льюис смотрел. В серые глаза. В желание. В человека, который сейчас был с ним — целиком, без остатка. — Я люблю тебя, — Нико провёл губами по его скуле. Горячо. — Не как студента. Не как колючку. Как мужчину, которого я выбрал. Который выбрал меня. Льюис всхлипнул. — Я тоже люблю вас, — прошептал. — Безумно. Нико поцеловал его. Медленно. Со вкусом. С чувством, которое копилось весь вечер, всю неделю, всю их историю. Льюис выгнулся навстречу. Руки сами обвили шею Нико. Пальцы запутались в его волосах. Нико отстранился. Перевернул Льюиса на бок. Обнял со спины. Прижался всем телом. Уткнулся носом в его затылок. Поцеловал плечо. Потом шею. Потом снова ухо — прикусил мочку, чуть сильнее, чем в первый раз. — Ах! — Льюис выгнулся. — Н...нико… — Терпи, — шепнул Нико. Он провёл рукой по его животу — легко, почти не касаясь. Льюис дрожал. Дышал часто, прерывисто. — Вы… вы с ума сошли… — прошептал он. — Да, — Нико уткнулся носом ему в шею. Вдохнул. Поцеловал. — Я схожу с ума по тебе. Льюис закрыл глаза. Чувствовал тепло Нико за спиной. Его дыхание на шее. Его руки — сильные, собственнические, нежные одновременно. — Сладких снов, моя колючка, — прошептал Нико. — Сладких снов, мой прилипала, — ответил Льюис.Он уснул — с улыбкой, без страха, в объятиях своего мужчины. Нико долго не спал. Смотрел на спящего Льюиса. Гладил по плечу. Слушал его дыхание. Мой мужчина, — подумал Нико. — Мой. Навсегда. Он закрыл глаза. И уснул. Нико проснулся первым. Солнце уже светило в окно — золотило шторы, падало на спящего Льюиса. Тот лежал на животе, раскинувшись, волосы разметались по подушке. Дышал ровно. Спокойно. Обнажённое плечо выглядывало из-под одеяла — бледное, с родинкой, которую Нико целовал прошлой ночью. Нико смотрел на него несколько секунд. Не шевелился. Просто смотрел. Он мой, — подумал Нико. — Мой мужчина. Моя колючка. И теперь он спит в моей кровати. Он протянул руку. Осторожно, почти невесомо, провёл пальцами по плечу Льюиса. По родинке. По ключице. Льюис пошевелился. Вздохнул. Не проснулся. Нико улыбнулся. Убрал руку. Встал, натянул футболку, пошёл на кухню. Поставил чайник. Достал две кружки — свою и Льюиса. Из холодильника — яйца, сыр, помидоры. Решил сделать омлет. Льюис вышел через пятнадцать минут — в одной майке, сонный, с взъерошенными волосами. Сел за барную стойку. Посмотрел на сковородку. Посмотрел на Нико. — Ты готовишь? — спросил он хрипло. — Я завтрак готовлю, — поправил Нико. — Для нас. — С каких пор? — С тех пор, как ты переехал. Или ты хочешь яичницу от того, кто умеет только бульон? Льюис засмеялся. — Ты невыносим по утрам. — Я невыносим в любое время суток, — Нико перевернул омлет. — Но ты почему-то до сих пор здесь. — Потому что ты хорошо готовишь, — Льюис потянулся. Майка задралась, открывая живот. Нико посмотрел. Льюис заметил. Поправил майку. — Не прячься, — сказал Нико. — Я не прячусь, — Льюис покраснел. Нико поставил тарелку перед ним. Омлет с сыром и помидорами. — Ешь, — сказал он. — Сегодня много дел. — Каких? — Льюис взял вилку. — Дипломы. Через три дня. Нужно всё проверить. — Ты уже всё проверил сто раз. — Проверю сто первый. Льюис засмеялся. Откусил кусок омлета. — Вкусно, — сказал он. — Я знаю, я же делал. — Нико сел напротив. Они ели молча. Не неловко — уютно. За окном шёл обычный день. Ничего особенного. Просто утро. Просто они вдвоём. — Нико, — сказал Льюис. — Ммм? — А что будет после дипломов? — Что ты имеешь в виду? — Ну… я больше не студент. Ты больше не мой профессор. Мы… мы не будем видеться каждый день в универе. Нико положил вилку. Посмотрел на него. — Ты перестанешь быть моим студентом, — сказал он. — Но не перестанешь быть моим мужчиной. Это разные вещи. Льюис покраснел. — Ты… ты опять. — Я всегда. — Я серьёзно Они сидели на кухне. Допивали чай. За окном шёл обычный день. Нико встал, убрал тарелки.— Мне пора, — сказал он. — Дипломы не проверятся сами. — Я с тобой? — спросил Льюис. — Ты хочешь? — Хочу. — Тогда одевайся, — Нико усмехнулся. — Но без обтягивающего. — А в чём? — В чём хочешь, — Нико подошёл к нему. Взял за подбородок. — Я всё равно не смогу работать. Пока буду с тобой. Но хотя бы помучаешься со мной. Льюис покраснел. Они пошли собираться. Нико — в кабинет, проверять дипломы. Льюис — с ним. Потому что теперь они всегда были вместе. Даже на скучных проверках. Даже на скучных лекциях. Даже когда один из них уже не студент . Аудитория была полной. Другой курс — новые лица, новые имена. Нико стоял у доски, объяснял тему. Студенты слушали, записывали, задавали вопросы. Всё шло как обычно. Дверь открылась. За час до пары. Квартира Льюиса. Льюис стоял перед открытым шкафом. Рубашки. Футболки. Свитера. Всё мимо. — Не то, — бормотал он. — Не то. И это не то.Он уже знал, что сегодня пойдёт к Нико. Знал, что у того пара. Знал, что Нико просил не надевать обтягивающее. Именно поэтому он его и наденет. Льюис усмехнулся своему отражению в зеркале на дверце шкафа. — Ты плохой, — сказал он себе. — Очень плохой. Он перебрал вешалки. Остановился на синем лонгсливе. Тонкая хлопковая ткань, которая сидела как вторая кожа. Он надел его. Повернулся к зеркалу. Лонгслив облегал плечи, грудь, талию — каждую линию, каждый изгиб. — Да, — кивнул он. — Это оно. Дальше — брюки. Чёрные, эластичные, идеально сидящие по ногам. Без единой складки. Льюис натянул их. Посмотрел на себя в полный рост. Улыбнулся. — Нико будет в ярости, — прошептал он с предвкушением. — Он сказал «без обтягивающего». А я надел. И что он сделает? Ничего. Он же на паре. При всех. Льюис представил лицо Нико. Как тот застынет с мелом в руке. Как сожмёт челюсть. Как попытается не смотреть — и не сможет. — Идеально, — сказал Льюис. Потом накинул чёрную джинсовую куртку. Не застегнул. Так, чтобы лонгслив был виден в вырезе. И чтобы в любой момент куртку можно было снять. На всякий случай. Он посмотрел на часы. Ещё сорок минут. — Успею, — сказал он. — Пусть немного помучается в ожидании. Взял ключи. Вышел из квартиры. По дороге в университет Льюис улыбался. Весь путь представлял, как войдёт в аудиторию. Как студенты обернутся. Как Нико поднимет голову. И замолчит. Льюис знал: он перегибает. Знал, что Нико предупреждал. Знал, что потом, возможно, будет скандал. Но это будет потом. А сейчас — сейчас он хотел увидеть, как у профессора Росберга сносит крышу. С первого взгляда... Нико поднял голову. Льюис вошёл. Не спеша. Не пряча взгляд. В синем обтягивающем лонгсливе, который подчёркивал плечи и талию. В брюках, которые сидели идеально. Чёрная джинсовая куртка висела на сгибе локтя — не надета, просто держал. Нико замер на полуслове. Льюис прошёл мимо студентов. Сел на последний ряд. Сложил руки на груди. Улыбнулся. Нико отвернулся к доске. Написал формулу. Стер её. Написал заново. В голове было пусто. — Профессор Росберг, — окликнул студент с первого ряда. — Вы не закончили мысль. — Да, — Нико сжал мел. — Архитектура постмодернизма характеризуется… фрагментарностью. И… игрой с формами. Он посмотрел на Льюиса. Тот сидел, подперев щёку рукой. Улыбался. Куртка лежала на коленях. Нико смотрел на него несколько секунд. Студенты зашептались. Кто-то оглянулся. — Продолжайте, — сказал Льюис одними губами. Нико отвернулся. Продолжил лекцию. Говорил на автомате — сам не понимал, что говорит. Студенты записывали, переглядывались, шептались. Профессор Росберг никогда не сбивался. А сегодня — смотрит в одну сторону, теряет мысль, замолкает посреди предложения. Пара закончилась. Студенты вышли. Аудитория опустела. Нико стоял у доски, сжимая мел. — Ты… — сказал он. — Я, — Льюис поднялся с последнего ряда. Улыбался. — Соскучился. — У меня дипломы, — Нико провёл рукой по лицу. — Проверка. Я не могу… — Я подожду, — Льюис взял куртку. — Можно в коридоре? Нико кивнул. Льюис вышел. Дверь закрылась. Нико зашёл в аудиторию один. Студенты разошлись. Вокруг — тишина. Он сел за преподавательский стол, разложил дипломы. Надо было проверить всё до вечера. Льюис остался в коридоре. Сидел на подоконнике, листал телефон. Ждал. Знал, что Нико не любит, когда мешают. Знал, что лучше не заходить, пока не позовут. Через полчаса дверь приоткрылась. — Заходи, — сказал Нико. Не поднимая головы. Льюис вошёл. Бесшумно. Остановился у двери. — Я не мешаю? — Мешаешь, — Нико взял диплом. — Но всё равно заходи. Льюис подошёл ближе. Встал у края стола. — Я просто посижу, — сказал он. — Тихо. — Ты не умеешь тихо, — Нико поднял голову. Посмотрел на него. На обтягивающий лонгслив. На брюки. На куртку, которую Льюис всё ещё держал в руках. — Раздевайся, — сказал Нико. — Что? — Льюис моргнул. — Куртку сними. Сядь на стол. Смирно. Льюис снял куртку. Повесил на спинку стула. Нико встал. Обогнул стол. Подошёл к Льюису. Тот поднял голову — и не успел ничего сказать. Нико взял его под бёдра. Одним движением. Легко. Будто Льюис ничего не весил. Поднял. И усадил на край стола. Прямо на дипломы. — Ах! — Льюис ахнул. Вцепился в плечи Нико — от неожиданности, чтобы не упасть. — Ты… ты что творишь?! — Сажаю тебя на место, — Нико не убрал руки. Ладони всё ещё держали его бёдра. — Будешь сидеть здесь, пока я не закончу. — Но… но это не… — Это наказание, — Нико перебил. — За то, что специально переоделся, пришёл в обтягивающем. В полную аудиторию. И заставил меня смотреть на тебя вместо доски. Льюис покраснел. Сидел на столе, сжимая пальцы на плечах Нико. — Я… я не заставлял… — Заставил, — Нико убрал руки. Отошёл на шаг. Сел на стул. Взял диплом. — Сиди смирно. Не двигайся. Я проверю дипломы. Если шелохнёшься… — Что? — прошептал Льюис. — Посажу на стол заново, — Нико улыбнулся. — Будешь сидеть до вечера. Я же сказал будешь мучиться со мной Льюис замолчал. Сидел на столе, сжимая край столешницы. Ноги поджал под себя — чтобы не мешали. Нико проверял дипломы. Каждые несколько минут поднимал голову — смотреть на Льюиса. — Ты смотришь, — сказал Льюис. — Проверяю, — Нико не отвёл взгляд. — Я не шевелюсь. — Дышишь громко. — Я не могу не дышать. — Можешь. Терпи. Льюис засмеялся. Нико встал, начал подходить нависая. Приблизился к лицу медленно проходясь взглядом по лицу. Не поцеловал. Остановился в сантиметре от его губ. — Что ты делаешь? — прошептал Льюис. — Дразню, — Нико выпрямился. — Это тоже наказание. Льюис выдохнул.— Ты невыносим. — Я знаю, — Нико сел на стул. — Сиди. Я работаю. Льюис сидел на столе. Красный. Растрёпанный Нико проверял дипломы. И улыбался. Через час Нико закрыл последнюю папку. — Всё, — сказал он. — Я свободен? — Льюис спрыгнул со стола. — Нет, — Нико встал. Подошёл к нему. — Ты наказан до вечера. — Но ты закончил проверку. — А ты ещё не искупил вину, — Нико взял его за подбородок. — Придётся остаться. Льюис выдохнул. — Что я должен сделать? — Ничего, — Нико улыбнулся. — Просто будь рядом. Льюис уткнулся лбом ему в грудь.— Ты невыносим, прилипала. — Я знаю, моя колючка.