Часть 13. Из прошлого с любовью

                                                            «Каждый считает Бои отрядов всего лишь первенством за

лучшее обеспечение и привилегии. Но на деле это что-то большее –

первая репетиция выживания в мире, где даже собственные воспоминания и карты могут оказаться ловушкой»

— Из дневника Бреннана Сорренгейла

      — Сколько швов? — словно не слыша вопроса, перебиваю я.       — Одиннадцать с одной стороны и девять с другой. Не уходи от ответа. Вайоленс, ты превратила апельсины в оружие? — голос Ксейдена сочился скрытым весельем.       — Я работала с тем, что было и, как видишь, осталась жива. — при этом начинаю активно собираться на выход из лазарета. Мне только нотаций Винифред не хватало.       — Не сомневался в твоей способности выживать! Так и быть, раз уж ты – мы - пережили Барлоу — ругать и читать нотации не буду. Я все еще под впечатлением откуда тебе знать было что ему позволят с тобой драться и как ты смогла просчитать его слабости, но одно вижу ясно — как оказалось твою сохранность я не могу никому доверить.       Это что удумал этот сукин сын? Смотря на этот прищур глаз и едва видимые скорбные складки у рта — ничего хорошего.       — О так мы решили поговорить о сохранности и доверии? Разве я не показывала все это время, что я достойна хоть малой толики доверия и мне пригляд не нужен? Разве тебе недостаточно было всех этих боев, испытаний и нападений? — по мере того как я говорила все это, планомерно подползала к краю кровати и собирала свои вещи. Слава богам, рука с порезом болела, но терпимо из-за принятого эликсира. Костюм не пострадал, а значит очередная запрятанная партия вещей останется до следующего раза. — О, нет, погодите-ка.       Страх не от того, что меня кто-то ранил или от того что приставленная тобой тень — Лиам не доложил вовремя, нет, дело в том вечере, так?       — Не придавай большего значения случайностям, чем они того заслуживают. — выражение лица этого мужчины не выражало ровным счетом ничего. — В одном ты точна как никогда, Майри не выполнил в полной мере свое обязательство по твоей охране и оповещении меня о любых угрозах твоей дражайшей персоне, потому отныне все что касается тебя я беру на себя. То, что было тем вечером, было не чем иным как досадной случайностью и ошибкой, навеянной жаждой драконов. Даже если сейчас ты можешь справиться сама со всем, нам служить вместе до конца наших жизней. Хотелось бы, чтобы долгих, знаешь ли.       — О, так я смотрю ты хорошо подготовился, молодец. Да вот только парочка вопросов у меня. Сказал бы тебе Майри перед боем, что бы изменилось? Ты бы бросил свои занятия и пришел отменять бой? Или заменил бы Барлоу собой? Все, чего бы ты добился — это подтверждения пересудов, которые распространяет он и его подхалимы. — на этих словах я поравнялась с Риорсоном, что шагал со стороны в сторону.       — Плевать что думают другие, плевать как бы это выглядело на самом деле! Важно лишь факт выживания так охренительно прекрасно связанных нас!       — Блядь! — Сука, взбесил! Ещё один защитничек на мою голову, мало Аетоса! Я пушечным снарядом вылетела с лазарета мечтая очутиться в тиши моей комнаты. Сумка с вещами оттягивала плечо и это неведомо каким образом заземляло мои мечущиеся мысли.       Следующее утро встретило меня инеем на окнах и сообщением об отмене летных занятий. Погода и вправду была не летной, потому мы, как и другие отряды, заняли зал для спаррингов готовясь к Боям отрядов. Наш винглидер тоже был здесь и вызвал меня на мат.       Весь из себя важный, увешанный не менее чем десятком кинжалов только видимых мне, одетый в боевой комплект и тяжелые ботинки, Ксейден Риорсон представлял то еще горячее зрелище. Благо, на нем была рубашка, что позволило мне удержать концентрацию внимания и не пуститься во все тяжкие.       Оникс глаз холодный и командирский, осанка прямая. Этот мудак что-то явно задумал.       — Своё оружие не бери, Сорренгейл. — Голос прорезал пространство между нами, подтверждая мои догадки. Сейчас будет очередной урок от Ксейдена Риорсона.       — Даже учитывая нашу охеренно-прекрасную связь, - я специально использую его же слова, - не кажется ли тебе, что ты очень щедро увешан оружием, что не есть равными условиями спарринга? Да и рука как-то еще не совсем цела. Пожалуйста, не подумай, что мне не хочется повторить наш прошлый опыт спарринга…       — О, Вайоленс, тебе стоит начинать доверять мне. Да и врагам, откровенно говоря, насрать ранена ты или нет. — говоря это, Риорсон наклоняет голову так, чтобы было видно края метки, где так удобно в тот вечер лежала моя рука. Так, блядь, не думать.       Я складываю свое оружие на лавке у нашего мата и возвращаюсь к нему.       — Без оружия, доволен?       — Едва ли, даже если и завалишь меня сейчас. — ворчит он.       Что же… Я иду к Риорсону на мат, следуя его приглашающему жесту и складывая ноющую боль ранения и ноющих на погоду суставов в самую дальнюю коробку в моих внутренних Архивах. С этим я смогу разобраться потом.       — Мда, на счет врагов даже спорить не буду. Враги они такие, им плевать на все.       — О, премного благодарю. — парень отвешивает шутовской поклон. — И все же, не дать им шанса тебя достать — это первостепенная задача для тебя, а потому ты должна владеть соответствующим оружием. Тем, что идеально подходит под твою руку, твои размеры. Возьми.       И Ксейден протягивает мне один из кинжалов прикрепленных к его груди. Литая черная с серебрением сталь клинка матово сияла в свете ламп зала и была не больше моей ладони, рукоять оплетена кожей и…о, как интересно. Я узнаю этот стиль ковки! Мастер Келах, как давно я не держала ваших работ! Хм…       Взяв в руки протянутое лезвие, я верчу его между пальцев, играю с бликом на кромке и даже успеваю рассмотреть рунную вязь, общий смысл которой сводится для знающих к метке кузнеца и рунам прочности.       — Хорошая работа, однако, ты же знаешь я не могу просто так его забрать. В Квадранте оружие добывают, но не дарят. — говорю я и мельком замечаю его запрятанный интерес к тому, как я разглядывала преподнесенное лезвие.       — Именно потому у нас и спарринг. На мне развешана дюжина таких вот лезвий. Твоя задача - забрать их все.       Я не успеваю хоть что-то ответить как Ксейден налетает, словно ураган. Его стиль боя жесткий и хлесткий, как удары кнута. Скорость даже выше чем у Имоджен и Барлоу, но… Я вижу знакомую систему: уклонение, перенаправление, блок в крайних случаях. Это Сирен-Тай, но не чистый, а такой что прерывается ритмом ударов тяжелых кулаков. Гибкость его массивной фигуры поражала и захватывала дух! Уклон, еще и перехват кинжала.       В его руках лезвие выглядит смехотворно маленьким, но опыт пользования никуда не денешь, потому наша скорость все растет и я даже могу чувствовать направленное на нас внимание с внешних углов мата. Я не отвлекаюсь, моя цель забрать первый клинок.       Бой, кажется, идет уже вечность, когда мне удается подбить его ногу и выкрутить рукоятку с ладони и тут же в развороте приставить лезвие к его шее не нанося вреда.       — Хм, первый твой. Ускорься, или бой будет неудобно длинным.       — Кажется у кого-то есть планы на вечер. Я могу вести бой достаточно долго, но не разочарую этот план. — С подколкой отвечаю, переводя дыхание. Его глаза — чистый шторм после намека.       Как только мы разошлись, я не даю ему опомниться и кидаюсь в бой. Мои шаги мелкие и удары, кажется, не достигают цели, но каким-то образом я вытаскиваю еще два кинжала с ножен на его груди, прежде чем туда врезается моя спина. Ноздри тут же наполняет запах мяты, кожи и чего-то его. В местах соприкосновения наших тел мурашки по коже маршируют туда-сюда, но виду подавать нельзя. Это не твои эмоции, это Тейрна. Черти б его драли, моралист хренов.       Наши тела распадаются в разные стороны мата, и мы опять кружимся вокруг да около. Наверное, в моих глазах появилось что-то такое, что заставило этого мужчину искривить в усмешке свой чертов рот. Но, Зинхал меня наверно еще помнит раз Ксейден Риорсон все еще не сказал ни слова.       Целюсь левой в скулу- уводит в молоко, правой поднырнуть под его руку и ударить в подбородок- опять мимо. Этот…арх… просчитать ломаный наваррским боем Сирен-Тай Ксейдена не возможно и потому я в растерянности не замечаю как лечу спиной на твердую поверхность мата. Это мое наказание за невнимательность и, по правде говоря, я ждала что удар вышибет из меня воздух, но… я под собой чувствую его руку и наши глаза фиксируются друг на друге. То, с какой легкостью он уложил меня и то, как именно он уложил меня поражала, ужасала и … заводила, судя по той твердости, что упирается мне в бедро.       «Контроль, Серебристая. Не забывай цель этого представления» - голос Тейрна прорезает пелену жара, что поднимается от места соприкосновения наших тел.       — Какие приемчики, винглидер. — Мой голос — это чистый мед, пока я пытаюсь продумать план выхода из этой ситуации. — Чего же вы хотите достичь ними?       — Не играй, а продолжай разоружать. На мне еще около десятка кинжалов, так что советую поспешить. — говорит с подколкой Риорсон, поднимая шрамированую бровь. — Разве что ты не в курсе, что делать с противником, когда он на тебе. Но, кажется это уже совсем другой вопрос.       — О, я знаю точно, что делать с тобой на мне. — огрызаюсь я, не забывая активно вытаскивать с ножен кинжалы и отбрасывая подальше.       Затем, шепот в ухо:       — Поверь, Вайоленс, тебе не понравятся последствия, если попытаешься меня сдвинуть.       — А что если понравятся, если я их жду? — тянусь к еще одному кинжалу и поворачиваюсь так, чтобы если не губами так горячим дыханием задеть его ухо.       Ксейден дергается в сторону, его глаза горят тем пламенем, что мне точно говорит — он знает о том, в какой позе мы.       Плевать что весь Квадрант на нас смотрит, все на что направлено мое внимание — это мужчина, нависший над мной. Если мои подсчеты верны — мне осталось достать не больше двух штук с ножен на его бедрах.       — Обезоружь, прежде чем мы это проверим.       — Никогда не считала тебя любителем гулять голышом.       — А ты проверь - и сама все узнаешь. — его ониксовые глаза замерли на моих губах. Черт, плевать на зрителей, пусть он меня поцелует.       — Разве тот вечер не был ошибкой, Ксейден?       — Так и есть, ошибка. Я лишь учу тебя, что ножи не единственный способ обезоружить противника. А теперь скажи мне, Вайоленс, ты обезоружена?       Ах ты ж, хитрый засранец! О, Ксейден, то что ты уверен в своей победе над мной еще не значит что я ее так просто тебе отдам. Сражаться против тебя силой- дохлый номер, но сместить фокус…       Я начинаю медленно, используя все доступные моему телу уловки, смещаться под Риорсоном к последнему креплению на бедре. И когда поза дала простор повернуться под правильным углом, я лизнула маленькое местечко у его уха прошептав:       — Никогда, Риорсон. — Качнувшись вперед, пока он утратил контроль над происходящим, я переворачиваю нас так, что теперь сижу на его животе. — Я никогда не бываю безоружна.       Его глаза — чисто ад во плоти, то, что подпирает мне зад дарует простор для фантазии, но все что я делаю — это машу последним кинжалом перед его лицом:       — Это последний. Спасибо. — и мило так улыбаюсь, начиная подъем, но… Лезвие выпадает из руки и летит к остальным на край мата. Движение незаметно, и я не успеваю среагировать. Мгновение, и я опять на спине, а он между моих ног.       — Ты ведешь грязную игру, Вайоленс, но мы поработаем над твоим фокусом и техникой. — желудок сделал сальто от скрытой угрозы — А теперь, еще раз. И на этот раз докажи, что нападаешь с целью убить.

* * *

      Февраль сливается в единое пятно из занятий, тренировок и вечно недовольной морды Дейна. А надо отметить, что недовольный он был буквально всем: Ксейден забирает на дополнительные занятия по полетам — «при всем уважении, сэр…», тренировочный спарринг закончился в ничью — и сразу выражение утиной попки на лице Аетоса расцветает буйным цветом.       Тренировки на матах тоже имеют свои плоды: я оттачиваю свой стиль боя и теперь еще увереннее могу противодействовать таким шкафам как Ксейден, Лиам и даже Гаррик.       И как бы я Риорсона не провоцировала, что бы я не делала, между нами больше не было тех вспышек страсти как в тот спарринг за новое оружие под мою руку.       Тевис, к слову, оказался отличным спарринг-партнером и тем еще зубоскалом, который прекрасно видел все мои особенности. Нестабильность суставов и способы их фиксации, неправильные или не подходящие углы атаки – все это было поводом отвесить очередную шутку или колкость. Что странно, не настолько обидную чтобы записать во враги, но достаточную, чтобы задуматься и искать пути исправления и улучшения.       — Ну вот опять, Сорренгейл, — перехватывая мой кинжал, неизменно скалился он. — Если ты продолжишь так широко махать руками, Ксейден прилетит нас спасать раньше, чем я успею моргнуть. А мне потом слушать его лекции о том, как я «травмирую его драгоценную ношу».       Я лишь злобно шипела, перекатываясь через плечо и используя руны на костюме, чтобы в моменте смягчить нагрузку на локоть, но в глубине души была благодарна за эти изнурительные уроки. А стеб над нашим винглидером — это вообще отдельный разговор. То, что наш командир секции — это аналог Ридока в окружении Ксейдена, стало ясно буквально на второй тренировочной сессии, когда Гаррик назвал Риорсона «медвежонком».       Этот увалень неведомым мне образом умудрялся, не выходя из делового настроя, пропесочить каждый момент защитной реакции лидера крыла в наших спаррингах и не только. Да, мы и это пережили. Шаг за шагом, удар за ударом время шло, и мы все ближе были к концу учебного года.       Март в этом году был необычно снежным и каждое утро наваливал футы снега, которые приходилось чистить перед каждым построением и не единожды, если день был снежным. А бывали и такие дни, когда драконий след на моей спине, обычно не беспокоивший меня от слова совсем, начинал жечь так, что мне хотелось выпрыгнуть из собственной кожи, лишь бы это прекратилось. В такие моменты я очень четко осознавала, что моя печать уже три месяца спит мертвым сном и даже не думает проявляться.       «Всему свое время, Мудрая Серебристая. Всему свое время.» - голос Тейрна, как всегда кстати прорезался в моменты, когда подобные мысли затягивали меня в уныние. Построение, как и практически всегда, шло своим чередом. Капитан Фитцгиббонс зачитывал имена с холодного пергамента:       — Шарла Гюнтер… и Мушин Веди. Да упокоит Малек их души.       Список с каждым разом становился длиннее, а кадетов в строю все меньше, что было подтверждением той пламенной речи нашего крылатого лидера, когда мы только перешли Парапет. После построения мы с Рианнон тихо переговаривались об услышанном:       — Веди? – в никуда задаю вопрос.       — Ты не слышала? Его печать проявилась на уроке Карра. Он не выдержал огонь.       — Он сгорел сам? — уточнила я.       — Да. Карр думал, что он справится, но огонь оказался сильнее, — сказала Ри, шагая дальше.       — Вспыхнул мгновенно, — добавил Ридок. — Наверняка ты рада, что твоя печать молчит.       Ага, просто пылаю от счастья! А на деле, моя «молчаливая» печать была проблемой. Способность, о которой я не могла говорить, не делала меня сильнее. Я выглядела слабой — именно такой, какой меня считала мать. Печать зависела только от меня, и я не справлялась.       Что-то внутри меня, словно затвор, отделяло ту бурную реку от высвобождения.       И всё же я допускала: возможно, моя способность просто слишком отличается от обычных.       — Хочется прогулять уроки, — пробормотала Рианнон.       — Никто не прогуливает, — сказал Дейн. — До Битвы отрядов осталось мало времени.       Имоджен фыркнула:       — Второе крыло всё равно нас обойдёт. Их отряд из Хвоста проходит Полосу лучше всех.       — Мы победим, — уверенно сказала Сианна. — Даже если Сорренгейл замедляет нас и по силе, и по темпам.       — Прекрасно, — я скрестила руки.       Но закрываться я умела лучше всех — та магия, что была у меня и те наставления Тейрна позволяли мне выделывать вещи покруче чем перенос предметов или заправка ручек. Но разве я настолько глупая показывать всем мои тайны?       — Навыки Рианнон компенсируют многое, — продолжила Сианна. — Лиам и Хитон сильны на матах. Остались манёвры и задание от командиров крыльев.       — Вас осталось десять, — сказал Дейн. — С нами двенадцать. Мы отстаём от других, но справимся.       Дейн говорил это с таким видом, будто ему не было дела до людей, а важна лишь победа, которую можно было бы вписать в досье. Хотя, если так подумать, этот вывод не так далек от истины, учитывая, какие амбиции играли в этом парне все время. Дейну крайне важна наша победа чтобы получить заветное место Винглидера.       Реальность же этой возни, если верить дневнику брата, была немного другой. Важна была командная работа и то, на сколько командиру отряда удалось ее построить и сплотить сам отряд, чего в нашем случае днем с огнем сложно было найти.       На прошлой неделе двое новичков погибли, когда у одного проявилась печать. Ридока едва не утянуло, но он отделался обморожением и из переведённой группы остались только Надин и Лиам. Басгиат снова собрал кровавую жертву.       — Чтобы справиться, нужно учиться, — сказал Дейн, глядя на меня. — Тебе особенно. Печать бы помогла, знаешь.       Он всё ещё колебался, кем меня считать — первогодком в его подчинении или той, с кем вырос. Это раздражало, впрочем, как и все в нем в последнее время.       — Сегодня она пропустит урок Карра, — сказал Ксейден, появившись за Сойером.       — Нет, не пропущу, — ответила я, покачав отрицательно головой чисто из приципа.       — Если у крыла нет задач для кадета Сорренгейл, ей нужно развивать силу, — возразил Дейн.       — Она ничего не покажет на этом уроке, — холодно сказал Ксейден. — И у крыла есть дела важнее.       Дейн не знал, что он тренировал меня и в силе тоже.       Риорсон вздохнул, возведя очи горе:       — Во славу Данн… — Он протянул мне часы. — Возьми, Сорренгейл.       Я сосредоточилась. Сила поднялась внутри ровно и контролируемо. Я сформировала магическую руку — небольшую, но точную — и протянула её к Ксейдену. Сначала магия упёрлась в сопротивление, затем преграда поддалась. Я удержала конструкцию и сомкнула мысленный кулак на часах.       Они оказались достаточно тяжелыми, чтобы реально ощутить вес в моих пустых руках, но не настолько, чтобы сразу упустить. Кругляш часов проплыл воздухом от большой руки Риорсона к моим ладоням и я улыбнулась Дейну и другим.       — Видишь, вроде как получается.       Аетос попытался было что-то возразить, но взгляд винглидера прекратил любые попытки, и он повел меня прочь от отряда в сторону казарм. На мой недоуменный вопрос о летной погоде, ответом мне было что-то о том, что третий курс летает сейчас и с ним ничего не случилось еще, а нас профессора жалеют и дают больше времени на установление связи с драконом, изучение печатей и подготовку к Боям. Еще толика удивления в моей груди поселилась после того, как мужчина как истинный джентльмен открыл двери и пропустил перед собой, сказав что-то, на мой недоуменный взгляд, о манерах, вдолбленных отцом.       — Так значит, в следующем году я попаду на фронт? – спрашиваю я, разрывая тишину тоннеля и глядя на резные черты лица парня, на которых играл свет магических светильников.       — Определенно, да. Неизвестно, сколько времени смогут провести порознь Сгейл и Тейрн, а потому нам придётся пойти на некоторые жертвы, чтобы угодить их желаниям и потребностям.       То, как были сказаны эти слова прекрасно отражало отношение Ксейдена к этому месту. И мне не в чем его винить, ведь будь я на его месте и проведя три года в этой адовой фабрике смерти тоже поспешила бы убраться отсюда после выпускного и не возвращалась бы в эти стены с периодичностью раза в несколько дней. Боги! А ведь я тоже вскоре займу его место: проблемы третьего курса, выпускной, распределение…на которое я сама не буду иметь влияния, потому что это решат наши драконы…       Мы шли мимо Полосы, где гоняли кадеты Второго крыла.       — Мда, не щадит их Винглидер, не щадит. А ты, Ксейден, не думал загнать свои отряды сюда?       — Не разочаровывай меня, Вайоленс. Тут и в хорошую погоду не рай для кадетов, что уж говорить про теперь. И даже если говорить о Боях отрядов и Военных Играх… Когда я был первогодком, тоже был уверен в важности победы здесь, к третьему же взгляды меняются…       Так мы держали свой путь к Летному полю, говоря об испытаниях, боях и вариантах выжить.       По лестнице перед нами уже кто-то шел, так что мне не оставалось иного как отступить и пропустить встречного. И какого же было удивление, когда нам на встречу спускалась любопытная компания: Панчек, полковник Аетос собственной персоной и генерал Сорренгейл.       К последней у меня едва не вырвалось заветное «мама», благо сумела вовремя смолчать.       — Вольно, кадеты. – с доброй улыбкой окинув нас взглядом заговорил полковник.       — Вайолет, какая приятная неожиданность видеть тебя в добром здравии! Отлично выглядишь! А эти летные линии. Много летаешь, да? – щебетал этот человек.       —Благодарю. Да, сэр. Тейрн, как второй по мощности дракон в Наварре, просто требует от своего всадника соответствовать. – роль дурочки и вперед, Вайолет. – Кстати говоря, у Дейна тоже все отлично. Он мой командир отряда в этом году.       — О, он рассказывал, дорогая. Как и о том, что этот год для вашей дружбы выдался не самым радужным, говорил, что была ссора. Не хотелось бы видеть ваш разлад в отношениях, Наварра нуждается в воинах с крепкими связями между собой.       —Ох, поверьте, сэр, мне этот разлад удовольствия тоже не принес. Так много опасности и стресса… - я все дальше и дальше веду свою роль и не смотрю на зрителей, ведь стоит мне только отвлечься, и игра будет испорчена, а ведь генерал еще не вступила в игру и чего от нее ожидать могут ведать только боги.       —Мира спрашивала о тебе, когда мы были проездом в Южном крыле. – дробно покачивает головой этот пройдоха и меняет тему. – Не переживай, на втором курсе ты получишь право переписки и сможешь писать ей хоть каждый день. Могу только предположить, как ты скучаешь по ней.       —Каждый день, сэр, каждый день. – отвечаю я в том же духе. Тяжко давить чувства, что всплывают при упоминании ее. Легче вести этот разговор представляя, что ее нет на тех форпостах и в этом разговоре.       —Ма…Генерал Сорренгейл, здравия желаю! – кивнула головой я, хотя в груди был тотальный пожар, когда она к нам подошла ближе.       Чуть более восьми месяцев прошло с той встречи в кабинете, где у нас состоялось хоть что-то похожее на разговор. Все это время Лилит Сорренгейл истово воплощала свои слова в реальность. И я прекрасно это понимала, соглашалась, не возмущалась. Мне известно о том, что она при должности и все такое, но знание не уменьшает того подлого заветного желания хоть немного, но таки получить мамы за это время.       — Кадет Сорренгейл, приятно видеть вас. Наслышана о вашей связи с Тейрном. Как, собственно, и о том, что печать таки не пробудилась еще. Очень жаль будет потратить такой ресурс в пустую, не находите? – с истово генеральским холодом в голосе говорит она.       — Стараюсь изо всех сил, но пока еще жду ее проявления. – киваю.       — Вы уж постарайтесь, кадет. Это будет настоящая трагедия перечеркнуть поколения достойных представителей фамилии из-за какой-то…слабости. Собственно, как и окружение в котором вы находитесь… - на этих словах она презрительно окинула взглядом Ксейдена, что стоял рядом.       — О, разве? Наши драконы так не считают, генерал. К счастью или сожалению, но мы связаны на всю оставшуюся службу.       Я видела как Риорсон попытался было что-то сказать матери, но это было бы совсем не к месту. Этот словесный бой уже имел своего участника и это был совсем не он. Как бы ни хотелось ему это признавать, но я в курсе наличия уговора между ними и еще раз вытягивать его из прошлого, особенно в компании этой гиены, что готов перегрызть горло своему начальству лишь бы занять тепленькое местечко…       — Что же, это досадное происшествие. Будем надеяться, что ваша печать, кадет, проявится довольно скоро и будет хотя бы достаточно выдающейся, чтобы перекрыть досадность того общества, в котором вы находитесь.       — Всенепременно, генерал Сорренгейл, всенепременно.       — Джентльмены, дела не ждут.       — Честь имею. – мы в два голоса попрощались с этой компанией и продолжили путь дальше.       На лице Ксейдена можно было прочитать тот монолог, который он готов был выдать: о холодности наших с матерью отношений, о ее осведомленности о моей жизни и тех нападениях, которые я уже пережила и о том, что, возможно, еще ожидается. Хвала богам, парню хватило такта не говорить ничего.       А вскоре нас встречали драконы. И то что я увидела на Тейрне заставило меня сначала замедлить свой шаг а затем и вовсе остановиться повернувшись лицом к парню, что прятал улыбку в уголках губ, с одним лишь вопросом:       — Какого хрена?!       О, вопрос очень логичный и точный, тот, о чем я думала все время как связалась с этим громадным черным исполином. Ведь мой дракон стоял на летном поле в упряжи, что в месте естественного седла на его теле переходило в нечто, что издали напоминало седло для лошади, но с огромными изменениями! То, о чем в первую очередь я собиралась писать после завершения моего первого года здесь, уже было исполнено и я, право слово, не знала, что тут сказать. Потому что так или иначе, а Ксейден Риорсон, одел на моего дракона седло, что помогло бы мне летать и заклинать если бы я могла просто так принять его и не обременяя себя услугой…       — Прежде чем что-то сказать, Вайоленс, позволь мне напомнить тебе что я тебе задолжал как минимум одну услугу за сокрытие моей тайны. Так что можешь считать воплощение системы на Тейрне как исполнение таковой. Крылу нужны все его кадеты и все драконы в полной их силе.       —Боги милосердные! Тейрн… так вот почему ты в ту ночь так хихикал надо мной! Ты знал!       —Я видел твои поиски и оценил то, что ты спросила мое мнение. Но ты лишь слегка опоздала. И по правде говоря, Теневой меня знатно позабавил, уговаривая на эту конструкцию и ее примерки.       — Откуда ты… погоди… Лиам говорил что-то о поисках что ты вел раньше… Так ты, получается, искал информацию…       — Это уже не совсем важно. Главное, результат на драконе. Так что, вперед. Опробуй его и скажи все ли в порядке или стоит что-то добавить. По правде, я бы и сам все проверил, но…       — Ты сядешь на меня лишь тогда, когда плоть моя сгниет без остатка и останутся только мои кости! Скажи спасибо что я не сжег тебя на моменте примерок тех пыточных ужасов. - проворчал Тейрн.       — Ну, прости, как-то тяжко проектировать конструкцию, когда ты постоянно рычишь и плюёшься огнем.       — Те варианты были не пригодны, а последний вариант дергал мои чешуйки на груди. Конечно, я и сжег их. Да и ладно об этом. Взбирайся в седло, Серебристая!       — Один вопрос. А как…       —С седлом я смогу справиться сам, тебе не о чем волноваться. – и уже только мне лично. – И для нее крепления здесь тоже есть. Он догадывается, но и спросить не посмеет. А когда и наберется храбрости – Золотая предстанет сама во всем своем величии.       Ох, святая Данн, мне стоило множества усилий не засмеяться в тот момент. Что же. Не будем заставлять большого парня ждать дольше.       В том и последующих полетах я могла ясно чувствовать, на сколько свободнее себя вел мой дракон в небе, как легче ему было летать и как сила внутри меня легче и свободнее струилась и текла.

* * *

      — Сдавайся! – голос Ри звенел на весь зал, когда она кричала всаднику из Второго крыла с кем дрался Лиам. Тот парень яростно пытался выползти из медвежьих объятий блондина, пока последний выворачивал его спину так как не может гнуться спина любого человека. А через несколько секунд, яростно колотящая по мату рука сказала все еще до финального свистка судьи.       Азарт и кураж бурлящие в крови были надежными спутниками всего этого соревновательного дня.       Толпа, собравшая за моей спиной, напирала и давила, и стоило огромных сил не поддаться ей, чтобы не быть выброшенной на мат, где как раз заканчивал свой бой последний из нашего отряда. После победы Лиама мы поднимемся с двадцать третьей строчки в соревнованиях на третью, что будет шикарным результатом, учитывая все наши старания.       Воздушная гонка показала на сколько своевременно у меня появилось это седло, и, хотя в спину мне опять ворчали о шулерстве, это не изменило того вклада в результат отряда, который мы привнесли.       — Победитель – Лиам Майри, Четвертое крыло секция Огня второй отряд. – радости ребят не было предела! И все мы – Ридок, Сойер, Ри, я и Лиам превратились в сплошную кучу-малу пропитанную потом и смехом.       Мы еще какое-то время бесновались и упивались радостью. Странно, что тут нет Дейна, кстати…       Шум начал понемногу оседать в зале, когда на центральный мат вышел Панчек и прочистив горло начал вещать:       — Что же. Мы знаем, все вы ожидали, что последний этап Битвы отрядов пройдет завтра. В прошлые года именно так и было, но мы не стоим на месте и немного изменяем время проведения. Именно потому финальное испытание Битвы отрядов пройдет сегодня.       Шум в зале достиг своего апогея. Кадеты в своей усталости проходили все стадии принятия от возмущения и торга до подобия радости «отстреляться и забыть».       — Тишина! – голос, усиленный меньшей магией, накрыл пространство. – Вы могли заметить отсутствие вашего руководства в зале. – И в правду, в зале не было никого из командиров отрядов, секций и высшего руководства крыльев. – Давайте предположим, что их нет, ваше командование… «пало». Вашим же заданием будет без промедления найти и принести сюда все, что может дать преимущество врагу в бою. Ваше «павшее» же руководство будет в качестве судей.       — Прямо что угодно? – через общий ропот пробился чей-то вопрос.       — Повторяю, все что будет полезным врагу.       — Какие пределы?       —Все, что внутри стен Басгиата может быть использовано. – Панчек затих и тут же продолжил, глядя на какого-то шалопая. — Все, исключая драконов. Ну, право слово, не хотите же вы прямо так бесславно закончить свою жизнь.       В зале отчетливо послышались стоны разочарования. Неужели кто-то действительно собирался учудить такую несусветную глупость?       — На выполнение задачи у вас три часа, считая… - комендант неспеша достал кругляш часов, похожий на тот что я магией забирала у Ксейдена, - с этой минуты. Свою добычу тащите в зал Боевого Брифинга, оценка пройдет именно там. Удачи.       И он направился прочь из мата, но замер, увидев, что кадеты сидят на своих местах.       —Ну. И чего тут расселись? Вперед!       Наш отряд уже было поднялся, как Имоджен подала свой голос:       — Второму отряду остаться на местах, ждем, когда толкучка утихнет. А пока решаем, кто за главного.       — О, я, я! – подпрыгивая на месте и задирая высоко свою руку кричал Ридок. – Давайте я буду. У меня уже есть идеи что можно стащить!       — НЕТ! – впервые все три курса нашего отряда были единогласны.       — Кто угодно кроме тебя, Гемлин! – подала свой голос Ри. – С тобой мы не то, что продуем, уйдем в минус и по очкам, и по стыду. Потому что я знаю, что ты удумал воровать. На твоем лбу так и написано непотребство!       — Имоджен, а давай ты.       —Я? Но третий курс…и второй…       — Воздержимся! Ты у руля. – ребята замахали руками.       — Ладно, толкучки нет, тогда пошли. Найдем укромное место. Надо решить, что красть.       Мы пришли в пустой класс рядом с залом и активно так обсуждали варианты. Я помалкивала, наблюдая за работой отряда, когда Калдуро окликнула меня:       —Сорренгейл, выкладывай. Твое лицо едва не матом орет что ты что-то знаешь. Колись!       — Ты права. Идея есть… но ее исполнение очень нереальное…       — А ты скажи. Мы тут и подумаем реально или нет. У нас печати и твои мозги – выгорит.       — Ну тогда выкладывайте у кого какая печать, потому что мы идем грабить кабинет моей матери.       Так, благодаря сплоченной работе ребят и их печатям, мы смогли практически без риска быть замеченными попасть на этаж с кабинетами высшего руководства колледжа. Дальше, при помощи Надин и ее печати, мы пробрались в кабинет, пока другие устраняли угрозы от охраны и выставляли дозор у дверей. Я осмотрела наш отряд и чувство гордости за нашу сплоченность наполнило меня теплом.

***

      Вечер несся своим чередом. Оценив по достоинству наши успехи и не успев порадоваться толком, мы приступили к тому, зачем мы пришли в этот кабинет – выполнение задания. Времени у нас не так чтобы много – минут двадцать на поиски и выбор плюс еще столько же, чтобы добежать назад и представить украденное.       — Ри, бери Ридока и Сойера и ищите в шкафах у той стены. – полушепотом говорю подруге задавая направление. – Посмотрели и вернули на место, что не открывается – не трогать.       — Имоджен, бери остальных и пройдитесь у дальней стенки. Условия те же. Никому не трогать магические светильники – на них сигнальные чары. Я возьму стол.       На удивление, никто не спорил. Что искать – не известно.       Что же можно использовать?       Мои руки перебирали письма и папки. Донесения про границу, настрои на восстание в Тиррендоре? Это же самая большая по призову провинция, хм, не мудрено… На столешнице куча бумаг… Самое то, чтобы запрятать то самое, но пока кроме счетов на следующий год ничего.       — Ви, это что счета? – спрашивает подкравшийся Ридок. – Не думал, что генерал этим занимается.       — Поживи дольше и ты многому удивишься. Но чтобы у тебя в следующем году была летная форма она обязана все это просчитать. Не отвлекайся- ищи дальше.       Мои руки работали аккуратно и быстро, практически не сдвигая бумаги на столе. Черт, столешница пуста. Что нам скажут ящики стола? Верхний – пера и чернила, пергамент, второй ящик – во втором тоже ничего особенного, так, корреспонденция, и лишь в третьем было то, что заставило мое сердце сначала замереть, а потом пуститься в галоп. Ящик был пуст, если не считать книги в кожаном переплете темно-зеленого цвета, поверх которой лежал лист бумаги, сложенной вдвое с моим именем.       Дрожащая рука сама потянулась к нему, а на глаза стала наворачиваться непрошенная влага. Текст был написан уверенным, летящим почерком полным угловатых линий. Она точно знала, что делает и не отрицала своих действий.

«Вайолет.

Если ты держишь в руках это письмо, значит, твой ум и умение обходить систему провели тебя туда, куда курсантам доступ закрыт. Я должна отправить тебя в карцер, но вместо этого задыхаюсь от горькой гордости. Ты делаешь это изящнее любого в Квадрате.

      Ох, это так в ее стиле… глаза полны влаги, что вот-вот прольется, но я читаю дальше.

Ищешь извинений? Их не будет. В логове волков нужно рвать зубами первой, иначе сожрут тебя и твоих близких. Каждый мой жестокий приказ и равнодушный взгляд были щитом. Я знала, что ты будешь ненавидеть меня и увидишь во мне врага. Я приняла это. В Наварре слабость — смертный приговор, но от правды не защитит никакая броня. Я должна была стать для вас главным монстром, чтобы вы научились выживать среди остальных.

      Да, ну, Генерал. Это что-то новенькое.

Твой отец знал это. Боги, как же до боли в груди я скучаю по Ашеру. Я смотрю на тебя и вижу его острый ум, поэтому оставляю это тебе — ты все равно не остановишься.

Ашер готовил тебя не просто как писца. Если нашла его дневник, не читай просто так. Читай между строк, на полях. Помни, как он говорил: если ответа на вопрос нет – меняй формулировку. Натолкнешься на некие имена — забудь о них. Никому не говори, даже самым близким. Некоторые истины убивают в момент озвучивания.

      Упоминание отца полоснуло по сердцу. Сколько бы времени ни прошло, я всё ещё не научилась принимать его смерть.

У меня нет права на прощение. Но под этой броней живет женщина, которая до слез мечтает об одном вечере без отчетов и смертей: сесть рядом, выпить вина, обнять тебя и поговорить. К примеру, о мужчинах — у тебя, оказывается, катастрофический вкус, но этот спор я откладываю до нашей личной встречи. Если она будет.

      Чего, бля? Смех сквозь слезы, которые я таки утирала украдкой на эти откровения. Генералу не нравятся парни, с которыми я встречалась? Но раньше ей было плевать…или она про нынешних? Ничего не понимаю…

Выживи, Вайолет. Не ради Наварры или моего имени. Просто живи и используй свой ум как клинок. Если покажется, что ты сломаешься — вспомни: когда-то я держала тебя на руках и знала, что ты выживешь. Я уверена в этом и сейчас.

И если придется выбирать между моими словами и тем, что видишь сама — верь собственным глазам.

То, чего мы боялись, уже началось.

Генерал Сорренгейл.

Твоя мать.»

      Глаза щипало. Слёзы всё-таки катились по щекам. Она знала. Видела. И, оказывается, тоже горевала.       Нужно взять себя в руки и найти то, что принесет нам победу. Потому что я должна увидеть Миру. Потому что, если будет так, как в том письме со второго ящика, то она в Монсерате, куда повезут победителей. Мои глаза отрываются от стола и окидывают кабинет. Полки с книгами, стол, пара кресел напротив меня, мягкий кожаный диван и большая рама, в которой вместо полотна с рисунком то, что заставляет мой рот изогнуться в зловещей улыбке.       — Всем остановить поиски и вернуть все как было! Я нашла то, что принесет нам победу.