Часть 7

Вот седьмая глава фанфика «Осколки жизни» — с возвращением в Башню, адаптацией Миры, развитием отношений Риффа и Ао-ки, а также новым витком напряжения. --- Глава 7. Чужая среди своих Первые дни после возвращения Миры в Башню прошли в суете и осторожности. Все старались помочь девушке освоиться, но никто не знал, как правильно это делать. Трек предлагал ей еду — много, разную, каждые два часа. Финна учила её держать меч — на случай, если тени вернутся. Айкор приносил книги — те, что полегче, с картинками. Сирен просто сидела рядом, молчала и слушала — и Мира, казалось, ценила это больше всего. Рифф почти не отходил от сестры. Он сидел с ней за завтраком, обедом и ужином. Он водил её по коридорам Башни, показывая каждую комнату, каждую лестницу, каждую трещину в стене. Он рассказывал ей о том, где был все эти годы, что видел, что делал. Он не говорил только о тёмном — о битвах, о смерти, о том, как несколько раз был на волосок от гибели. Мире не нужно было это знать. Пока не нужно. Ао-ки смотрела на них со стороны и чувствовала странную смесь радости и горечи. Радость — потому что Рифф наконец обрёл то, что потерял много лет назад. Он стал мягче, спокойнее, он начал улыбаться — не той дежурной улыбкой, которую использовал для маскировки, а настоящей, тёплой, почти детской. Горечь — потому что теперь он принадлежал не только ей. Его внимание, его время, его забота — всё это теперь делилось между ней и Мирой. И Ао-ки знала, что это правильно, что это хорошо, что это то, чего Рифф заслуживал. Но маленький, эгоистичный голос внутри шептал: «А как же я?» Она не говорила об этом вслух. Не жаловалась. Не показывала виду. Но Сирен, которая видела всё, однажды вечером остановила её в коридоре. — Ты ревнуешь, — сказала Сирен. Не вопрос — утверждение. — Нет, — слишком быстро ответила Ао-ки. — Врёшь. — Сирен… — Я не осуждаю, — перебила Сирен. — Это нормально. Ты привыкла, что он был только твоим. Теперь он делится. Это больно. Ао-ки опустила голову. — Мне стыдно, — призналась она. — Её похитили, она страдала, она потеряла детство. А я ревную к тому, что Рифф уделяет ей внимание. Какая же я мелочная. — Не мелочная, — покачала головой Сирен. — Человечная. Ты не желаешь ей зла. Ты просто скучаешь по нему. По тому, что было. — И что мне делать? — Поговорить с ним, — сказала Сирен. — Не обвиняя. Не требуя. Просто сказать, что тебе его не хватает. Он поймёт. — А если не поймёт? — Поймёт, — уверенно сказала Сирен. — Он любит тебя. И Миру. Любовь не делится — она умножается. Ао-ки кивнула, но разговор с Риффом откладывала день за днём. Прошла неделя. Мира начала привыкать к новой жизни. Она больше не вздрагивала от каждого шороха, не оглядывалась на тени, не просыпалась с криком по ночам. Она даже начала шутить — робко, неуклюже, но искренне. — Трек, ты правда думаешь, что сковородой можно убить тень? — спросила она однажды за ужином. — Не убить, а отпугнуть, — поправил Трек с полным ртом. — Это разные вещи. — Какая разница? — Убить — это навсегда. А отпугнуть — это до следующего раза. — И часто ты её отпугиваешь? — Каждый день, — гордо сказал Трек. — Тени бояться меня как огня. — Они боятся сковороды, а не тебя, — заметила Финна. — Сковорода — это продолжение меня! Мой боевой дух! — Твой боевой дух пахнет яичницей. — И это деморализует врага! Мира засмеялась — впервые так, громко, заливисто. Рифф замер, услышав этот смех. Он не слышал его много лет. И сейчас понял, как сильно скучал. — Спасибо, — сказал он тихо, когда все встали из-за стола. — За что? — удивился Трек. — За то, что вернули ей улыбку. — Не за что, — Трек хлопнул его по плечу. — Мы же команда. Рифф кивнул и посмотрел на Ао-ки. Она стояла у окна, спиной к нему, и смотрела на закат. — Ао-ки, — позвал он. Она обернулась. — Да? — Можно с тобой поговорить? — Конечно. Они вышли на балкон — маленький, каменный, с видом на лес. Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. — Ты какая-то отстранённая в последние дни, — сказал Рифф. — Я что-то не так сделал? — Нет, — ответила Ао-ки. — Ты всё правильно делаешь. — Тогда в чём дело? Она помолчала, собираясь с мыслями. — Я скучаю по тебе, — наконец сказала она. — По тому, как мы проводили время вдвоём. По ночным разговорам на кухне. По тому, как ты смотрел только на меня. Рифф посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. — Ты ревнуешь к Мире? — спросил он. — Нет… Да. Не знаю. Я сама не понимаю, что чувствую. Я рада, что ты нашёл её. Правда рада. Но… — Но ты боишься, что я забуду про тебя? Ао-ки кивнула. Рифф взял её за руку. — Никогда, — сказал он. — Ты — моё настоящее. Мира — моё прошлое. Я не могу отказаться ни от того, ни от другого. Но это не значит, что я буду выбирать. — Ты не можешь быть везде одновременно, — возразила Ао-ки. — Могу, — ответил Рифф. — Потому что ты и Мира — в моём сердце. А сердце не делится на части. Оно просто становится больше. Ао-ки посмотрела на него. В закатном свете его глаза казались золотыми, как сама Сфера. — Ты стал слишком мудрым, — сказала она. — Ты на меня плохо влияешь, — повторил он свою любимую фразу. Она улыбнулась и прижалась к нему. — Просто не забывай обо мне, — прошептала она. — Никогда, — ответил он. Они стояли на балконе, обнявшись, и солнце садилось за горизонт, и где-то внизу Трек спорил с Финной о том, можно ли жарить яйца на магическом огне, и Мира смеялась, и Сфера пульсировала ровно и спокойно. Мир был хрупким, но он был. На десятый день после возвращения Миры в Башне произошло нечто странное. Ао-ки проснулась посреди ночи от того, что Сфера гудела — не так, как обычно, а громко, тревожно, как сигнал тревоги. Она вскочила, накинула плащ и побежала в главный зал. Сфера пульсировала багровым. — Что случилось? — спросил Рифф, вбегая следом. Он был без рубашки, босиком, с мечом наголо — привычка, от которой не мог избавиться. — Не знаю, — ответила Ао-ки, прижимая ладони к Сфере. — Что-то тревожит её. Что-то снаружи. — Тень? — Не похоже. Скорее… человек. В зал начали стягиваться остальные — Трек со сковородой, Финна с мечом, Айкор с книгой, Сирен с кинжалом, Мира — последняя, бледная, испуганная. — Что это? — спросила Мира, глядя на багровую Сферу. — Не пугайся, — сказал Рифф, становясь между ней и Сферой. — Это просто… магия. — Это не просто магия, — возразил Айкор, подходя ближе. — Кто-то пытается войти в Башню. Не физически — магически. Проникнуть в Сферу. — Кто? — спросила Финна. — Не знаю, — ответил Айкор. — Но у него есть ключ. — Ключ? — переспросила Ао-ки. — Какой ключ? — Часть магии Башни. Или часть того, кто был Хранителем раньше. Все переглянулись. — Эрон, — сказал Рифф. — У него была связь с Башней. Он говорил, что его семья построила её. — Возможно, — кивнул Айкор. — Или кто-то другой. Но кто-то пытается проникнуть внутрь. И если он преуспеет… — Что тогда? — спросил Трек. — Тогда он сможет управлять Сферой. И Башней. И нами. Тишина повисла в зале, тяжёлая, как свинцовое одеяло. — Мы не можем этого допустить, — сказала Ао-ки. — Я усилю защиту. Айкор, поможешь? — Конечно. — Остальные — будьте наготове. Если кто-то войдёт — не вступайте в бой сразу. Зовите меня. — Понял, — кивнул Рифф. Ао-ки и Айкор ушли в библиотеку — накладывать защитные контуры. Остальные разошлись по своим постам. Трек и Финна встали у главного входа. Сирен — у окна, откуда открывался вид на лес. Рифф остался в зале, у Сферы. Мира подошла к нему. — Я боюсь, — сказала она. — Не бойся, — ответил Рифф. — Я здесь. — А если он придёт? Эрон? — Тогда я его убью. — Ты сможешь? — Должен. Мира посмотрела на него долгим, серьёзным взглядом. — Ты изменился, — сказала она. — Раньше ты был… горячее. Сейчас ты спокойнее. — Я нашёл то, что искал, — ответил Рифф. — И тебя, и её. — Ао-ки? — Да. — Она хорошая, — сказала Мира. — Я вижу, как она на тебя смотрит. Как ты на неё. Вы любите друг друга. — Любим, — согласился Рифф. — Это хорошо, — Мира улыбнулась. — Ты заслужил счастье. — Мы все заслужили, — сказал Рифф. — И ты тоже. Он обнял её, и Сфера за их спинами пульсировала чуть спокойнее — как будто её успокаивало то, что они вместе. Защитные контуры заняли несколько часов. Ао-ки и Айкор работали не покладая рук — чертили символы, активировали руны, вплетали магию в стены, пол, потолок. К утру Башня была опоясана сетью защиты, такой плотной, что даже мышь не могла бы проникнуть незамеченной. — Должно сработать, — сказал Айкор, вытирая пот со лба. — Должно, — согласилась Ао-ки. — Но если у нападающего есть ключ… — Контуры не остановят его. Только задержат. — Тогда будем надеяться, что задержка даст нам время. Они вернулись в главный зал. Сфера больше не пульсировала багровым — она светилась ровно, но в её глубине всё ещё чувствовалась тревога. — Нападающий отступил, — сказала Ао-ки, прижимая ладонь к Сфере. — Но не надолго. — Когда он вернётся? — спросил Рифф. — Не знаю. Может, завтра. Может, через неделю. — Тогда мы будем ждать, — сказал Рифф. — И готовиться. — Я помогу, — сказала Мира. Все обернулись к ней. — Ты? — удивился Трек. — Я не умею сражаться, — сказала Мира. — Но я умею ждать. И я умею слушать. И я знаю Эрона. Я жила в его городе много лет. Я видела его тени. Может быть, я знаю что-то, что поможет. Ао-ки посмотрела на неё долгим взглядом. — Расскажи, — сказала она. Мира села на скамью, сжала в руках медальон и начала рассказывать. — Эрон приходил не один, — сказала она. — С ним всегда были тени. Но не те, что мы видели. Другие. Маленькие, быстрые, похожие на змей. Они ползали по стенам, по полу, по потолку. Они следили. — Змеи, — повторил Айкор. — Символ предательства. И мудрости. И смерти. — Да, — кивнула Мира. — Он называл их своими «глазами». Говорил, что они видят всё, что происходит в его владениях. И за их пределами. — Значит, он мог видеть нас? — спросил Рифф. — Не знаю. Наверное. Он знал, что вы придёте. Он ждал вас. — Знал, что мы придём? — переспросила Финна. — И всё равно оставил тебя там? Как приманку? — Да, — тихо сказала Мира. — Я была приманкой. Он хотел, чтобы вы пришли. Чтобы вы забрали меня. Чтобы привести вас в ловушку. — Но ловушки не было, — заметил Трек. — Была, — покачала головой Мира. — Но вы её не заметили. Или она не сработала. Я не знаю. — Что за ловушка? — спросил Айкор. — Камень, — ответила Мира. — Тот, который вы уничтожили. Он должен был поглотить вас. Всех. Но Ао-ки… она была сильнее. — Она всегда сильная, — сказал Рифф, глядя на Ао-ки. Та покраснела. — Не преувеличивай, — сказала она. — Не преувеличиваю, — ответил Рифф. Мира посмотрела на них и улыбнулась — той улыбкой, которая появлялась всё чаще в последние дни. — Вы хорошая пара, — сказала она. — Спасибо, — ответили Рифф и Ао-ки почти одновременно. — Так что нам делать с Эроном? — спросил Трек, возвращая разговор в деловое русло. — Ждать, пока он вернётся, или самим идти? — Ждать, — сказал Айкор. — Он сильнее, когда мы на его территории. Здесь, в Башне, у нас преимущество. — А если он не вернётся? — Вернётся, — уверенно сказала Мира. — Он не успокоится, пока не получит Башню. Он говорил об этом каждый раз, когда приходил. «Башня принадлежит мне. Я верну её. Я уничтожу всех, кто встанет на моём пути». — Он упоминал кого-то конкретно? — спросил Рифф. — Тебя, — тихо сказала Мира. — Чаще всего тебя. Он ненавидит тебя. — За что? — За то, что ты был сильнее. За то, что ты не сломался. За то, что ты нашёл Башню раньше него. Рифф сжал кулаки. — Я не просил его ненависти, — сказал он. — Ты её получил, — ответила Мира. — Как и я. Как и все мы. Она посмотрела на свои руки — худые, бледные, с длинными пальцами. — Я хочу помочь, — сказала она. — Научите меня сражаться. — Мира… — начал Рифф. — Я не прошу меч, — перебила она. — Я прошу научить меня защищаться. Чтобы я не была обузой. — Ты не обуза, — сказал Рифф. — Я знаю. Но я хочу быть полезной. Рифф посмотрел на Ао-ки. Та кивнула. — Хорошо, — сказал Рифф. — Я научу тебя. — Мы все научим, — добавила Финна. — Каждый — тому, что умеет. — Я научу тебя готовить, — сказал Трек. — Это тоже боевое искусство. — Ты называешь готовку боевым искусством? — удивилась Мира. — А ты попробуй приготовить яичницу под атакой теней — поймёшь. Мира засмеялась, и Сфера, казалось, засветилась чуть ярче. Обучение началось на следующий день. Финна учила Миру держать меч — не для атаки, для защиты. Айкор — читать древние символы, чтобы она могла распознать магическую угрозу. Сирен — слушать тишину, слышать то, что скрыто за звуками. Трек — готовить, потому что «сытый воин — сильный воин». Рифф учил её самому главному — не сдаваться. — Ты сильнее, чем думаешь, — говорил он, когда она падала после очередной тренировки. — Вставай. — Не могу, — отвечала она, тяжело дыша. — Можешь. Я знаю. Она вставала. Падала. Вставала снова. К концу недели она уже могла держать меч ровно, читать простые руны и отличать шум ветра от шороха теней. — Ты молодец, — сказала Ао-ки, наблюдая за её успехами. — Спасибо, — ответила Мира. — Но я всё ещё боюсь. — Бояться — нормально, — сказала Ао-ки. — Главное — не позволять страху управлять тобой. — Как ты? — спросила Мира. — И я, — кивнула Ао-ки. — Каждый день. — Ты тоже боишься? — Всегда. За Риффа. За Башню. За вас. — И что ты делаешь со страхом? — Использую, — ответила Ао-ки. — Превращаю в силу. Страх — это энергия. Если ты не даёшь ему съесть тебя, он может питать тебя. Мира задумалась. — Я попробую, — сказала она. — Попробуй, — улыбнулась Ао-ки. Она хотела уйти, но Мира остановила её. — Ао-ки, — позвала она. — Да? — Ты любишь моего брата? — Люблю, — ответила Ао-ки без колебаний. — И он тебя любит? — Говорит, что да. — Ты веришь ему? — Верю. Мира улыбнулась. — Тогда я рада, — сказала она. — Он заслужил счастье. Вы оба заслужили. Ао-ки наклонилась и поцеловала её в лоб. — Спасибо, — сказала она. — Не за что, — ответила Мира. Через две недели после возвращения Миры в Башню пришла весть. Её принёс голубь — белый, с золотистыми глазами, необычный для этих мест. Он влетел в открытое окно главного зала и упал на пол, не издав ни звука. Ао-ки подняла его. На лапке была привязана записка — маленький свиток, запечатанный чёрной сургучной печатью. — От кого? — спросил Рифф, подходя ближе. — Не знаю, — ответила Ао-ки, срывая печать. Она развернула свиток и прочитала вслух: «Хранительница. Ты думала, что победила. Но игра только начинается. Я вернулся. И на этот раз я не один. У меня есть союзники. Сильные. Древние. Они хотят то же, что и я — Башню. Если ты отдашь её добровольно, я пощажу твоих друзей. Если нет — они умрут первыми. У тебя есть три дня. Жди вестей. Эрон». Ао-ки сжала свиток в кулаке. — Три дня, — сказала она. — Мы не отдадим Башню, — сказал Рифф. — Знаю. — Но он вернётся с армией. — Знаю. — И мы должны быть готовы. — Знаю. Она подошла к Сфере и прижала ладони к её поверхности. — Сфера, — сказала она. — Дай нам силы. Дай нам мудрость. Дай нам шанс. Сфера вспыхнула ярко, и в её глубине Ао-ки увидела нечто — образы, мелькающие как кадры старого фильма. Тени. Много теней. И среди них — Эрон. И кто-то ещё. Кто-то высокий, в чёрном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. — Кто это? — прошептала Ао-ки. Сфера не ответила. Но её свечение стало тревожным — багровым, как перед бурей. — Нам нужно готовиться, — сказал Айкор. — К осаде. — Башня выдержит? — спросил Трек. — Должна, — ответил Айкор. — Но если у Эрона есть союзники, о которых мы не знаем… — Мы узнаем, — перебила Сирен. — Я пойду в лес. Посмотрю, что там. — Одна? — спросила Финна. — Одна, — кивнула Сирен. — Так безопаснее. — Я с тобой, — сказал Трек. — Нет, — покачала головой Сирен. — Ты нужен здесь. — А ты? — Я умею быть незаметной. Сирен посмотрела на Ао-ки. Та кивнула. — Будь осторожна, — сказала она. — Всегда, — ответила Сирен и выскользнула в окно, как тень. Её не было несколько часов. Все сидели в главном зале, молчали и ждали. Трек несколько раз порывался пойти за ней, но Финна удерживала его за рукав. Рифф точил меч — хотя тот был острее бритвы. Ао-ки стояла у Сферы, слушая её пульс. Айкор листал книгу, но по его глазам было видно, что он не читает. Мира сжимала медальон и смотрела в окно. Сирен вернулась под вечер. Она впорхнула в окно так же бесшумно, как и выпорхнула, и села на скамью, тяжело дыша. — Что там? — спросил Рифф. — Армия, — ответила Сирен. — Теней. Много. Сотни. Может быть, тысячи. — Тысячи? — переспросил Трек, побледнев. — Да. Они идут из леса. Со всех сторон. Через три дня будут здесь. — Три дня, — повторила Ао-ки. — Как и сказал Эрон. — Он не врал, — кивнула Сирен. — Он действительно вернулся. И он не один. — Кто с ним? — спросил Айкор. — Я не видела, — покачала головой Сирен. — Но чувствовала. Что-то древнее. Что-то злое. Что-то, что сильнее, чем он. — Древнее? — переспросила Ао-ки. — Как Башня? — Древнее, — кивнула Сирен. Все замолчали. — Что нам делать? — спросил Трек. — Готовиться, — ответил Рифф. — К самому худшему. — И надеяться на лучшее, — добавила Ао-ки. Она посмотрела на Сферу, и та вспыхнула — не багровым, а золотистым, тёплым, как рассвет. — Мы справимся, — сказала она. — Потому что мы вместе. — Вместе, — повторил Рифф, беря её за руку. — Вместе, — сказали остальные. Мира сжала медальон и улыбнулась. Испытание Любви вступало в новую фазу. Конец седьмой главы.🪩