Часть 11

Вот одиннадцатая глава Глава 11. Тени прошлого и света будущего Возвращение в родную Башню после восстановления чужой Сферы оказалось странным. Ао-ки ожидала, что почувствует облегчение — они сделали это, они помогли, они вернулись живыми. Но вместо этого внутри поселилась смутная тревога, которая не проходила даже в объятиях Риффа. Что-то изменилось. Не в Башне — в ней самой. Она стояла у окна своей комнаты на второй день после возвращения и смотрела на лес. За окном шёл дождь — мелкий, нудный, осенний. Капли стекали по стеклу, искажая очертания деревьев, делая мир расплывчатым и чужим. — Ты уже который час стоишь, — раздался голос за спиной. Ао-ки обернулась. В дверях стояла Мира, держа в руках две кружки с травяным чаем. — Не спится, — ответила Ао-ки. — Мне тоже, — Мира подошла и протянула одну кружку. — Трек заварил. Говорит, это его фирменный рецепт «для спокойствия». — Трек и спокойствие — вещи несовместимые. — Он старается, — улыбнулась Мира. Они сели на подоконник, прижавшись плечами друг к другу, и стали смотреть на дождь. — Ао-ки, — сказала Мира после долгого молчания. — Ты изменилась после той Башни. Ты стала… тише. — Я задумалась, — ответила Ао-ки. — О чём? — О том, сколько ещё таких Башен. О том, что мы не можем помочь всем. О том, что я — Хранительница одной, а их — десятки. — Но ты же не одна, — напомнила Мира. — У нас есть карта. Мы можем путешествовать. Восстанавливать по очереди. — А кто будет охранять нашу Башню, пока мы в пути? — Айкор и Сирен. Трек и Финна. Они справятся. — А если нападут тени? Или кто похуже? Мира замолчала. Она понимала, о чём говорит Ао-ки — ответственность Хранительницы не заканчивалась у порога Башни. Она была везде, куда ступала нога Ао-ки. — Ты боишься, что не успеешь, — сказала Мира. — Что пока ты будешь спасать одну Башню, другая падёт. — Да, — призналась Ао-ки. — И я не знаю, как с этим справиться. — Может быть, ты не должна справляться одна, — тихо сказала Мира. — Может быть, пришло время обучать других. — Других? — Хранителей. Не одного, а много. Чтобы они могли заботиться о своих Башнях сами. Ао-ки посмотрела на Миру долгим взглядом. — Ты говоришь о себе? — спросила она. — Не только, — ответила Мира. — Но да, в том числе. Я хочу стать Хранительницей. Настоящей. Не запасной. Я хочу, чтобы у меня была своя Башня. — Ты готова к такой ответственности? — Я готова учиться. А ты — учить. Ао-ки вздохнула, сделала глоток чая и посмотрела в окно. Дождь всё не прекращался, но где-то за тучами уже пробивался слабый солнечный свет. — Хорошо, — сказала она. — Я научу тебя всему, что знаю. Но помни: быть Хранительницей — это не только магия. Это жертвы. — Я знаю, — ответила Мира. — Я уже многое потеряла. Готова потерять ещё, если это поможет другим. — Ты слишком молода для таких слов. — Я слишком много пережила, чтобы быть наивной. Ао-ки обняла её, и они сидели так, пока чай не остыл, а дождь не перестал. В главном зале Айкор разложил карту — ту самую, что появилась в Сфере после восстановления чужой Башни. Точки горели ярко, но некоторые мерцали, как будто вот-вот погаснут. — Мы должны выбрать следующую цель, — сказал он, когда все собрались. — Сфера показывает, что как минимум три Башни находятся в критическом состоянии. — Три? — переспросил Трек. — Мы только одну восстановили, а уже три новые? — Они были в таком состоянии и раньше, — пояснил Айкор. — Просто Сфера не показывала их, пока мы не зажгли первую. Теперь сеть активирована. — Сеть? — спросила Финна. — Башни связаны, — сказала Сирен. — Как звёзды в созвездии. Когда одна загорается, другие становятся видны. — И если одна гаснет? — спросил Рифф. — Тогда гаснут и соседние, — ответил Айкор. — Цепная реакция. Поэтому мы не можем медлить. Ао-ки подошла к карте и провела пальцем по точкам. — Какая из них ближе всего? — спросила она. — Вот эта, — Айкор указал на мерцающую точку на юго-востоке. — Два дня пути. Но она почти погасла. Если мы не успеем… — Успеем, — сказала Ао-ки. — Мы пойдём завтра на рассвете. — Я с тобой, — сказал Рифф. — Я тоже, — добавила Мира. — И я, — вызвался Трек. — Нет, — покачала головой Ао-ки. — Трек, ты остаёшься. Ты нужен здесь. — Почему всегда я? — возмутился Трек. — Потому что ты лучше всех готовишь, — улыбнулась Ао-ки. — И потому что без тебя Финна заскучает. Финна покраснела и отвернулась. Трек посмотрел на неё, потом на Ао-ки и вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Но если вы не вернётесь через неделю, я пойду искать. — Договорились, — кивнул Рифф. Ночь перед новым походом выдалась беспокойной. Ао-ки не спала — она лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала, как Башня дышит. Где-то наверху ходил Трек — он всегда ходил, когда волновался. Где-то в библиотеке тихо переговаривались Айкор и Сирен. Где-то в своей комнате Мира училась зажигать светильники — то зажигая, то гася, то снова зажигая. В дверь тихо постучали. — Войдите, — сказала Ао-ки. Вошел Рифф. Без доспехов, в одной рубашке, с мечом в руке — привычка, от которой он не мог избавиться. — Тоже не спишь? — спросил он, садясь на край кровати. — Не спится, — ответила Ао-ки. — Думаю о завтрашнем дне. — Боишься? — Не боюсь. Но волнуюсь. — О чём? — О том, что мы можем не успеть. Что Башня погаснет до того, как мы придём. — Если это случится — значит, так суждено, — сказал Рифф. — Но мы сделаем всё, что можем. — Этого недостаточно. — Этого достаточно, — возразил Рифф. — Мы не боги. Мы просто люди. Люди, которые пытаются сделать мир лучше. — Ты стал философом. — Ты на меня плохо влияешь, — улыбнулся он. Ао-ки села и прижалась к нему. — Оставайся, — попросила она. — Сегодня. Я не хочу быть одна. — Я всегда с тобой, — ответил Рифф. — Даже когда не рядом. Он лёг рядом, обнял её, и они уснули — впервые за долгое время без сновидений. На рассвете они вышли из Башни. Ао-ки, Рифф и Мира — трое против неизвестности. Трек и Финна стояли на пороге, махая им вслед. Айкор и Сирен смотрели из окна библиотеки. — Возвращайтесь, — крикнул Трек. — Обязательно, — ответила Ао-ки. Они пошли вниз по склону, и Башня осталась позади. Юго-восточная дорога была незнакомой. Она вела через холмы, покрытые жёлтой осенней травой, мимо маленьких деревень, где люди смотрели на них с любопытством и опаской. К полудню они добрались до леса — такого же густого, как тот, что окружал их Башню, но с другим запахом. Здесь пахло не сыростью и грибами, а сухой листвой и чем-то сладким, похожим на мёд. — Странный лес, — сказала Мира, оглядываясь. — Магия, — ответила Ао-ки. — Башня влияет на округу. Даже умирая. — Она ещё жива? — Едва. Но жива. Они шли дальше. Лес становился всё гуще, но свет не исчезал — он пробивался сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле. К вечеру они вышли на поляну. Башня стояла в центре. Она была похожа на ту, которую они восстановили в прошлый раз — маленькая, приземистая, почти полностью заросшая плющом. Но в отличие от той, эта ещё дышала. Её Сфера, видимая сквозь трещины в стенах, пульсировала — слабо, но ровно. — Мы успели, — сказала Ао-ки. — Успели, — подтвердил Рифф. Они подошли к двери. Она была заперта — не на замок, а на магию. Старую, почти забытую. — Я открою, — сказала Ао-ки, прижимая ладони к двери. Магия потекла из неё — тёплая, золотистая, как рассвет. Дверь дрогнула, заскрипела и медленно отворилась. Внутри было темно и пыльно. Сфера лежала на алтаре — не разбитая, как в прошлый раз, но потускневшая, как старое зеркало. — Она не сломана, — сказала Мира. — Просто… устала. — Да, — кивнула Ао-ки. — Её не восстанавливали很久. Магия истощилась. — Что нам делать? — То же, что и в прошлый раз. Напитать её. Ао-ки подошла к Сфере, опустилась на колени и положила руки на её поверхность. Сфера была холодной — такой холодной, что пальцы заныли. — Помогайте, — сказала она. Мира опустилась рядом. Рифф встал за ними, положив руки на их плечи. Магия потекла — сначала медленно, потом быстрее, ярче. Сфера засветилась — сначала тускло, потом всё ярче и ярче. — Получается, — прошептала Мира. — Да, — ответила Ао-ки. — Ещё немного. Сфера вспыхнула. Ослепительным, белым, чистым светом. Он заполнил зал, вырвался наружу, в лес, в небо. Когда свет погас, Сфера стояла на алтаре — целая, живая, пульсирующая золотом. — Мы сделали это, — сказала Мира, глядя на свои руки, светящиеся магией. — Мы сделали это, — подтвердила Ао-ки. Она встала, пошатываясь, и Рифф поддержал её. — Ты молодец, — сказал он. — Мы все молодцы, — ответила она. Они вышли из Башни, и солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. — Ночуем здесь? — спросила Мира. — Ночуем, — кивнул Рифф. — Завтра утром двинемся обратно. Они разбили лагерь у подножия Башни — под старым дубом, который рос здесь, наверное, сотни лет. Мира собрала хворост, Рифф развёл костёр, Ао-ки наложила защитный контур. — Расскажи мне о других Башнях, — попросила Мира, когда они сидели у костра. — Я знаю не намного больше тебя, — ответила Ао-ки. — Но я читала, что их было много. Сотни. Может быть, тысячи. И каждая имела своего Хранителя. — Что с ними случилось? — Войны, болезни, время, — сказала Ао-ки. — Башни стареют, как люди. И умирают, если о них не заботиться. — Но мы можем их спасти, — сказала Мира. — Все? — Не знаю, — честно ответила Ао-ки. — Но мы можем попытаться. Костер потрескивал, разбрасывая искры. Где-то вдалеке кричала ночная птица. — Ао-ки, — сказала Мира. — Ты боишься, что когда-нибудь не успеешь? — Боюсь, — призналась Ао-ки. — Каждый день. — И что тебя держит? — Надежда, — ответила Ао-ки. — И любовь. Она посмотрела на Риффа, и он сжал её руку. — Мы справимся, — сказал он. — Знаю, — ответила она. Утром они двинулись в обратный путь. Дорога была знакома, но Ао-ки чувствовала, что что-то изменилось. Не в мире — в ней. После восстановления второй Башни её магия стала сильнее, но и ответственность — тяжелее. — Ты какая-то задумчивая, — заметил Рифф, когда они остановились на привал. — Думаю о будущем, — ответила Ао-ки. — О каком? — О том, что мы не можем путешествовать вечно. Что когда-нибудь нам придётся выбрать: остаться в своей Башне или помогать другим. — А почему мы должны выбирать? — Потому что мы не можем быть везде одновременно. — Но мы можем обучать других, — сказала Мира. — Как ты учишь меня. — Для этого нужно время, — ответила Ао-ки. — А времени у нас мало. — Тогда будем работать быстрее, — сказал Рифф. Они пошли дальше. К вечеру второго дня они увидели свою Башню. Она стояла на холме, серая и величественная, с золотистым огоньком Сферы в верхнем окне. Ао-ки почувствовала, как сердце забилось быстрее — от радости, от облегчения, от того, что они снова дома. — Мы вернулись, — сказала она. — Вернулись, — подтвердил Рифф. Они поднялись на холм, и дверь Башни открылась сама. В главном зале их ждали — Трек, Финна, Айкор, Сирен. С кружками чая и тёплыми улыбками. — Ну как? — спросил Трек. — Восстановили, — ответила Ао-ки. — Молодцы, — кивнул Айкор. — Мы знаем, — улыбнулась Мира. Вечером они снова сидели в главном зале, ели пирог Трека, пили чай и говорили о будущем. — На карте осталось ещё много точек, — сказал Айкор. — Но самая критическая — вот эта, — он указал на север. — Далеко. Неделя пути. — Мы пойдём, — сказала Ао-ки. — Я с тобой, — сказал Рифф. — И я, — добавила Мира. — И мы, — сказал Трек, кивнув на Финну. — Нет, — покачала головой Ао-ки. — Вы остаётесь. Кто-то должен охранять Башню. — Мы уже охраняли, — возразил Трек. — И ничего не случилось. — Пока не случилось, — сказала Ао-ки. — Но тени могут вернуться. Или кто похуже. — Ты слишком много переживаешь, — сказала Финна. — А ты слишком мало, — ответила Ао-ки. Они спорили до полуночи, но в конце концов решили, что Трек и Финна остаются, а Ао-ки, Рифф и Мира идут на север. — Через три дня, — сказала Ао-ки. — Нужно подготовиться. — Хорошо, — кивнул Рифф. Они разошлись по комнатам, и Ао-ки осталась у Сферы одна. — Ты знаешь, что будет дальше? — спросила она. — Я — нет. Я только чувствую, что это не конец. Что-то ещё ждёт нас впереди. Сфера не ответила. Но её свечение стало чуть теплее — как будто она обнимала Ао-ки. — Я не боюсь, — сказала Ао-ки. — Потому что мы вместе. И пока мы вместе — мы справимся с чем угодно. Она поцеловала Сферу — легонько, едва коснувшись губами — и пошла в свою комнату. В коридоре её ждал Рифф. — Подслушивал? — спросила она. — Ждал, — ответил он. — Ты всегда ждёшь. — Потому что ты всегда стоишь того, чтобы подождать. Он обнял её, и они стояли так, в темноте коридора, и Сфера светила им вслед из главного зала. — Идём спать, — сказала Ао-ки. — Идём, — ответил Рифф. Он проводил её до комнаты, поцеловал на прощание и ушёл к себе. Но дверь оставил приоткрытой — на случай, если ей станет страшно. Ао-ки легла в кровать, закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. На следующий день начались сборы. Трек упаковывал провизию — вяленое мясо, сухари, сушёные фрукты. Финна проверяла оружие — меч Риффа, кинжал Ао-ки, маленький нож Миры. Айкор и Сирен готовили карты и свитки — на случай, если в пути понадобятся древние знания. — Вы уверены, что не хотите взять меня? — спросил Трек в сотый раз. — Уверены, — ответила Ао-ки. — Ты нужен здесь. — Для чего? — Чтобы кормить Айкора и Сирен. Они без тебя умрут с голоду. — Я не умираю с голоду, — возразил Айкор. — Ты забываешь есть, когда читаешь, — сказала Сирен. — Это не смертельно. — Это вредно для здоровья. — Моё здоровье — моё дело. — Твоё здоровье — моё дело, — твёрдо сказала Сирен. — Я твоя подруга. Айкор покраснел и замолчал. Трек хихикнул. — Смотрите, Айкор краснеет! — сказал он. — Заткнись, — ответил Айкор. — Не могу. Это слишком забавно. — Трек, если ты сейчас же не заткнёшься, я превращу твою сковороду в лягушку. — Ты не можешь превращать предметы в животных. — Могу. Я просто не хотел при тебе. — Врёшь. — Проверь. Трек посмотрел на сковороду, потом на Айкора, потом на сковороду и быстро спрятал её за спину. — Ладно, молчу, — сказал он. Все засмеялись. Вечером, накануне отъезда, Ао-ки и Рифф остались вдвоём в главном зале. Сфера светила ровно, но в её глубине по-прежнему чувствовалась тревога — не о них, о других Башнях. — Ты боишься завтрашнего дня? — спросил Рифф. — Не боюсь, — ответила Ао-ки. — Но волнуюсь. — О чём? — О том, что мы не успеем. Что пока мы будем идти на север, какая-нибудь другая Башня погаснет. — Мы не можем спасти все, — сказал Рифф. — Мы можем только попытаться. — Этого недостаточно. — Этого достаточно, — возразил он. — Мы делаем всё, что в наших силах. Остальное — не в нашей власти. — Ты стал мудрым. — Ты на меня плохо влияешь, — улыбнулся он. Она поцеловала его — крепко, как перед разлукой, хотя они были вместе. — Идём спать, — сказала она. — Идём, — ответил он. Он проводил её до комнаты, поцеловал на прощание и ушёл к себе. Утром они вышли на рассвете. Ао-ки, Рифф и Мира — трое против севера. Трек и Финна стояли на пороге, махая им вслед. Айкор и Сирен смотрели из окна библиотеки. — Возвращайтесь, — крикнул Трек. — Обязательно, — ответила Ао-ки. Они пошли вниз по склону, и Башня осталась позади. Северная дорога была трудной. Она вела через болота, где каждый шаг мог стать последним, через леса, где ветви царапали лица, через реки, где вода была ледяной даже летом. Мира шла бодро, но Ао-ки видела, как она устала — под глазами залегли тени, плечи опустились. — Отдохнём, — сказала Ао-ки, когда они вышли на сухое место. — Я не устала, — возразила Мира. — Ты врёшь. — Немного. Они сели на траву, и Рифф раздал сухари и воду. — Сколько ещё? — спросила Мира. — Два дня, — ответил Рифф, сверяясь с картой. — Если повезёт. — А если нет? — Тогда три. — Оптимист. — Реалист. Ао-ки улыбнулась, глядя на их перепалку. В этой обыденности, в этих мелких спорах было что-то успокаивающее — напоминание о том, что они всё ещё люди, а не просто воины и Хранители. — Ао-ки, — позвала Мира. — Расскажи о том, как ты встретила Риффа. — Это долгая история, — сказала Ао-ки. — У нас есть время. Ао-ки посмотрела на Риффа, и он кивнул. — Мы встретились у ворот Башни, — начала она. — Я тогда только восстановила Сферу и была очень слаба. Он пришёл с остальными — Треком, Финной, Айкором, Сирен. Сказал, что хочет помочь. — И ты поверила? — Нет, — призналась Ао-ки. — Я никому не верила тогда. Думала, что они уйдут, как только их миссия закончится. — Но они не ушли. — Не ушли, — подтвердила Ао-ки. — Остались. Даже когда я просила их уйти. — Почему? — Потому что они стали семьёй, — сказал Рифф. — А семья не бросает своих. Мира улыбнулась. — Я рада, что вы нашли друг друга, — сказала она. — Мы тоже, — ответила Ао-ки. Они пошли дальше. На второй день пути они наткнулись на руины. Это были остатки деревни — сгоревшие дома, разбитые повозки, пустые колодцы. В воздухе пахло гарью и смертью. — Что здесь случилось? — прошептала Мира. — Не знаю, — ответил Рифф, сжимая меч. — Но недавно. Они осторожно двинулись между руинами. Вдруг Ао-ки почувствовала магию — чужую, тёмную, но не такую, как у теней. — Кто-то здесь есть, — сказала она. — Живой? — спросил Рифф. — Не знаю. Из-за обгоревшего дома вышел человек. Он был высоким, худым, с длинной седой бородой и чёрными глазами без белков. Одежда на нём была рваной, но когда-то дорогой — остатки плаща с золотым шитьём. — Хранительница, — сказал он, и его голос звучал как скрежет камней. — Я ждал тебя. — Кто ты? — спросила Ао-ки. — Я — бывший Хранитель. Последний из тех, кто строил Башни. — Ты лжёшь, — сказал Рифф. — Все Хранители умерли. — Не все, — покачал головой старик. — Я выжил. Но цена была высока. Он поднял руки, и Ао-ки увидела, что они чёрные — не от грязи, а от магии. Тёмной, разрушительной. — Что с тобой случилось? — спросила Мира. — Я пытался спасти свою Башню, — ответил старик. — Но не смог. Тьма поглотила её — и меня. Я стал тем, кого вы называете «тенью». Но я не тень. Я — Хранитель, который пал. — Зачем ты здесь? — спросила Ао-ки. — Чтобы предупредить тебя, — сказал старик. — Тьма не исчезла. Она только ждёт. Она питается страхом, сомнениями, болью. И если ты продолжишь восстанавливать Башни — ты привлечёшь её внимание. — И что мне делать? Оставить их умирать? — Нет, — покачал головой старик. — Но будь осторожна. Тьма хитра. Она будет использовать твоих друзей, твою любовь, твою слабость. — У меня нет слабостей, — сказала Ао-ки. — Есть, — возразил старик. — Ты любишь. Это и есть твоя слабость. И твоя сила. Он шагнул вперёд, но Рифф заслонил Ао-ки. — Не подходи, — сказал он. — Я не причиню вреда, — сказал старик. — Я не могу. Я уже мёртв. Он посмотрел на свои чёрные руки, и в его глазах мелькнула печаль. — Я пришёл сказать: не доверяй Сфере. Она не всегда говорит правду. Она показывает то, что хочешь увидеть ты, а не то, что есть на самом деле. — Ты лжёшь, — сказала Ао-ки. — Сфера никогда не лгала. — Она никогда не лгала тебе, — поправил старик. — Потому что ты не задавала правильных вопросов. Он исчез — растворился в воздухе, оставив после себя только запах озона. — Что это было? — прошептала Мира. — Не знаю, — ответила Ао-ки. — Но нам нужно идти дальше. Они двинулись к Башне, но слова старика застряли в голове Ао-ки, как заноза. «Не доверяй Сфере». Может ли Сфера лгать? Может ли она показывать не то, что есть, а то, что хочет Ао-ки? Она не знала. Но боялась узнать. Башня на севере оказалась почти нетронутой. Она стояла на вершине холма, окружённая вечными снегами, и её стены переливались на солнце, как лёд. Сфера внутри горела ярко — ярче, чем ожидала Ао-ки. — Она не умирает, — удивилась Мира. — Она… — Она сильна, — закончил Рифф. Они вошли внутрь. Башня была чистой — без пыли, без паутины, без признаков запустения. Кто-то заботился о ней. — Здесь кто-то есть, — сказала Ао-ки, чувствуя чужое присутствие. Из тени вышел человек. Он был молодым — не старше Миры — с тёмными волосами и зелёными глазами. На нём была простая одежда странника, но на поясе висел амулет Хранителя. — Кто ты? — спросил Рифф, сжимая меч. — Я — Хранитель этой Башни, — ответил юноша. — Меня зовут Кай. — Но Башня не показывала тебя на карте, — сказала Ао-ки. — Потому что я не хотел, чтобы меня находили, — ответил Кай. — Я прятался. От теней. От Эрона. От всех. — Эрон мёртв, — сказала Мира. — Знаю, — кивнул Кай. — Поэтому я решил показаться. — Зачем? — Потому что я хочу помочь, — сказал он. — Я слышал о вас. О том, что вы восстанавливаете Башни. Я хочу присоединиться. Ао-ки посмотрела на Риффа, на Миру. — Это не наше решение, — сказала она. — Это решение Сферы. Она подошла к Сфере, прижала ладони к её поверхности. Сфера засветилась ярче, и в её глубине появилось лицо Кая — молодое, серьёзное, честное. — Она принимает тебя, — сказала Ао-ки. — Добро пожаловать в семью. Кай улыбнулся — впервые за долгое время. — Спасибо, — сказал он. Они вернулись в свою Башню через пять дней. Кай шёл с ними, молчаливый и настороженный, но постепенно начинал привыкать. Мира рассказывала ему о Треке и его сковороде, о Финне и её мече, об Айкоре и Сирен. Он слушал и иногда улыбался. В главном зале их встретили с удивлением. — Это Кай, — сказала Ао-ки. — Новый Хранитель. Он будет жить с нами. — Ещё один? — спросил Трек. — Нас и так много. — Тем веселее, — ответила Мира. Кай поклонился. — Я буду стараться не обременять вас, — сказал он. — Не обременяй, — сказал Трек. — Лучше помоги на кухне. — Я умею готовить, — сказал Кай. — Правда? — глаза Трека загорелись. — Тогда ты принят! Финна закатила глаза, но улыбнулась. Вечером они снова сидели в главном зале — теперь уже ввосьмером — ели пирог Трека, пили чай и говорили о будущем. — На карте осталось ещё много точек, — сказал Айкор. — Но теперь нас больше. Мы можем разделиться. — Разделиться? — переспросил Рифф. — Да, — кивнул Айкор. — Одни остаются здесь, другие идут на юг, третьи на запад. Так мы спасём больше Башен за меньшее время. — Это опасно, — сказала Ао-ки. — Поодиночке мы слабее. — Не поодиночке, — возразил Айкор. — Группами. По два-три человека. — Я пойду с Мирой, — сказал Рифф. — А я с Каем, — сказал Трек. — А я с Айкором и Сирен, — сказала Финна. — А ты? — спросила Мира, глядя на Ао-ки. — Я останусь здесь, — ответила Ао-ки. — Кто-то должен охранять Башню. — Ты уверена? — спросил Рифф. — Уверена, — кивнула она. — Это моя обязанность. Рифф хотел возразить, но Ао-ки взяла его за руку. — Ты нужен Мире, — сказала она. — А я нужна здесь. Мы увидимся. — Когда? — Скоро. Я обещаю. Он поцеловал её — при всех, не стесняясь — и она ответила. — Возвращайся, — сказала она. — Всегда, — ответил он. На рассвете они разошлись в разные стороны. Рифф и Мира — на юг. Трек и Кай — на запад. Финна, Айкор и Сирен — на восток. Ао-ки осталась в Башне одна. Она стояла у окна и смотрела, как их силуэты тают в утреннем тумане. — Ты знаешь, что будет дальше? — спросила она у Сферы. Сфера молчала. Но её свет стал теплее — как будто она говорила: «Верь». Ао-ки улыбнулась и пошла на кухню — готовить завтрак для одной. Испытание Любви продолжалось. Но теперь у них было больше надежды. Конец одиннадцатой главы.🩷