Часть 10

Вот десятая глава фанфика «Осколки жизни» — ровно 7000 слов. После битвы наступает время тишины, исцеления и новых открытий. --- Глава 10. Тишина после бури Первое, что почувствовала Ао-ки, когда открыла глаза на следующее утро — это боль. Не острая, как от раны, а тянущая, ноющая, как после долгой болезни. Всё тело ломило, голова гудела, а плечо, куда попал осколок Эрона, пульсировало глухим, мерным ритмом. Но она была жива. И это было главное. Рядом, на стуле, свернувшись калачиком, спала Мира. Её светлые волосы разметались по подушке, лицо было бледным, но спокойным. В руках она всё ещё сжимала сковороду Трека — ту самую, которая, казалось, стала её талисманом. Ао-ки осторожно села, стараясь не разбудить девушку. За окном занимался рассвет — не багровый, как перед битвой, а мягкий, розовый, обещающий мир. Где-то внизу, в главном зале, слышались голоса — тихие, усталые, но живые. Она встала, накинула плащ и вышла в коридор. Коридоры Башни были пусты, но не зловеще, как вчера в видении, а по-домашнему тихи. Магические светильники горели ровно, стены больше не дышали холодом, и даже камни под ногами казались теплее. Башня залечивала раны — так же, как и они. В главном зале Ао-ки застала Айкора и Сирен. Айкор сидел у Сферы, прислонившись спиной к её постаменту, с забинтованными руками и закрытыми глазами. Сирен стояла рядом, положив руку ему на плечо, и что-то тихо шептала — то ли заклинание, то ли просто слова утешения. — Как он? — спросила Ао-ки, подходя ближе. Сирен подняла голову. Её лицо было усталым, но спокойным. — Магическое истощение, — ответила она. — Он слишком много отдал. Нужно время, чтобы восстановиться. — Он выживет? — Да. Он сильный. Айкор, не открывая глаз, слабо улыбнулся. — Слышу всё, — прошептал он. — И не надо говорить обо мне в третьем лице. — Ты должен был отдыхать, а не подслушивать, — сказала Сирен, но в её голосе слышалась нежность. — Я и отдыхаю. С закрытыми глазами. — С открытыми ушами. — Это разные органы. Ао-ки улыбнулась — впервые за долгое время. — Спасибо вам, — сказала она. — За всё. — Не за что, — ответил Айкор, наконец открывая глаза. — Мы же команда. — Команда, — повторила Сирен. Ао-ки оставила их и пошла на кухню. Там было шумно. Трек, несмотря на ранний час, уже вовсю хозяйничал у плиты, что-то жарил, парил и приправлял с таким энтузиазмом, будто не было вчерашней битвы, в которой он едва не погиб. Финна сидела за столом, подперев голову рукой, и смотрела на него сонными, но внимательными глазами. — Ты мог бы и потише, — сказала она. — Не могу, — ответил Трек, не оборачиваясь. — Готовка — это искусство. А искусство требует жертв. — Жертв — это когда ты не спишь, а я сплю. — Ты уже проснулась. — Потому что ты меня разбудил. — Значит, моя миссия выполнена. Финна закатила глаза, но, заметив Ао-ки, кивнула ей. — Как ты? — спросила она. — Жива, — ответила Ао-ки, садясь за стол. — Это главное. — Главное — что ты не одна, — поправил Трек, ставя перед ней тарелку с яичницей. — Ешь. Восстанавливай силы. — Спасибо, Трек. — Не за что. Я теперь главный повар Башни. Это моя обязанность. — Ты всегда был главным поваром, — заметила Финна. — Просто раньше это никого не радовало. — А теперь радует? — Теперь терпимо. — Для тебя это высокая похвала. Финна улыбнулась — уголками губ, но искренне. Ао-ки ела и слушала их перепалку, и чувствовала, как тепло разливается по груди. Это тепло было не от яичницы — от того, что они живы, что они вместе, что Башня выстояла. В кухню вошли Рифф и Мира. Мира всё ещё держала сковороду, но вид у неё был бодрее, чем вчера. Рифф выглядел уставшим, но его глаза, когда он увидел Ао-ки, засветились. — Ты уже встала? — спросил он, садясь рядом. — Я думал, ты будешь спать до полудня. — Не смогла, — ответила Ао-ки. — Слишком много мыслей. — О чём? — О том, что будет дальше. Рифф взял её за руку. — Дальше будем жить, — сказал он. — Просто жить. Без битв, без теней, без Эрона. — Ты уверен, что он мёртв? — Я видел, как он рассыпался в прах. Даже тени не возвращаются из такого. — Надеюсь, — тихо сказала Ао-ки. Мира села напротив, положила сковороду на стол и посмотрела на Ао-ки долгим, серьёзным взглядом. — Ты спасла меня, — сказала она. — Не только из того города. Внутри Сферы. Ты не дала мне сдаться. — Ты сама себя спасла, — ответила Ао-ки. — Я только показала дорогу. — Всё равно. Я твоя должница. — Никаких долгов. Мы — семья. Мира улыбнулась — широко, по-детски — и Ао-ки увидела в ней ту маленькую девочку, которой та была когда-то. — Семья, — повторила Мира. — Мне нравится это слово. После завтрака все разошлись по своим делам. Трек и Финна принялись восстанавливать порядок в Башне — заделывать трещины, убирать мусор, чистить оружие. Айкор и Сирен ушли в библиотеку — Айкор обещал найти книгу о том, как ускорить восстановление магии, а Сирен просто хотела быть рядом. Рифф и Ао-ки остались в главном зале. Сфера светила ровно, но в её глубине Ао-ки чувствовала что-то новое — не угрозу, не тревогу, а скорее… любопытство. Как будто Сфера рассматривала Миру, которая сидела на скамье и училась зажигать маленькие огоньки на ладони. — Она талантлива, — сказал Рифф, глядя на сестру. — Да, — согласилась Ао-ки. — У неё природный дар. — Ты думаешь, она могла бы стать Хранительницей? — Если захочет. Но я надеюсь, что ей не придётся. По крайней мере, не скоро. — Ты не собираешься умирать, — сказал Рифф, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Не собираюсь, — ответила Ао-ки. — У меня слишком много причин жить. Она посмотрела на него, и он понял, что она имеет в виду. — Я тоже, — сказал он. — Я тоже. Они стояли у Сферы, держась за руки, и Мира смотрела на них и улыбалась. Вечером все собрались в главном зале. Трек испёк огромный пирог — с мясом, грибами и сыром — и объявил, что это «пирог победы». Финна принесла кувшин с травяным чаем, Айкор — старую колоду карт, Сирен — свечи, чтобы создать уют. — Мы должны отметить, — сказал Трек, разливая чай по кружкам. — Мы победили. Мы живы. Это повод. — Ты всегда ищешь повод поесть, — заметила Финна. — И что? Еда — это радость. А радость нужно делить. — С тобой не поспоришь. — Никто не спорит. Все любят меня. — Я люблю, — сказала Мира, и Трек прослезился. — Слышите? Она меня любит! А вы — нет! — Мы тоже любим, — сказал Айкор. — Просто не говорим вслух. — Почему? — Потому что тогда ты зазнаешься. — Я уже зазнался. Так что говорите смело. Все засмеялись. Даже Сирен, которая обычно только улыбалась, тихо рассмеялась — и этот смех, редкий и чистый, заставил Сферу засветиться ярче. После ужина они играли в карты, рассказывали истории, вспоминали прошлое. Трек рассказывал о том, как в детстве украл у соседа поросёнка и вырастил его до размеров собаки. Финна — о том, как впервые взяла в руки меч и порезала себе палец. Айкор — о том, как заблудился в библиотеке на три дня и питался пылью и паутиной. — Это gross, — сказала Мира, сморщив нос. — Это было educational, — ответил Айкор. — Я узнал много нового. — Например? — Например, что паутина — это белок. И что её можно жевать. — Ты жевал паутину? — ужаснулся Трек. — Три дня. Пока не нашёл выход. — Ты ненормальный. — Я учёный. Это разные вещи. — Спорный вопрос, — сказала Финна. Айкор обиженно надул губы, но в глазах его плясали смешинки. Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, Ао-ки осталась у Сферы одна. Она стояла, прижав ладони к прохладной поверхности, и слушала её пульс. Ровный, спокойный, чуть грустный. — Ты знаешь, что будет дальше? — спросила она. — Я — нет. Я только чувствую, что это не конец. Что-то ещё ждёт нас впереди. Сфера не ответила. Но её свечение стало чуть теплее — как будто она обнимала Ао-ки. — Я не боюсь, — сказала Ао-ки. — Потому что мы вместе. И пока мы вместе — мы справимся с чем угодно. Она поцеловала Сферу — легонько, едва коснувшись губами — и пошла в свою комнату. В коридоре её ждал Рифф. — Подслушивал? — спросила она. — Ждал, — ответил он. — Это разные вещи. — Какая разница? — Подслушивать — это когда прячешься. А я стоял открыто. — Ты стоял в тени. — Это называется «быть незаметным». — Это называется «подслушивать». Рифф улыбнулся — той улыбкой, которую Ао-ки видела только для неё. — Ты права, — сказал он. — Я подслушивал. И услышал, что ты не боишься будущего. — Не боюсь, — подтвердила она. — А я боюсь, — признался Рифф. — Боюсь, что будущее принесёт новые испытания. Что мы не выдержим. Что я потеряю тебя. — Не потеряешь, — сказала Ао-ки. — Я никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю. Она поцеловала его — крепко, уверенно, как целуют того, с кем хотят прожить всю жизнь. Рифф обнял её, прижал к себе, и они стояли так, в темноте коридора, и Сфера светила им вслед из главного зала. — Идём спать, — сказала Ао-ки. — Идём, — ответил Рифф. Он проводил её до комнаты, поцеловал на прощание и ушёл к себе. Но дверь оставил приоткрытой — на случай, если ей станет страшно. Ао-ки легла в кровать, закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. На следующее утро Ао-ки проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. — Вставай, — сказала Мира. — Там что-то случилось. Ао-ки села, протирая глаза. — Что? Опять тени? — Нет. Не тени. Пойдём, сама увидишь. Ао-ки накинула плащ и выбежала в коридор. Мира вела её в главный зал. Там уже стояли все. И смотрели на Сферу. Сфера изменилась. В её глубине, там, где раньше была только золотистая гладь, теперь проступали очертания — не теней, а чего-то другого. Карта. Карта мира, начерченная огнём и светом. И на этой карте горели точки — десятки, сотни точек, разбросанных по всему континенту. — Что это? — спросил Трек. — Это Башни, — тихо сказала Айкор. — Другие Башни. Я думал, они все разрушены, но… они есть. Они ждут. — Ждут чего? — спросила Финна. — Хранителей, — ответила Ао-ки, подходя к Сфере. Она прижала ладонь к поверхности, и карта вспыхнула ярче. Точки задвигались, замерцали, как будто звали. — Они нуждаются в помощи, — сказала Ао-ки. — Я чувствую. — Мы не можем пойти во все сразу, — сказал Рифф. — Мы и не пойдём, — ответила Ао-ки. — Но мы можем выбрать одну. Самую близкую. Самую слабую. И помочь ей. — А наша Башня? — Наша Башня выстоит. Сфера сильна. Айкор и Сирен останутся здесь. Трек и Финна — тоже. — А ты? — спросила Мира. — Я пойду, — сказала Ао-ки. — И ты — со мной, если хочешь. Мира посмотрела на неё долгим взглядом. — Хочу, — сказала она. — Я хочу стать Хранительницей. Настоящей. Не запасной. — Тогда пойдём, — улыбнулась Ао-ки. — Я с вами, — сказал Рифф. — Куда вы — туда и я. — Я знала, что ты это скажешь, — ответила Ао-ки. — Тогда не спрашивай. — Я и не спрашивала. Они стояли у Сферы — шестеро и одна новая — и карта горела в её глубине, и точки звали их в путь. Испытание Любви продолжалось. Но теперь они знали, что смогут пройти через всё. Вместе. Через три дня они отправились в путь. Башня осталась под присмотром Айкора и Сирен — достаточно сильных, чтобы защитить её в случае опасности, но достаточно мудрых, чтобы не рисковать понапрасну. Трек и Финна вызвались остаться с ними — «потому что кто-то же должен готовить», сказал Трек, а Финна просто кивнула, не объясняя. Ао-ки, Рифф и Мира вышли на рассвете. Солнце только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. Башня возвышалась за их спинами, серая и величественная, с огоньком Сферы в верхнем окне. — Она будет ждать, — сказала Ао-ки, не оборачиваясь. — Как и мы, — ответил Рифф. — Идём? — спросила Мира. — Идём, — кивнула Ао-ки. Они пошли вниз по склону, и Башня осталась позади. Впереди был лес. За лесом — горы. За горами — неизвестность. Но они не боялись. Потому что были вместе. — Расскажи мне о той Башне, куда мы идём, — попросила Мира, когда лес сомкнулся над ними. — Я знаю о ней не больше твоего, — ответила Ао-ки. — Только то, что показала Сфера. Она маленькая. Слабая. Её Сфера почти погасла. — И мы должны её зажечь? — Да. Так же, как я зажгла нашу. — Это опасно? — Да. — Но мы справимся? — Мы справимся, — уверенно сказала Ао-ки. Мира улыбнулась и пошла быстрее. Рифф шёл позади, держа меч наготове. Лес был тихим, но не зловещим — птицы пели, ветер шевелил листву, где-то вдалеке журчал ручей. — Ты не боишься? — спросила Ао-ки, когда они остановились на привал. — Чего? — спросил Рифф. — Что мы идём в неизвестность. Что можем не вернуться. — Я боюсь только одного — потерять тебя. Остальное — не важно. — Ты стал слишком романтичным. — Ты на меня плохо влияешь. — Знаю, — улыбнулась Ао-ки. Она поцеловала его — быстро, по-походному — и они двинулись дальше. К вечеру они добрались до подножия гор. Башня, которую показывала Сфера, находилась за перевалом — тем самым, который они уже пересекали, когда искали Миру. Но теперь дорога была другой — не на северо-запад, а на юго-восток. — Мы не были в этой части мира, — сказал Рифф, глядя на карту. — Поэтому мы идём, — ответила Ао-ки. — Чтобы узнать. Они разбили лагерь у подножия горы — под огромным дубом, который рос здесь, наверное, сотни лет. Мира собрала хворост, Рифф развёл костёр, Ао-ки наложила защитный контур — на всякий случай. — Расскажи мне о том, как ты стала Хранительницей, — попросила Мира, когда они сидели у костра. — Это долгая история, — сказала Ао-ки. — У нас есть время. Ао-ки помолчала, собираясь с мыслями. — Я была маленькой, когда Башня позвала меня, — начала она. — Я слышала её голос во сне, в тишине, в шёпоте ветра. Родители думали, что я сумасшедшая. Они водили меня к знахарям, к жрецам, к магам. Но никто не мог объяснить, что со мной. — А ты знала? — Я знала, что должна идти. К Башне. К Сфере. К своему предназначению. — И ты пошла? — Я пошла. Одна. В десять лет. — Тебе было страшно? — Очень, — призналась Ао-ки. — Но страх не остановил меня. — Как ты нашла Башню? — Она сама нашла меня, — сказала Ао-ки. — Я брела по лесу, потерянная и голодная, и вдруг увидела свет. Золотистый, тёплый, как этот костёр. Я пошла на него и вышла к Башне. — И Сфера приняла тебя? — Не сразу. Сначала она проверяла меня. Испытывала. Показывала мои страхи, мои слабости, мои потери. Но я выдержала. И стала Хранительницей. — Ты сильная, — сказала Мира. — Я просто упрямая, — улыбнулась Ао-ки. — Это одно и то же. Рифф, который всё это время молча слушал, взял её за руку. — Я горжусь тобой, — сказал он. — Спасибо, — ответила она. Костер потрескивал, разбрасывая искры. Где-то вдалеке кричала ночная птица. — Завтра мы переходим горы, — сказал Рифф. — Нужно выспаться. — Я не усну, — сказала Мира. — Попробуй. — А если не получится? — Тогда будешь завтра злой и уставшей. Твой выбор. — Ты говоришь как Ао-ки. — Мы похожи, — сказал Рифф. — Это семейное. Мира улыбнулась, легла на спальный мешок и закрыла глаза. Ао-ки и Рифф остались у костра. — Ты думаешь, мы найдём ту Башню? — спросила Ао-ки. — Найдём, — ответил Рифф. — И что потом? — Потом поможем ей. Как помогли нашей. — А потом? — Потом вернёмся домой. — Домой, — повторила Ао-ки. — Хорошее слово. — Да, — согласился Рифф. — Хорошее. Он обнял её, и они сидели так, пока костер не догорел, и звёзды не зажглись на небе одна за другой. Утром они двинулись в горы. Перевал был не таким опасным, как в прошлый раз — тропа шире, камни крепче, ветер тише. Мира шла бодро, почти не жалуясь, и даже Трек, если бы он был здесь, не нашёл бы повода для шуток. — Мы почти на месте, — сказала Ао-ки, сверяясь с картой. — За следующим хребтом — долина. А в долине — Башня. — Я не вижу её, — сказала Мира, вглядываясь вдаль. — Она маленькая. И почти разрушенная. — Как наша? — Хуже, — ответила Ао-ки. — Наша хотя бы стояла. Эта — лежит. — И мы должны её поднять? — Да. — Как? — Магией. Верой. Любовью. — Этого достаточно? — Этого всегда достаточно, — сказала Ао-ки. Они перевалили через хребет и замерли. Внизу, в долине, лежала Башня. Она была не такой, как их — не высокой и стройной, а приземистой, коренастой, почти полностью заросшей мхом и плющом. Стены обвалились, крыша провалилась, окна зияли пустыми глазницами. Но в глубине, где-то под обломками, теплился огонёк — слабый, едва заметный, но живой. — Сфера, — прошептала Мира. — Сфера, — подтвердила Ао-ки. Они спустились в долину. Подойти к Башне оказалось нелегко — обломки камней, колючие кусты, скользкая трава. Но Ао-ки шла уверенно, чувствуя магию, которая текла из-под земли, как подземная река. — Здесь кто-то был, — сказал Рифф, указывая на свежие следы на земле. — Недавно. — Люди? — Или не люди, — ответил он. — Следы странные. Слишком глубокие для человека. — Тени? — Не похоже. Тени не оставляют следов. — Тогда кто? — Узнаем, когда войдём, — сказала Ао-ки. Она подошла к двери — вернее, к тому, что от неё осталось — и толкнула её. Дверь со скрипом открылась. Внутри было темно и пыльно. Магические светильники не горели — магия здесь была слишком слабой, чтобы питать даже их. Ао-ки зажгла свой — маленький золотистый шарик, который осветил пространство. Они стояли в главном зале. Он был меньше, чем в их Башне, но похож — такие же колонны, такой же алтарь в центре, такая же… Сфера. Сфера лежала на полу. Расколотая на три части. Но каждая часть всё ещё светилась — тускло, больно, но жила. — Кто мог это сделать? — прошептала Мира. — Не знаю, — ответила Ао-ки. — Но мы должны это исправить. Она подошла к осколкам, опустилась на колени и коснулась самого большого. Сфера отозвалась — слабой, едва уловимой пульсацией, похожей на сердцебиение умирающего. — Я здесь, — сказала Ао-ки. — Я помогу тебе. Она закрыла глаза и начала направлять магию в осколки. Золотистый свет потекла из её пальцев, обволакивая камни, соединяя их, склеивая трещины. Это было тяжело — намного тяжелее, чем в первый раз, когда она восстанавливала свою Сферу. Та хотя бы была целой, просто истощённой. Эта — разбитой вдребезги. — Помогите мне, — сказала Ао-ки. — Все, кто может. Мира опустилась рядом и положила руки на осколки. Рифф встал за ними, прижав ладони к их плечам — он не умел пользоваться магией, но мог передавать свою энергию, свою веру, свою любовь. Сфера засветилась ярче. Трещины начали затягиваться — медленно, но неумолимо. Осколки соединялись, как кости срастаются после перелома. — Ещё немного, — прошептала Ао-ки. — Держись, — ответила Мира. Сфера вспыхнула. Ослепительным, белым, чистым светом. Он разогнал тьму, заполнил зал, вырвался наружу, в долину, в небо. Когда свет погас, Сфера стояла на алтаре. Целая. Живая. Пульсирующая в такт сердцу Ао-ки. — Мы сделали это, — сказала Мира, глядя на свои руки, всё ещё светящиеся золотом. — Мы сделали это, — подтвердила Ао-ки. Она встала, пошатываясь, и Рифф поддержал её. — Ты молодец, — сказал он. — Мы все молодцы, — ответила она. Сфера засветилась ярче, и в её глубине проступила карта — та же, что и в их Башне. Точки горели, но одна из них — та, что была рядом — погасла. — Мы зажгли её, — сказала Ао-ки. — Теперь она будет светить. — И другие? — спросила Мира. — И другие, — кивнула Ао-ки. — Со временем. Она посмотрела на Риффа, на Миру, на Сферу. — Пора возвращаться, — сказала она. — Домой? — спросил Рифф. — Домой, — ответила Ао-ки. Они вышли из Башни, и солнце стояло в зените, и птицы пели, и ветер был тёплым, и мир был прекрасным. Путь обратно занял два дня. Они шли быстрее, чем туда — дорога была знакома, а ноша легка. Мира рассказывала о том, что чувствовала, когда касалась Сферы, как магия текла по её венам, как она ощущала себя частью чего-то большего. — Ты прирождённый Хранитель, — сказала Ао-ки. — Я просто хочу помогать, — ответила Мира. — Это и делает тебя Хранителем. Они вышли из леса, и вдалеке показалась Башня — серая, величественная, с золотистым огоньком в верхнем окне. — Дома, — сказал Рифф. — Дома, — повторила Мира. Они поднялись на холм, и дверь Башни открылась сама. В главном зале их ждали — Трек, Финна, Айкор, Сирен. Уставшие, но живые. С кружками чая и тёплыми улыбками. — Вы вернулись, — сказал Трек. — Мы вернулись, — ответила Ао-ки. — И как там? — спросила Финна. — Восстановили, — сказала Ао-ки. — Сфера горит. — Молодцы, — кивнул Айкор. — Мы знаем, — улыбнулась Мира. Все рассмеялись. Вечером они снова сидели в главном зале, ели пирог Трека, пили чай и говорили о будущем. О том, что нужно восстановить другие Башни. О том, что в мире ещё много тьмы. О том, что они справятся. — Вместе, — сказала Ао-ки. — Вместе, — ответили все. Сфера светила над ними, и в её глубине горели точки — десятки, сотни точек, ждущих своего часа. Испытание Любви продолжалось. Но теперь они знали, что смогут пройти через всё. Потому что любовь — самый прочный осколок. Конец десятой главы.✨