Глава 3. Поездка на переднем сиденье

      — Сынок, ты уверен? Это всё-таки другая страна, а ты и не говоришь по-корейски, ну почти — хлопотала хрупкая женщина, складывая светлые джемперы и косметические средства сына в два огромных ярко-розовых чемодана. Туда уже отправились джинсы, шорты карго, туфли, кроссовки, фотографии его любимой семьи, друзей, и особая решимость продолжить обучение имеено в Корее.              — Мам, мы не самые богатые люди, а Джек Бан не предлагает такую возможность дважды. Я мечтаю танцевать на профессиональном уровне, я хочу зарабатывать любимым делом.              — Но как мы здесь, без тебя! — почти плачет она, пока Феликс наблюдает как в дом заходят его расстроенные сестры, которые тоже не в восторге от решения брата уехать в другую страну. Но это для них он маленький и трогательный мальчик, а вообще он — Ли Феликс.              ***       Ли Енбок Феликс привык добиваться своих целей с детства. Хороший мальчик, безумно красивый человек с голосом демона, внешностью и характером ангела. Феликс был обаятельным, добрым, понимающим и настойчивым. Феликс видел цель и шел к ней, не покладая рук. И судьба любила его, ведь он действительно из всех сил добивался всего чего хотел.              Захотел заниматься борьбой, и дома висело 63 медали, нужно было покрасить волосы в белый, и вот он сидел у лучшего мастера Сиднея в качестве модели, хотел танцевать его приняли в школу танцев на льготной основе, захотел сделать это делом всей жизни, и вот Джек Бан.               О том, что австралийский меценат и очень богатый человек, устраивает конкурс на поступление в Сеульский университет искусств говорили все вокруг, и Феликс в том числе оказался в гуще событий. Это учебное заведение — его мечта, его грезы, ведь там в Корее танцы могут стать намного серьёзнее, чем сейчас, там это можно не просто превратить в профессию, но и стать знаменитым. Феликс на свой страх и риск, подает заявку, и по какой-то причине проходит все этапы. Новость сообщает ему лично не очень довольный ректор, который на этом месте видел миловидную девочку, а не странного и жеманного Феликса. Но выбирал не он, а Джек Бан, и мужчина принял решение.              Эта новость по-настоящему не обрадывала никого в семье Ли, они гордились своим сыном, но очень боялись его отпускать. И причин было много, от его невероятно нежного характера, до ориентации, в которой он признался еще три года назад. Это не стало каким-то потрясением или шоком для самого парня, а просто очередным фактом из жизни удивительного блондина. Родители приняли новость по-разному, отец абсолютно нормально, будто только и готов был поддерживать своего ребёнка абсолютно во всем, сестры обрадовались что смогут обсуждать парней с братом, а мать расстроилась, ведь она хотела нянчить внуков от всех своих детей, в том числе и от любимого и трогательного сына.              Но она была действительно хорошей матерью, поэтому засунула все свои ожидания в плотный мысленный сундук, и лишь однажды спросила:              — Сынок, а ты уверен, что по мальчикам?              — Уверен!              — Но, тебе будет очень сложно жить.              — Я знаю и готов. Мам это не выбор, а данность.              — Тогда в добрый путь, сын мой.              Но когда женщина скрипя сердцем это сказала, она и не думала что сын будет жить где либо еще, кроме Австралии. Их континент открыт к любым видам любви, она здесь не порицается, не осуждается, за нее не гонят, и не обращаются как с прокажёнными. Но Феликс сказал, что едет в Корею, и это жутко напугало женщину.              — Мам, я не собираюсь в аэропорту Инчхон кричать, что я гей, пожалуйста не волнуйся так — как открытую книгу читает Феликс родительницу, и застёгивает чемодан, давая понять, что разговор окончен.              Он готов к вылету, и все будет хорошо!              ***       — Хенджин — залетает в комнату спящего парня Чанбин, стараясь не залипать на голом торсе, на который скоро натягивается одеяло- вставай, времени на сборы полчаса.              — Бини, какого хрена — ворчит парень, осознавая, что сейчас суббота семь утра — Я даже не знаю, что может поднять меня с кровати.              — А совместная поездка с Бан Чаном, где ты на переднем сиденье, ведь меня внезапно этим утром начало укачивать.              Хенджин подрывается, как по команде, начиная носиться по комнате, забывая, что бегает при Чанбине в одних трусах.              С Чаном в одной машине, ехать и смотреть как он уверенно управляет автомобилем. Можно будет запомнить эти руки, и потом их нарисовать.              — А куда мы едем. Тьфу- выплёвывает зубную пасту Хенджин, промывая рот, и вытирая остатки с губ. Чанбин залипает на это зрелище и сильно качает головой из стороны в сторону. Нужно научиться больше не мечтать! Хван Хенджин ему не приналежит! Он любит Чана, а Чану нужен кто-то такой, как Хенджин. Они идеальные партнеры, и Чанбин поможет.              — В аэропорт, встречать какого-то австралийца за учебу, которого заплатил батя Чана.              — Он ещё и платит за чью-то учебу? — замирает Хенджин с полотенцем в руках — сколько же, у него денег?              — Ну не столько сколько у меня, но тоже дохрена. Мистер Бан, вообще интересный человек, мы были представлены друг другу, и это знакомство вышло классным, очень атмосферным. Ты ему тоже понравишься.               — Хотелось бы.              — Хенджин — привлекает к себе внимание Чанбин, и у Хвана тени выбиваются дальше желаемого. Парень тяжело вздыхает, берет консилер, намазывая его на лишнюю часть, позже стирает спонжем — я с тобой, я помогу.              — Но тебе же неприятно! — сморит Хван на лучшего друга, в очередной раз благодаря судьбу, что он у него есть.              — Мне будет по-разному, но я обещал тебе быть рядом и сдержу слово. Ты в моей жизни, как друг намного важнее, чем как любовник. Поэтому прими мою помощь, я все-таки эту австралийскую волчару знаю лучше.              — Приму- мягко ответил Хенджин, и идет собирать образ, помощь Чанбина конечно вещь классная, но выглядеть хорошо тоже нужно.              Чан подъехал через полчаса, его машина выглядела как сам парень: большая, черная, брутальная, но какая-то грустная.              — Они похожи! — шепчет Хенджинин сам себе, смотря как угрюмый Чан в неизменных тостовках и брюках выходит навстречу, осматривая парней и расплываясь в улыбке. Хван выдыхает тоже, грусть последних дней отступила от этого прекрасного парня, и теперь можно снова искать причины быть рядом.              — Тоже заметил? — выводит из раздумий Хенджина Чанбин, и тот аж вздрагивает от испуга.              — Что заметил?              — Что Чан и его машина похожи. Ты же сам это сказал- хихикает старший, подталкивая Хенджина к переднему сиденью.              — Хени, ты сегодня прекрасно выглядишь — улыбаясь, говорит Чан, пока младший умирает внутри от очередного комплимента. Значат ли эти слова что-либо? Или этот взгляд и улыбка? Может Хенджин тоже нравится Чану, или он человек, который добр ко всем. Влюбленный Хван не знал ответов, но даже потенциальный шанс заставлял его продолжать бороться — садись вперед, Чанбин сегодня будет потеть на кожаных сидениях.              — А я?              — А мы с тобой на мягких подстилках поедем. Кстати, все же знают, куда мы едем?              — Спроси у него, он любит чувствовать себя полезным — шепчет Чанбин на ухо другу, с грохотом усаживаясь на заднее сиденье, хлопая дверью. Чан морщится, у этого наглого парня, явно какие-то проблемы с дверями в имуществе Чана.              — Я не очень понял, куда мы едем — наклоняя голову воркует Джини — утром, я не особо усваиваю информацию.              — Этот жук разбудил тебя? — с угрозой в голосе спросил Чан, на что Чанбин отсалютовал, разваливаясь на кожаных сидениях.              — Нет, я сам хотел, мне нравится с вами тусоваться.              — Ну тогда садись, я внутри все расскажу.              Хенджин открывает двери черной и брутальной машины, умиляясь тому, что видит внутри. Он ожидал темный кожаный салон, но внутри были белые чехлы, подстилки нежно-голубого цвета на передних сиденьях, ароматизатор в виде маленького волчонка, небольшая кивающая головой собака на приборной панели. Из колонок лилась приятная джазовая музыка, а на руле бежевая обмотка из мягкого материала, с пушистыми вставками. Хенджин подумал, что примерно так, наверное, выглядит душа Чана — темная снаружи и мягкая внутри.              — Дверью только не хлопай, пожалуйста!              — Я не буду! — смущаясь шепчет Хеджин, и все-таки аккуратно садится на мягкую подстилку — так и куда мы едем?              — Мой отец — начал Чан, трогаясь от дома странной парочки, но осекся — а-а-а, ты же ничего не знаешь о моем отце.              Хенджин утвердительно кивает, и явно врет, ведь знает больше, чем нужно. Чанбин и интернет сделали свое дело, и теперь он может диссертацию писать о семействе Бан. Но Крис рассказывает, голос медовый, нежный, обволакивающий, он будто поет, и Хенджин расслабляется, слушая о его семье.              Джек и Джессика любили друг друга с средней школы, когда озорная девчушка с косичками переехала в Сеул, и уселась рядом с видным парнем, капитаном сразу трех спортивных команд, за одну парту. Она вступила в актёрский кружок, успешно в него влилась, и сначала стала своей в компании мальчишек. Но девушка не была типичной пацанкой, и готова была дружить с кем угодно, поддерживать, помогать, и меньше, чем чем через год стала душой компании и девушкой Бан Джека.              Они встречались больше двух лет, отношения становились все крепче, и перед армией мужчина сделал ей предложение, на которое она сразу же ответила согласием. И когда окрылённая пара, решила рассказать новость родителям, то столкнулась с неожиданным протестом.              — Ты милая девушка — мягко резюмировал отец Джека.              — Это так — поддержала его женщина — но, мы не можем, сказать вам «да».              — Но мам, почему? — удивлено вскрикнул парень, прижав к себе возлюбленную.              — Потому, что у тебя уже есть невеста, и если ты хочешь наследство…              — Я не хочу наследство — перебивает родителей сын — я хочу свою невесту. Спасибо за все, но сейчас я уйду вместе с ней, и вы больше меня не увидите.              — И куда вы уйдете?              — Да хоть в Австралию!              — Папа сдержал слово — гордо улыбаясь продолжает историю Чан, смотря на парня при любом удачном случае — он действительно взял маму и уехал с ней в Австралию, но не сразу, а через три года, ведь в тот раз когда бабушка и дедушка отказали им в любви, Джесика была беременна мною.              — То есть они просто уехали на другой конец света с маленьким тобой? — сам того не замечая увлекается рассказом Хенджин.              — Да, именно это они и сделали! — с явной гордостью говорил Чан- но у них там жили друзья, они на первое время приютили родителей. Было тяжело, я даже снимался в рекламе, чтобы помочь семье. Но потом папа удачно выложился и мы разбогатели, так что мои любимые брат и сестра жили в достатке и счастье.              — А бабушка и дедушка?              — Я их больше никогда не видел, хоть и хотел — Чан заметно расстраивается, что не утаивается от Хенджина. Конечно Чан грустит, ведь он здесь один, а его бабушка и дедушка где-то рядом, и могли бы поддержать, но не хотят из-за своей гордыни — они так и не смогли принять мою маму, а она прекрасная женщина. Когда вы познакомитесь, ты будешь в восторге, уверяю тебя.              «ПОЗНАКОМИМСЯ С МАМОЙ»              Пусть это было брошено случайно, будто невзначай, но это было сказано Чаном, и именно о нем. Хенджин хочет визжать от эмоций, и выхватывает хитрое лицо Чанбина в отражении, он тоже это слышал.              — Хен, так и кого мы встречаем? — вмешивается Со в разговор этих двоих.              — Так вот, мой папа, про которого я так долго и видимо нудно для Со Чанбина рассказываю, сейчас помогает студентам. У нас есть деньги, так почему бы их не отдать на взаимовыгодных условиях. Таких студентов не много, один в год, всего пять человек, и вот сейчас едет шестой. Он будет учиться на танцевальном отделении, парень говорят безумно талантливый и красивый. И я решил, что мы возьмем над ним шефство: вы ему все покажите, а Минхо, который должен вернутся к концу недели присмотрит за ним на факультете.              — Мы то ладно- вступает в диалог удивленный Чанбин — но Минхо? Ты у него вообще спросил?              — Когда Минхо мне отказывал.              «МИНХО»!               Это имя стояло в особой графе мыслей Хвана в последний месяц, ведь он даже не понимал какими странными были отношения хена с парнем, о котором он уже столько слышал, но никогда не видел. Конечно если не считать иногда мелькающей заставки на телефоне Хана, где красивый брюнет обнимал его.              Да, Минхо был парнем Хана, ну уж очень загорались глаза хена, когда кто-то упоминал, или он сам говорил об этом танцоре. Хенджин не хотел иметь соперников, ведь абсолютно не умел их устранять, ему легче отступить назад. И дело не в слабости, а в чувствительности, и не желании приносить боль.              — А как зовут этого парня? — вмешивается Чанбин.              — Феликс. Ли Феликс!              — Будто Бонд. Джеймс Бонд! — зевает Со, которому если честно совершенно не интересно как зовут нового парня, ведь, сейчас он переживает личную драму, где должен отдать любовь своей жизни, в руки того, кому он, видимо предназначен судьбой.              ***       « Уважаемые пассажиры, самолет «Сидней- Сеул» совершил посадку в аэропорту Инчхон, за бортом 21 градус, полет прошёл в штатном режиме. Добро пожаловать в Корею».              — Парень, ты назад полетишь? — грубо толкает Феликса в плечо женщина с орушим ребенком на руках.              — Ой, простите — улыбается блондин, моментально обезоруживая агрессию — она у вас очень красивая.              — Спасибо, вы тоже. Ой, Господи, да что, это со мной.              — Спасибо за комплимент! — подмигивает блондин, и отправляется к выходу в новую жизнь. Феликс знал, что его должен встретить, и не абы кто, а сын того самого мецената и какие-то его друзья.              Этот самый сын — Бан Кристофер Чан написал ему в инсте еще месяц назад, и судя по аватарке он тот еще красавчик, и видимо харизматично-меланхоличный негодяй. Такие не могут быть геями, да и не за этим Ли Феликс ехал в Корею, хотя кто его знает, ведь крепкие азиаты всегда были его слабостью. Но уж больно грустные глаза были у того парня, такого Феликс не любил. Он безусловно был эмпатичным, сопереживающим, добрым, нежным, но хотел любви, чтобы тот кого он полюбил непременно ответил ему взаимностью, а интуиция подсказывала, что этот парень не сможет.              — Да мам, все хорошо, я уже прилетел? — басил Феликс в трубку, выбираясь из самолета. Мама его, женщина хорошая, добрая, ну уж очень опекающая, позвонила в первые пять минут после посадки, а не взять трубку было словно признаться в том, что самолет упал, сгорел, и все погибли, даже те, кто на нем не летел — меня встретят, парень по имени Бан Чан и его друзья. Да это безопасно, он сын мистера Бана, все будет хорошо. Я позвоню, люблю.              Женщина положила трубку, и Феликс выдохнув, отправился за своими чемоданами, судорожно осматривая аэропорт, и прикидывая, где конкретно его будет встречать эта делегация, и в каком количестве. Но когда два огромных и ярко-розовых чемодана катились по полу, отчеканивая каждый шаг, зоркий глаз заметил его ебнанную мечту, парня, которого он мог только придумать, ведь таких как он, в реальности быть не могло. Низкий, темный, накаченный, мускулистый, красивый, шикарный. Да, Феликс будто описывал машину мечты, но было что-то общее у этого парня в Balenciaga и Ford Expedition. Таким хрупким блондинам как он, очень подходят большие мужчины за рулем презентабельных авто. Мир замер на секунду, чтобы через мгновение заиграть новыми красками. Феликс, пытаясь дышать осматривается, замечая свое имя на табличке, на двух языках.               Бан Кристофер Чан, сын Джека Бана, тот самый что должен был его встречать: красивый, кудрявый, грустный, все как на проведённом анализе его инсты. Рядом с ним стоял высокий, темный и длинноволосый парень, что выглядел как топ-модель, если бы был немного увереннее в себе. Черты лица модельные, фигура шикарная, чуть сгорбленный, но это из-за роста, одет стильно, макияж наложен искусно.              Он смотрит снова, пытаясь не задыхаться от восторга, и уже мысленно составляя план, как оторваться от встречающих и познакомиться с тем, кого нелья было отпустить. Но идеальный брюнет говорит что-то долговязому парню, они оба смеются, и становится понятно, что они знакомы. Это уже хорошо, все-таки Феликсу чертовски везет.       Чан смотрит на присланную отцом анкету и сверяет фотографии, да этот милый парень в желтом адидасе с двумя кислотными чемоданами в руках, и есть тот самый студент по обмену.              — Феликс! — чуть хрипит старший, привлекая к себе внимание — мы здесь!              Парень, делает вид, что не узнал их, и улыбнувшись двигается к встречающей его троице, слишком громко катя два своих огромных чемодана.              -Чанбин, возьми у Феликса багаж, Джини держи табличку, я помогу ему оформить документы. Подождите здесь! -отрапортовал Чан, и передав свои вещи в руки Хвана, чуть коснувшись его руки, что-то стал говорить Феликсу по-английски. Блондин все также невероятно улыбался, пока Хенджин понимал, что начинает нервничать.              « КРАСИВЫЙ! ПРИЯТНЫЙ! ХАРИЗМАТИЧНЫЙ! ЗЕМЛЯК»              Эти заметки, появившиеся в мысленном дневнике Джини, совсем не понравились ему, ведь Чан мог и не заметить, как сблизится с ним. Хенджин видел этого белокурого всего три минуты, но уже успел отметить, насколько притягательным и милым он был.              — Ты загнался — резюмирует Чанбин, трогая горячий лоб своего друга — Это из-за того, что Феликс тоже австралиец?              — Ты знаешь меня лучше всех — стонет Хенджин, облокачиваясь на крепкую руку влюблённого в него друга, и ощущая себя отвратительным. Он неосознанно играет его чувствами, пытается быть ближе, но сам этим делает больно. Конечно Чан не хочет любить такого эгоиста, как Хенджин, а кто бы захотел — прости, что приехал и мешаю тебе жить.              — Хван Хенджин — нападает на парня Чанбин, всей величиной своего невысокого тела — сколько еще, мы будем говорить об этом.              — Но…              — Никаких, блядь, но- Со делает шаг, и хватает Хвана за руку, давя на ребра, щекотя младшего, который всегда смеялся от подобного, впрочем, как и сейчас. Чанбин щекотал Хвана, а тот дико хохоча, пытался обороняться, смешно выбераясь из крепких рук.              — Хватит Бини, пожалуйста, хватит — уже кричал Хенджин, не обращая внимания на остальных людей, что косо смотрели на странную парочку. За этим занятием их застал Феликс с Чаном, последний только улыбнулся друзьям, но блондин напрягся. Слишком близкими кажутся эти двое, а в отношения Феликс принципиально не влезал.              Высокий брюнет слишком красив, слишком харизматичен, Чанбин смотрит на него слишком. Феликс понимал, что он только приехал, он ни с кем ещё не знаком, но когда птенец рождается, он не может быть без того, кого увидел первым, а в жизни Феликса это Чанбин. Он его мама птица в Корее.              — День дурацких сравнений у меня — шепчет Феликс себе под нос, привлекая внимание крепкого австралийца, с которым уже успел переброситься парой слов, и узнать имена приехавших с ним парней.              — Что ты говоришь? — с искренним беспокойством спросил Чан, но Феликс с милой усмешкой отмахнулся, тихо спросив:              — Просто мысли вслух, а эти двое — твои друзья?              — Технически нет! — чешет голову Чан, и Феликс понимает, что это его вредная привычка — Бини мой самый лучший друг, почти брат, а Хенджин его самый лучший друг. В моей жизни он появился недавно, но стал приятной ее частью, не скажу, что мы близки, но явно не чужие люди.              — А у этих двоих, точно ничего нет?              — Насколько я знаю нет, но их отношения мне тоже кажутся странными.              — Понятно — тянет Феликс, удивляясь открытости парня, который знает его пять минут.              — Пойдем, познакомлю тебя с парнями, они правда классные.              — Пойдем- басит Феликс и Чан, думает как вписать его голос в микстэйп над которым они сейчас работают, ведь такой талант пропасть не должен.              — Я поеду сзади, если можно? — спрашивает Феликс, когда Чан укладывает его безразмерные чемоданы в багажник -просто мне так легче, никто же не в обиде?              — Нет- хмыкает Хенджин, и садится на уже знакомые подушки, утопая в них, и наслаждаясь запахами в салоне, где запах ароматизатора тесно переплетается с собственным ароматом Криса. Старший контролирует как садятся остальные, заводит машину, и тут же по салону разливается мягкая музыка в стиле хозяина.              — Все пристегнулись? — мягкий голос заботится, Чан улыбается сидящему рядом Джини, а после дарит такую же улыбку парням сзади.              Феликс официально принят в их компанию, хоть ещё и не подозревает об этом. Но тут уже за него все спланировано, Чан обо всем позаботился. Позаботился о Феликсе, но не делает этого для Хенджина. Хван тяжело вздыхает и смотрит, как его внезапная влюбленность отъезжает от парковки, но вскоре останавливается, получая вызов. Он отвечает, выводя звонок на музыкальный планшет.              — Минхо — елейным голоском тянет старший, не стесняясь полной машины людей — ты на громкой, я еду из аэропорта.              — С кем? — серьёзный тон пугает Хвана, ведь кажется, что говорит с ним кто-то взрослый и настроенный на мир скептически.              — С Бини, Хенджином и Феликсом.              — Так одного знаю, а этих двух нет. Новых друзей завел, Чани? — проворковал парень так, что даже Джини пробил холодок ужаса. Он не просто не нравился Хенджину, он искренне пугал его, а улыбочка Чана, которой он встречал все колкости этого загадочного танцора, заставляла снова думать, не влюблен ли он в тайного Ли Минхо- Да, а что ты ревнуешь, Хо-я?              — Господи, хватит! — стонет Чанбин, привлекая к себе внимание — ваш старческий флирт ужасен.              — Завидуешь, Бини! — разносится из динамика давно заведённой машины — и, как я говорил обращаться к хену.              — Простите о великий хенним- паясничает Чанбин, ловя в отражении испуганное и расстроенное лицо Хенджина, не замечая как с него не спускает глаз парень, сидящий рядом.              А вот Феликс переглядки двух друзей замечает, и понимает что наивный Чан возможно этого не заметил, но Чанбин испытывает совсем не дружеские чувства к Хенджину. А вот высокий брюнет, пока совсем непонятная птица, и ее нужно скорее изучить.              Чан заканчивает разговор с Минхо, и трогается с места, везя разношёрстную компанию к месту бурной студенческой жизни, пока у каждого из них в голове зреет свой план.