весь образ стал реальным.

— Вот там дальше кабинет часового и связисты, — объясняет молодой альфа, старший солдат заставы, только что прибывшему Тэхёну. Они стоят в узком коридоре административного корпуса прямо напротив двери кабинета командира части. За ней царит непривычная тишина, густая и тяжёлая, словно само помещение затаило дыхание. — А командир части? Вы так и не сказали, как его зовут, — вспоминает Ким о важной детали. Альфа негромко хмыкает и потирает шею. — Ох, с командиром у нас сейчас всё сложно. Наш Пак Чон У влип в очень неприятную историю со взятками, так что его отстранили. С тех пор застава фактически без главного. Конечно, обязанности распределили между офицерами, но сам понимаешь — это уже не то. Правда, говорят, скоро должны прислать нового командира. И давай на "ты", а то старым себя чувствую, — усмехается альфа, поудобнее перехватывая папку с какими-то документами. Тэхён чуть улыбается и кивает, принимая предложение, однако взгляд его всё равно скользит по коридору, цепляясь за дверь кабинета командира. Почему-то именно она привлекает внимание сильнее всего остального. Возможно, потому что за ней пока пустота, а возможно, потому что именно от человека, который вскоре займёт этот кабинет, будет зависеть большая часть его новой жизни. Академия осталась позади, а вместе с ней привычные преподаватели, знакомые маршруты и люди, которых он знал уже много лет. Здесь всё было другим: незнакомые лица, новые обязанности, настоящая служба вместо учебных задач и отчётов. Даже воздух казался иным — пропитанным какой-то особенной тишиной, которая бывает только в небольших подразделениях, стоящих вдали от больших городов. — А про нового командира хоть что-нибудь известно? — всё-таки спрашивает омега, переводя взгляд обратно на собеседника, чуть сильнее сжимая ремень фуражки в пальцах. — Откуда он? Какой вообще человек? Старший солдат на это только фыркает и закатывает глаза, явно вспоминая количество слухов, которые успели разлететься по заставе за последние недели и уже стали чем-то вроде местной легенды, которую каждый пересказывает по-своему. — Да кто его знает. Каждый день новая версия появляется. Сначала говорили, что пришлют какого-то майора из управления, потом кто-то уверял, что будет подполковник с востока страны, а вчера вообще пустили слух, что к нам переводят командира из спецподразделения, так что верить всему этому смысла нет, узнаем, когда человек действительно приедет. — То есть даже имени никто не знает? — уточняет Тэхён тише, уже без прежней уверенности, будто сам не до конца верит, что это вообще возможно. — Знают только те, кому положено знать, а нам никто ничего рассказывать не собирается, — усмехается альфа, чуть пожимая плечами. — Хотя народ уже таких историй напридумывал, что хоть книгу пиши. Особенно прапорщики стараются. Один вообще уверяет, что новый начальник настолько строгий, что у него трава на территории части по линейке растёт. — Звучит будто монстр какой-то, — невольно вздрагивает Тэхён, поёжившись и одёрнув фуражку, словно та могла спрятать его от слишком живого воображения. — Ой, да не думаю, что всё будет настолько страшно, — отмахивается молодой человек. — У нас тут народ хороший. Ты быстро втянешься. Да и командиры, какими бы грозными ни приезжали, долго такими не оставались. Здесь как-то всё проще. Если человек нормальный, то до него рано или поздно всё равно доберутся, разговорят, накормят, на рыбалку утащат или ещё во что-нибудь втянут. Он улыбается шире и кивает куда-то в сторону окна, за которым виднеется часть территории заставы. — У нас даже прапорщик один есть, который любого нового человека максимум за неделю начинает называть сынком. Причём неважно, двадцать тебе лет или сорок пять. Тэхён не сдерживает тихого, искреннего смеха, который сам собой срывается с губ и впервые за это утро позволяет напряжению немного отступить. Кажется, именно этого и добивался его собеседник, потому что, заметив улыбку на лице молодого лейтенанта, альфа довольно хмыкает, будто мысленно ставит галочку напротив пункта «не такой уж и пугливый новичок». Именно в этот момент в коридоре появляется ещё один мужчина — высокий, широкоплечий старший солдат с уже заметно тронутыми временем чертами лица. Морщинки возле глаз и на лбу выдавали прожитые годы куда лучше документов, а взгляд светлых, немного выцветших глаз оставался удивительно тёплым и спокойным. Казалось, что за свою службу он успел увидеть столько людей, что теперь воспринимал каждого нового сослуживца без лишних вопросов и подозрений. — А вот и Юнхо, — тут же оживляется альфа. — Ему поручили показать тебе всё остальное. — Ну что, лейтенант, пойдём знакомиться с местными достопримечательностями? — добродушно улыбается мужчина, протягивая руку. Тэхён отвечает на рукопожатие и почти сразу оказывается втянут в небольшую экскурсию по заставе. Они неторопливо проходят по коридорам административного здания, заглядывая то в один кабинет, то в другой. Где-то кто-то заполняет документы, где-то слышен стук клавиатур, а из одной из комнат и вовсе доносится приглушённый смех, будто люди забыли, что находятся на службе. Атмосфера оказывается совершенно не такой, какой Тэхён представлял её по дороге сюда. Вместо суровых лиц и постоянной напряжённости здесь почему-то ощущалась жизнь — обычная, человеческая, наполненная разговорами, шутками и привычными мелочами. Первыми они заходят к связистам, где кабинет оказывается совсем небольшим. За столами сидят всего два человека, окружённые проводами, рациями и несколькими мониторами, на которых постоянно что-то мигает. Однако стоит двери открыться, как оба почти одновременно поднимают головы. — О, новенький! — тут же улыбается один из них. Златовласый альфа выглядит чуть старше самого Тэхёна. Его внешность сразу цепляет взгляд: светлые волосы, необычные черты лица и совсем не похожий на местных акцент, который едва заметно проскальзывает в некоторых словах, когда он представляет и себя и напарника. — Тэхён, — называется в ответ омега. — Добро пожаловать, Тэхён, — тут же улыбается связист. — На обеде мы тебе место займём. Мы всегда у окна сидим, так что найдёшь нас без проблем. — Спасибо, — искренне улыбается Тэхён. — Да не за что. Новеньких бросать нельзя. Тем более лейтенантов. Оба связиста тихо смеются, и Ким неожиданно ловит себя на мысли, что напряжение действительно начинает отпускать. Люди здесь оказываются намного проще и приветливее, чем он ожидал. Дальше они продолжают обходить заставу. Юнхо знакомит его с дежурной сменой, показывает комнату отдыха, склад, медпункт, столовую и ещё десяток помещений, названия которых Тэхён честно пытается запомнить, но уже спустя полчаса начинает путаться. Новых лиц оказывается слишком много, зато почти каждый считает своим долгом либо пожать руку молодому лейтенанту, либо хотя бы пожелать ему спокойно освоиться на новом месте, а кто-то сразу начинает расспрашивать молодого лейтенанта о том, откуда его перевели. И чем дальше они идут по коридорам заставы, тем сильнее Тэхён понимает, что коллектив здесь действительно хороший. Последней точкой становится кабинет, который на ближайшие годы должен стать его рабочим местом. Помещение встречает непривычной тишиной и запахом свежей краски. Стены выкрашены в спокойный голубоватый цвет, что при чёрно-белом зрении Тэхёна кажется почти белым, большой деревянный стол недавно покрыт чёрным лаком, а возле окна стоит совершенно новый компьютер. Рядом аккуратно расставлены стулья для посетителей, а на небольшом журнальном столике красуется ваза с пионами, которые ещё только готовятся раскрыть бутоны. На несколько секунд Тэхён замирает на пороге, медленно осматривая кабинет. Здесь пока нет ни одной его вещи, ни одного следа его присутствия, но почему-то именно в этот момент впервые приходит понимание, что распределение действительно закончилось и академия осталась позади. — Это секретарь поставила, — усмехнулся Юнхо, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Сказала, что кабинет нашего нового и долгожданного психолога должен выглядеть хорошо до его приезда, особенно учитывая, что он, точнее ты, омега. Ким благодарно кивнул, ещё раз медленно скользнув взглядом по помещению. Кабинет был небольшим, но уютным. Чувствовалось, что его действительно готовили к приезду нового человека, а не просто выделили свободную комнату. Взгляд омеги ненадолго задержался на вазе с цветами, затем вернулся к Юнхо. Тот окинул помещение внимательным взглядом, задержавшись на ещё пустующем углу возле стены, и вдруг понимающе хмыкнул, словно только что принял какое-то важное решение. — У кого там был лишний шкаф? — громко раздалось в коридоре прежде, чем Тэхён успел хоть что-то спросить. — Вернусь с новой вещью. Кабинет психолога без шкафа — это несерьёзно. Дверь за ним закрылась, а на губах Тэхёна сама собой появилась ещё более тёплая улыбка. Оставшись один, Тэхён подошёл к столу и осторожно взял вазу с цветами. Уткнувшись носом в ещё не распустившиеся пионы, он глубоко вдохнул их лёгкий аромат, наслаждаясь запахом, пусть и не имея возможности различить оттенок лепестков. Иногда ему казалось, что отсутствие цветов в жизни немного несправедливо, но подобные моменты всё равно приносили удовольствие. Омега аккуратно переставил вазу на подоконник возле стола, где солнечный свет падал особенно красиво, а затем провёл пальцами по гладкой поверхности столешницы, пытаясь представить, как скоро это место станет привычным. Однако спокойно посидеть в тишине ему так и не дали. Не успел Тэхён толком устроиться за столом, как дверь снова открылась, а в кабинет вернулся довольный собой Юнхо. Тот сразу направился к креслу для посетителей и, устроившись в нём с таким видом, будто именно он здесь главный, посмотрел на молодого офицера. — Ну что, дитё? Нравится кабинет? — поинтересовался он, внимательно наблюдая за реакцией омеги. Получив утвердительный кивок, альфа довольно улыбнулся и продолжил: — Тогда ещё одна хорошая новость. Тебе скоро шкаф принесут. Сказали, до обеда точно дотащат. — Спасибо вам огромное, — искренне воодушевился Ким, слегка склонив голову. Юнхо только отмахнулся, словно ничего особенного не произошло, однако обещание своё сдержал. Спустя пару часов в кабинете действительно появились те самые связисты, с которыми омега познакомился одним из первых этим утром. Они что-то весело обсуждали между собой, шутили и спорили, но шкаф держали уверенно, аккуратно занося его через дверной проём и старательно избегая столкновения со стенами. — Сюда? Или ещё чуть левее? — уточнил Джу Вон, пока они в очередной раз передвигали мебель по кабинету. — Чуть левее, пожалуйста, — попросил Тэхён. Шкаф медленно переместился в указанную сторону. — Так? — Немного ещё. Тэхён несколько раз менял решение, пытаясь представить, как будет удобнее работать, из-за чего шкаф успел совершить небольшое путешествие по помещению. Когда же тот наконец оказался на выбранном месте, связисты одновременно отступили на пару шагов назад, оценивая результат своей работы. — Тебе точно удобно будет? — в который раз переспросил Джу Вон, вытирая выступившую на лбу каплю пота рукавом формы. — Точно. — Точно-точно? — Точно-точно, — уже смеясь, заверил его Тэхён. — Да ты же так кого-нибудь дверью пришибёшь, — тут же фыркнул Су Хо, переводя взгляд со шкафа на дверь кабинета и обратно, а затем, чуть понизив голос, добавил так, чтобы его всё равно услышали все присутствующие: — Потом будем объяснять начальству, что психолог начал свою работу с травматерапии в самом буквальном смысле этого слова. — Я аккуратно буду, честно, — не выдержав, улыбнулся омега. Связисты переглянулись между собой так, словно обсуждали крайне сомнительный жизненный выбор, а потом одновременно тяжело вздохнули. — Ну хорошо, — наконец сдался Су Хо. — Мы тогда просто передадим по всей заставе, что в кабинет психолога заходить нужно осторожно. — Особенно резко двери не открывать, — тут же добавил Джу Вон. — И желательно сначала стучать. — И молиться, чтобы шкаф никого не убил. — Эй! — возмущённо фыркнул Тэхён, не сумев сдержать смех. В уголках глаз тут же собрались мелкие слезинки, а щёки предательски потеплели. Впрочем, ответить чем-нибудь достойным ему так и не дали. На запястье Джу Вона внезапно пискнули наручные часы, напоминая о времени обеда. Оба связиста одновременно перевели взгляд на экран, а потом переглянулись между собой так, словно получили приказ государственной важности. Улыбки на их лицах стали только шире, и Тэхёну даже показалось, что ещё немного — и кто-нибудь из них действительно лопнет от хорошего настроения. — Ну что, новенький, — первым заговорил Су Хо, хлопнув ладонью по шкафу так, словно официально передавал его новому владельцу, — пойдём в столовую. Заодно расскажешь о себе. И от этих слов по спине Тэхёна тут же пробегают мелкие мурашки, потому что рассказать о себе всегда оказывается сложнее, чем кажется на первый взгляд. За последние несколько лет подобные разговоры всегда оказывались сложнее, чем казались на первый взгляд. Обычно люди спрашивали про учёбу, семью, прошлую службу или друзей, а дальше неизбежно возникал вопрос, на который он до сих пор не знал правильного ответа. Как объяснить незнакомым людям, что у него уже есть маленький сын? Как рассказать, что он растит ребёнка практически один? И стоит ли вообще говорить об этом сейчас, когда они знакомы всего несколько часов? Кажется, для обычного знакомства информации получается слишком много. Судя по всему, лёгкое замешательство всё-таки мелькнуло на его лице, потому что оба альфы переглянулись, но ничего уточнять не стали, за что Тэхён был им искренне благодарен. До столовой они добрались довольно быстро. Несколько раз свернули в длинных коридорах, спустились по лестнице на первый этаж и вскоре оказались в просторном светлом помещении с большими окнами, через которые солнечный свет свободно заливал почти весь зал. Здесь было шумно, пахло свежей едой и выпечкой, а за столами уже сидели военнослужащие с разных галузей, обсуждая что-то своё. Джу Вон первым направился к линии раздачи и жестом подозвал остальных к себе. Когда Тэхён подошёл ближе, оба связиста тут же принялись объяснять, что здесь обычно стоит брать, а что лучше оставить для особо отчаянных людей. После нескольких минут оживлённого обсуждения выбор омеги остановился на картофельном пюре с котлетой и компоте, который, по заверениям Су Хо, сегодня был особенно удачным. Устроились они возле окна. Альфы заняли одну сторону стола, а Тэхёну великодушно уступили мягкий диванчик, в котором он почти утонул, чем тут же вызвал новый приступ веселья у Су Хо. Тот ещё пару минут пытался делать серьёзное лицо, но каждый раз, бросая взгляд на устроившегося омегу, снова начинал смеяться. Разговор начался далеко не сразу. Некоторое время все были заняты едой, и только когда тарелки заметно опустели, а голод немного отступил, Джу Вон неожиданно поднял взгляд от своей порции. — Слушай, а правда говорят, что ты в академии первым в рейтинге был? Следующие полчаса пролетели совершенно незаметно. Разговор быстро ушёл от оценок к преподавателям, от преподавателей — к забавным историям с учений, а потом и вовсе свернул на воспоминания о жизни курсантов. Вскоре уже все трое смеялись над нелепыми случаями из академии, вспоминали бессонные ночи перед экзаменами и спорили о том, какой предмет за годы обучения оказался самым бесполезным. За разговорами еда закончилась намного медленнее обычного, компот давно был выпит, а оставшаяся на тарелках треть порции успела остыть, но никто из них этого даже не заметил. — Да-да, я заметил, — воодушевлённо улыбается Су Хо, когда напарник вскользь упоминает небольшой брелок-погремушку, прицепленный к рюкзаку Тэхёна. После этого разговор неожиданно сворачивает совсем не туда, куда омега рассчитывал. Сначала кто-то замечает, что от него пахнет молоком, потом вспоминают про странный брелок, а затем оба связиста почти одновременно приходят к одному и тому же выводу. И чем дальше заходят их предположения, тем тише становится сам Ким, не зная, как правильно объяснить ситуацию и стоит ли вообще это делать. — То есть у тебя действительно есть малыш? — первым замечает его замешательство Джу Вон, внимательно посмотрев на сидящего напротив омегу. — Есть, — после короткой паузы всё же признаётся Тэхён, чуть смущённо опуская взгляд в тарелку. — Ему всего годик. Джунхи. На несколько секунд за столом становится удивительно тихо. Оба связиста переглядываются, явно не ожидав такого поворота событий. Всё-таки перед ними сидел совсем молодой лейтенант, только-только выпустившийся из академии и прибывший на свою первую заставу, а оказалось, что дома его уже ждёт маленький сын. — А фотографию покажешь? — первым отмирает золотоволосый Су Хо, и в его голосе звучит такое искреннее любопытство, что Тэхён невольно расслабляется. Он достаёт телефон из кармана формы и привычным движением открывает галерею, которая уже давно превратилась в настоящий архив жизни Джунхи. Там были сотни снимков: сын в смешных пижамах, сын с игрушками, сын, уснувший прямо в стульчике для кормления, сын в яркой одежде, цвета которой сам Тэхён различить не мог, но которую с любовью выбирали мама и Чимин. — Какой же он малыш... — почти пищит Су Хо, и в этот момент становится совершенно невозможно воспринимать его как серьёзного, широкоплечего военного в форме. Сейчас он больше напоминал маленького омежку, которому впервые показали новорождённого щенка или котёнка. От его реакции даже сидящие за соседними столиками начинают оборачиваться в их сторону. Именно на этот возглас приходит Юнхо. Услышав оживление среди молодых военнослужащих, он подходит к столу и без лишних церемоний занимает свободное место рядом с Тэхёном, с любопытством переводя взгляд с одного связиста на другого. — И что у вас тут такого интересного происходит? — нетерпеливо улыбается мужчина. — Извините, конечно, что вмешиваюсь, но Хо так пискнул, что я уже решил, будто вам премию выдали. — У Тэхёна ребёнок есть! — тут же выпаливает Джу Вон раньше, чем успевает ответить кто-либо другой. — Сын. Годовалый. И он такой маленький! Теперь уже Юнхо смотрит на новенького с неподдельным удивлением. Несколько секунд он молчит, явно пытаясь совместить в голове образ молодого выпускника академии и папы годовалого малыша. Тэхён только пожимает плечами, чувствуя, как начинают теплеть щёки, и разворачивает телефон экраном к старшему солдату. На фотографии Джунхи сидел на полу с погремушкой в зубах, одетый в яркую зелёную кофточку и белые штанишки с медвежатами. Малыш счастливо улыбался в камеру, и этого оказалось достаточно, чтобы выражение лица Юнхо моментально смягчилось. — Ох ты ж... — выдыхает старший солдат, и выражение его лица мгновенно становится таким же умилённым, как у остальных. Будто в подтверждение его слов к столу почти сразу подтянулся тот самый прапорщик, о котором утром рассказывал Чжи Ху. Он заинтересовался новым лицом за заставой ещё раньше, а теперь получил прекрасный повод познакомиться поближе. Следом подошёл и встречавший Тэхёна старший солдат, потом ещё кто-то из личного состава, и вскоре вокруг небольшого столика собралась целая компания, обсуждающая академию, службу, распределение и маленького Джунхи, который неожиданно стал главной темой обеденного перерыва. Впрочем, долго наслаждаться компанией не получилось. Время обеда подошло к концу слишком быстро, и уже вскоре по столовой прокатились первые признаки того, что всем пора возвращаться к своим обязанностям. Кто-то начал собирать подносы, кто-то поднялся из-за стола, а кто-то поспешил проверить время на наручных часах. Связисты почти сразу вызвались проводить Тэхёна обратно до кабинета, чтобы тот снова не заблудился в коридорах заставы. Уже поднимаясь из-за стола, Су Хо невольно задержал взгляд на одном из сослуживцев, который всё это время то и дело посматривал в сторону молодого психолога. Альфа отвёл глаза слишком поздно, чтобы это осталось незамеченным, и связист лишь едва заметно усмехнулся себе под нос, отметив про себя, что появление нового омеги на заставе определённо прошло более чем успешно. — Пошли, психолог, — поднимается Джу Вон, подхватывая поднос. — А то ещё потеряешься. Тэхён только закатывает глаза, но всё равно улыбается, поднимаясь следом. До кабинета они идут довольно шумно, продолжая разговор о Джунхи. Омега неожиданно для самого себя оживляется, рассказывая о сыне, а оба связиста слушают с таким вниманием, будто речь идёт о самом важном человеке на заставе. Они спрашивают про первые шаги малыша, про его характер, про любимые игрушки, а Тэхён отвечает охотно и подробно, всё больше расслабляясь рядом с новыми знакомыми. К тому моменту, как они добираются до нужной двери, тревога, сопровождавшая его с самого утра, уже кажется не такой тяжёлой, что вызывает приятную лёгкость, поэтому прощается он быстро, а когда дверь кабинета закрывается за его спиной, позволяет себе наконец выдохнуть. Несколько секунд омега просто стоит посреди помещения, прислушиваясь к тишине, а затем медленно подходит к столу, проводя пальцами по гладкой деревянной поверхности. Рабочее кресло оказывается удивительно удобным, ноутбук загружается почти мгновенно, а солнечный свет всё ещё ложится на подоконник, освещая постепенно раскрывающиеся бутоны пионов. И именно тогда Тэхён вдруг ловит себя на странной мысли: всё только начинается. Академия осталась позади, впереди была настоящая служба, и почему-то впервые за долгое время это не пугало. Под вечер, когда рабочий день начинает медленно подходить к концу, в кабинет снова заглядывают связисты. Они интересуются, собирается ли Тэхён домой, а получив ответ, что ему нужно ещё немного задержаться, тут же начинают прощаться. — Трудоголик, — усмехнулся Су Хо. — Завтра нас не будет, — добавил Джу Вон. — Ночная смена. — Так что дневная смена психолога пройдёт без нас. Омега только смеётся, обещая не заблудиться без их присмотра, после чего провожает обоих до двери. Оставшись один, Тэхён решает наконец разобраться с документами. Бумаги в тумбочке лежат не так удобно, как хотелось бы, поэтому следующие полчаса он полностью посвящает наведению порядка. Работа оказывается неожиданно увлекательной, и вскоре каждая папка оказывается на своём месте. Довольный результатом, омега закрывает ящик, ещё раз окидывает кабинет взглядом и, убедившись, что ничего не забыл, выключает свет и выходит в коридор, запирая дверь. В здании уже заметно тише. Большинство кабинетов пустует, голоса слышатся всё реже, а длинный коридор освещает только мягкий свет, падающий из окон. Тэхён неспешно направляется к лестнице, собираясь наконец отправиться домой, когда внезапно замирает на месте. Запах карамельного ликёра ударяет в нос настолько резко, что сердце пропускает удар. И это уже не тот лёгкий, едва уловимый аромат, который иногда приходил к нему во сне или появлялся на границе сознания, заставляя сомневаться в собственной памяти. Сейчас запах был настоящим и насыщенным настолько, что буквально оседал на языке сладковатой горечью и кружил голову. Ким медленно оборачивается, но вокруг никого нет, только закрытая дверь кабинета будущего командира, и чем дольше он стоит, тем сильнее ощущение, что этот запах словно тянет его ближе, заставляя сделать шаг, затем ещё один, пока пальцы сами не касаются дверной ручки. Омега сам не понимает, почему делает шаг вперёд, потом ещё один, и ещё. Будто невидимая нить осторожно тянет его ближе, заставляя следовать за этим запахом, который кажется одновременно чужим и до болезненного знакомым. Тэхён останавливается напротив кабинета, несколько секунд просто смотрит на табличку, а затем осторожно касается дверной ручки. Пальцы сами сжимают холодный металл, и он ждёт ещё мгновение, сомневаясь, стоит ли вообще это делать, после чего всё-таки нажимает вниз. Дверь оказывается закрытой, и это простое, ожидаемое “не сейчас” почему-то отдаётся внутри неожиданным разочарованием, будто он на секунду действительно ждал, что за ней кто-то будет, и этот кто-то должен был иметь значение. Он отпускает ручку, делает шаг назад, в последний раз глубоко вдыхает этот странный, почти навязчивый аромат и заставляет себя уйти, но уже на лестнице, когда он почти спускается вниз, за спиной раздаётся тихий щелчок открывающейся двери, от которого всё тело замирает, хотя обернуться он почему-то так и не решается. И это странное ощущение преследует омегу аж до дома. В квартире его встречает громкий детский смех, который сразу заполняет прихожую и будто снимает с плеч весь накопленный за день вес. Джунхи, сидя на руках у бабушки, прячет лицо в её плече и хихикает, пока Со Ён щекочет его по животику, не давая малышу спокойно усидеть на месте, и тот, заметив отца, мгновенно оживляется, начиная активно тянуться в его сторону, всем видом показывая, что терпеть больше не намерен ни секунды. — Папа! — радостно выдыхает мальчик, когда оказывается на руках у Тэхёна, тут же обвивая его шею маленькими ладошками и неуклюже чмокая в щёку, от чего Ким не сдерживает тихого смеха и сразу прижимает ребёнка ближе, целуя его в ответ в тёплые щёки и лоб, пытаясь наверстать каждую минуту разлуки за один миг. Со Ён наблюдает за ними с мягкой улыбкой, стоя у плиты и уже привычно занимаясь кухней, будто всё в этом доме давно выстроено вокруг этих двоих. Она негромко отходит к чайнику, ставит его на огонь, и только после этого позволяет себе чуть дольше задержать взгляд на сыне и внуке, прежде чем вернуться к привычным домашним делам. Следом заходит и сам Тэхён, всё ещё держа Джунхи на руках, и малыш не отпускает его ни на секунду, крепко вцепившись в форму и явно не желая возвращаться обратно в одиночество комнаты или пола, словно за день успел слишком сильно соскучиться. — Он сегодня так послушно себя вёл, что я даже удивилась, — улыбается женщина, ставя перед ними чай и садясь за стол. — Мы с ним почти всю квартиру обошли, он всё рассматривал, всё трогал. Да, солнышко? — Да! Папа, там было… и вууу, и такое, — тут же оживляется Джунхи, активно размахивая руками, будто пытается объяснить весь свой насыщенный день сразу, но, не находя нужных слов, заменяет их звуками и движениями, чем только вызывает у взрослых тёплый смех. Когда его наконец усаживают в стульчик для кормления, он ещё какое-то время продолжает смотреть на отца своими большими глазами, полными ожидания и доверия, будто боится, что тот снова куда-то исчезнет. — Прямо везде лазили? — улыбается Тэхён, снимая форму и проходя к раковине, чтобы помыть руки после дороги. — Да! — гордо подтверждает ребёнок, активно дрыгая ножками, словно это было не обычное изучение квартиры, а настоящая экспедиция. Тэхён лишь кивает, благодарно целует мать в щёку, затем наклоняется к сыну и оставляет лёгкий поцелуй в макушке, после чего уходит переодеваться в комнату. Возвращается он уже в домашней пижаме, и в этот момент атмосфера окончательно становится тёплой, почти уютно-замкнутой, будто весь внешний мир остаётся где-то за дверью. На кухне тем временем Со Ён и Джунхи уже о чём-то «разговаривают», обсуждая день в своём особом языке жестов и обрывков слов, а когда Тэхён возвращается, всё внимание тут же переключается на него, как на центр маленькой семейной вселенной. — Как первый рабочий день? — спрашивает женщина, подавая ему чашку и устраиваясь напротив. — Ой, мамуль, всё хорошо, — спокойно отвечает Тэхён, делая первый глоток чая и на секунду прикрывая глаза от знакомого вкуса и ощущения дома. — Коллектив очень хороший. С некоторыми уже успел чуть ближе пообщаться, с некоторыми только поздоровались, но в целом всё спокойно, комфортно, никто не давит. — А начальника нового не назначили? — уточняет Со Ён, чуть наклоняя голову. — Сказали, что должен приехать через пару дней, максимум через неделю, — отвечает он, чуть тише, и на секунду задерживает взгляд на столе. — Имя знают только те, кому положено знать, а остальные… там уже такие истории по заставе ходят, что хоть слушай и записывай. Женщина понимающе кивает, не задавая лишних вопросов, словно и так считывает по лицу сына всё, что он сам не договорил, и в этой тихой семейной паузе нет ни давления, ни любопытства — только спокойное принятие, за которое Тэхён всегда мысленно благодарит её, даже если не произносит это вслух. Но почти сразу это спокойствие мягко разрывает звук поворачивающегося в замке ключа, и атмосфера в квартире мгновенно оживает, как будто пространство само узнаёт этот звук и откликается на него теплом. Дверь открывается, и внутрь заходит отец Тэхёна, сразу наполняя прихожую ощущением дома и привычной стабильности, от которого даже усталость будто становится чуть легче. Со Ён первой поднимается с места, а следом за ней Тэхён с Джунхи на руках и сам малыш, будто чувствуя знакомое присутствие, начинает радостно вертеться и тянуться вперёд, и уже через секунду вся семья оказывается у входа, встречая вернувшегося родственника с тёплыми, почти домашними улыбками. После возвращения отца вечер в квартире постепенно стал ещё более тёплым и шумным, как будто сам дом подстроился под их голоса, запах чая и мягкий детский смех, который то затихал, то снова вспыхивал в разных уголках кухни и гостиной. Отец, едва успев снять верхнюю одежду, уже успел подхватить Джунхи на руки, и теперь малыш с важностью маленького командира показывал дедушке свои игрушки, объясняя что-то на своём смешном детском языке, от которого взрослые переглядывались и не сдерживали улыбок. Со Ён хлопотала у плиты, то и дело подбрасывая на стол что-то ещё «чуть-чуть вкуснее», чем было до этого, и тихо ворчала, что «в этом доме никто нормально не ест, только чай да воздух», но в её голосе не было ни капли раздражения — только привычная забота, которая давно стала фоном их жизни. Тэхён сначала пытался помогать, то убирая со стола, то подливая чай, но в какой-то момент просто остановился, опершись плечом о дверной косяк, наблюдая за сыном и родителями, что вовлечённо развлекали внука. Позже, когда Джунхи уже начал клевать носом на руках у бабушки, а разговоры стали медленнее и мягче, словно сами устали за день, Тэхён аккуратно забрал сына, прижал к груди и почувствовал, как маленькое тёплое тело почти сразу расслабляется, доверчиво проваливаясь в сон. Отец что-то рассказывал про дорогу и мелкие дачные дела, Со Ён собирала посуду, тихо напевая себе под нос, а Тэхён просто сидел на краю дивана, держа сына и слушая этот фон. Позже родители ушли к себе в комнату, оставив после себя тёплый след привычного домашнего шума, а Тэхён с малышом ушёл в спальню, где уже не нужно было ни с кем говорить и ничего объяснять, только действовать на автомате, который за годы стал почти отточенным. Он по привычке уложил Джунхи к стенке, аккуратно подоткнув одеяло так, чтобы тот не скатился во сне, а сам лёг с краю, чуть повернувшись к ребёнку и положив ладонь ему на животик, словно проверяя, рядом ли он на самом деле, и в этой простой, давно выученной позе быстро провалился в сон вместе с ним. Утро встретило странной тишиной, слишком ровной и плотной для служебного дня, из-за чего Тэхён даже на секунду замер, прислушиваясь к квартире, но быстро вернулся в привычный ритм, собрался почти автоматически и, наскоро позавтракав, оставил Джунхи с родителями, которые уже проснулись и привычно взяли утренние заботы на себя. На заставе тоже было ещё тихо, коридоры казались длиннее обычного из-за раннего света, который ложился на пол ровными полосами, и именно в этой тишине снова возник знакомый запах, от которого у Тэхёна на мгновение сбилось дыхание. Он почти проскользнул мимо кабинета начальника, ускорив шаг так, как будто за ним кто-то действительно гнался, и это заметил проходящий мимо заступивший на смену связист, который только усмехнулся себе под нос, не задавая лишних вопросов, но явно что-то для себя отметив. Влетев в свой кабинет, Тэхён закрыл дверь чуть резче, чем планировал, и на секунду просто опёрся на неё спиной, выдыхая, после чего оглядел помещение так, будто проверял, не изменилось ли здесь что-то за ночь, хотя всё оставалось таким же аккуратным и спокойным. Вот только слабый, почти неуловимый след карамельного ликёра всё равно просачивался в сознание, цепляясь за внимание слишком настойчиво, и, чтобы не застрять в этом ощущении, Тэхён заставил себя переключиться на работу, раскладывая документы и цепляясь за привычную рутину как за единственную устойчивую опору. Обед подкрался незаметно, как это обычно и бывает в первые рабочие дни, когда организм ещё не успевает выстроить чёткий ритм между приёмами пищи, документами и постоянным внутренним напряжением, и Тэхён понял, что голод вообще-то был, только когда в животе неприятно потянуло, но вместо того чтобы нормально пойти в столовую, он просто позволил себе на минуту откинуться на спинку стула, закрыв глаза и решив, что «минута» точно не превратится ни во что большее. Он не заметил, как эта минута растянулась сначала в мягкую дрёму, потом в тяжёлую усталость, которая накрывает резко и без предупреждения, и голова сама опустилась на стол, щекой на сложенные руки, прямо среди аккуратно разложенных бумаг, которые ещё утром казались такими важными и срочными. Сон пришёл почти мгновенно, и Тэхён даже не успел подумать ни о сыне, ни о маме, ни о странном запахе, который снова и снова всплывал где-то на границе сознания, потому что всё это растворилось в одной простой потребности — просто выключиться хотя бы на короткое время. И когда дверь кабинета тихо приоткрылась, Тэхён этого уже не услышал, оставаясь сидеть за столом в неудобной, но почему-то удивительно спокойной позе, с чуть опущенной головой и ровным дыханием, которое постепенно выравнялось после полдня работы, заполненного бумагами, людьми и тихими разговорами, оставшимися где-то на краю сознания, будто всё это происходило не с ним, а с кем-то другим. Тогда в кабинет медленно вполз тот самый запах, густой и тёплый, слишком насыщенный для этого пространства, словно воздух вдруг стал плотнее и тяжелее, наполняясь чем-то карамельно-терпким, с едва уловимой горчинкой ликёра, от которой странным образом становилось не тревожно, а наоборот — слишком спокойно. Дверь закрылась почти беззвучно, и в помещение вошёл мужчина, высокий, собранный, с чёткой военной осанкой и той уверенностью, которая не требует ни шагов громче, ни взглядов резче, потому что само его присутствие уже заполняет пространство целиком. Он не спешил, просто остановился на несколько секунд у порога, будто считывая комнату целиком, взглядом проходясь по стенам, по столу, по аккуратно разложенным бумагам, пока не задержался на фигуре у окна, и тогда его движения стали ещё тише, почти неслышными, как у человека, который привык входить туда, где его не ждут, и при этом не нарушать ни одной лишней детали. Подойдя ближе, он остановился прямо у стола, склонив голову чуть набок, и только тогда взгляд упал на омегу, уснувшего, с расслабленными пальцами и чуть сдвинутой формой, которая больше не выглядела идеально выверенной, а наоборот. На мгновение мужчина замер, будто в этом зрелище было что-то неожиданное, не вписывающееся в его внутренние ожидания, и в этот самый момент запах стал сильнее, плотнее, почти давящим, но не неприятным. Он медленно опустился рядом на корточки, не нарушая расстояния резко, и взгляд его стал внимательнее, почти изучающим, но в этом изучении не было холодной оценки, скорее что-то странное, как будто он видел перед собой не подчинённого и не новенького сотрудника, а что-то, что на секунду выбило его из привычной собранности. Пальцы поднялись почти сами собой, и он осторожно убрал прядь со лба омеги, заправляя её за ушко так аккуратно, словно это движение не имело права быть резким, а кожа под пальцами оказалась неожиданно тёплой, живой и нежной. И в этот момент что-то внутри него на короткую долю секунды дрогнуло, только оставляя после себя странное ощущение узнавания, которое ещё не имеет имени, но уже точно не исчезнет просто так, а где-то глубже, под слоями привычного контроля, тихо шевельнулся отклик, будто организм узнал раньше, чем разум успел понять. Он задержал руку на секунду дольше, чем стоило бы, затем медленно отстранился, выпрямился, возвращая себе привычную ровность осанки, и только взгляд ещё какое-то время оставался на спящем омеге, прежде чем он отвернулся к двери, будто ничего не произошло, хотя воздух в кабинете после этого стал уже другим. Мужчина сделал шаг, но на полпути остановился, и в этот момент всё внутри него будто на мгновение сбилось с ритма, как если бы идеально отлаженный механизм дал едва заметный, но критичный сбой и тут же попытался перезапуститься заново. Запах стал острее и резче — он не просто коснулся сознания — он ударил по вискам с такой силой, что альфа резко ухватился за дверную ручку, удерживая себя на месте, и только после этого понял, что дышит слишком глубоко, слишком резко, как будто впервые за долгое время вообще вспомнил, что значит чувствовать воздух. Перед глазами вспыхнули сотни бликов, но это уже не были привычные образы или усталость после долгого дня — они распались на цвета, которых он раньше не знал, на оттенки, от которых на секунду стало почти больно. И в этой внезапной, сбивающей с привычного равновесия вспышке он даже не сразу понял, что именно изменилось, только медленно, с запозданием осознал: спящий омега за столом оказался тем, кого ему так не хватало всю его жизнь.