о нашей встрече и твоём страхе.

Тэхён внезапно дёргается, резко выныривая из тяжёлого, вязкого сна, в котором не было ни звуков, ни мыслей — только странная, почти убаюкивающая пустота. Несколько секунд он непонимающе смотрит перед собой, пытаясь понять, сколько вообще проспал и почему сердце так быстро колотится в груди. В кабинете всё ещё витает густой, тёплый запах карамельного ликёра. Такой отчётливый, будто его источник находится совсем рядом. Он наполняет лёгкие, кружит голову, заставляет пальцы мелко дрогнуть, а колени — предательски ослабнуть. Омега уже почти собирается подняться и снова проверить коридор, как громкий, совершенно несдержанный смех, раздавшийся у самой двери, вырывает его из оцепенения. Тэхён испуганно вздрагивает и сонно промаргивается. В дверном проёме, едва держась на ногах от хохота, стоит Юнхо. Одной рукой мужчина держится за косяк, второй сжимает живот, согнувшись почти пополам, словно ещё немного — и окончательно сползёт на пол. На глазах даже выступили слёзы, а попытки вдохнуть хоть немного воздуха лишь вызывают новую волну смеха. — Господи... — хрипит он сквозь смех, пытаясь хоть немного успокоиться. — Ты бы видел, как наш новый начальник отсюда... вывалился. Тэхён непонимающе моргает, окончательно просыпаясь. — Какой начальник?.. Ты о чём вообще? — устало спрашивает он, проводя ладонью по лицу и безуспешно пытаясь собрать мысли в одно целое. — Да который Чон Чонгук! — снова срывается на смех Юнхо, уже не пытаясь сдерживаться. — Он буквально из твоего кабинета выполз, Тэхён. Я тебе клянусь! Ты бы это видел... Такая умора... У омеги вытягивается лицо. — В смысле... выполз?.. — почти шёпотом переспрашивает он, распахнув глаза так широко, что те становятся совсем оленьими. Юнхо наконец делает несколько глубоких вдохов, вытирает выступившие слёзы и, всё ещё усмехаясь, принимается объяснять: — Вот представь картину. Я выхожу из своего кабинета, никого не трогаю, а из твоей двери появляется наш новый командир. Согнулся чуть ли не пополам, одной рукой за стену держится, второй голову сжимает так, будто сейчас сознание потеряет. Я уже хотел подойти, помочь человеку — всё-таки первый день, мало ли давление или сердце прихватило. А он только увидел меня... и как рванёт по коридору! Я, честное слово, никогда ещё не видел, чтобы человек так быстро исчезал. С каждым новым словом лицо Тэхёна становилось всё растеряннее. — Подожди... — медленно произносит он. — Ты хочешь сказать, что он... был здесь? — Был. — В этом кабинете? — Именно. — Пока я... — ...дрых без задних ног, — безжалостно заканчивает за него Юнхо, снова широко улыбнувшись. Омега ошарашенно переводит взгляд на своё рабочее место, затем обратно на старшего солдата. — Я... спал... — тихо выдыхает он, словно до сих пор не веря услышанному. — Юнхо, я его даже не видел. Вообще. Я только сейчас проснулся. — Вот поэтому мне ещё интереснее, — хитро прищуривается мужчина, скрестив руки на груди. — Потому что командир заходил сюда абсолютно нормальным человеком... а вышел таким, будто за эти пять минут успел пережить конец света. Так что давай, психолог... рассказывай, что ты тут с людьми делаешь. — Юнхо, я спал! — почти возмущённо оправдывается Тэхён, вскинув руки в защитном жесте, но по лицу старшего солдата сразу становится понятно: тот уже сделал какие-то свои выводы и теперь лишь пытается собрать недостающие кусочки мозаики. Юнхо только многозначительно хмыкает. Улыбка медленно сползает с его лица, уступая место задумчивости. Он подтаскивает к столу свободный стул, тяжело усаживается на него верхом, складывая руки на спинке, и, не сводя с омеги внимательного взгляда, неожиданно спрашивает совсем другим, уже спокойным тоном: — А запах в кабинете тебе как? Сильно чувствуется? Вопрос оказывается настолько неожиданным, что Тэхён на секунду теряется. — Ну... ликёром пахнет сильно, — пожимает он плечами, стараясь говорить как можно спокойнее и не выдавать того, что этот аромат с самого утра не даёт ему покоя. — Сладкий такой... тёплый. Даже приятный. Юнхо медленно кивает, будто именно такой ответ и ожидал услышать. — Ага... — протягивает он, прищурившись. — А вот мне, между прочим, несёт крепким алкоголем так, будто кто-то здесь бутылку разбил. Приятным он тебе кажется потому, что... Он резко вскакивает со стула, вскинув указательный палец вверх с таким видом, словно только что разгадал величайшую тайну человечества. — ...потому что... Договорить он не успевает, ведь дверь негромко, но настойчиво стучат, и почти сразу, не дожидаясь разрешения, она приоткрывается. На пороге появляется Чжи Ху — молодой альфа, как и утром, улыбается так широко, будто ничего плохого в этом мире попросту не существует, но, заметив странную картину — вскочившего посреди кабинета Юнхо с поднятым вверх пальцем и растерянного Тэхёна напротив, — на мгновение удивлённо выгибает бровь. Скользнув взглядом по обоим мужчинам, он всё же вспоминает, зачем пришёл. — Товарищ лейтенант, вас ждут на построении возле главного корпуса через десять минут, — отчеканивает он уже привычным служебным тоном, а затем снова переводит взгляд на Юнхо. — И... господин Юнхо, вы тоже здесь? Юнхо медленно опускает поднятый палец и, будто ничего странного сейчас не происходило, совершенно невозмутимо откашливается. — Уже ухожу. Вот только взгляд, которым он напоследок одаривает Тэхёна, становится куда внимательнее прежнего, словно разговор, оборвавшийся на полуслове, он ещё обязательно собирался закончить. — Вас, кстати, тоже там уже заждались! — громко бросает Чжи Ху уже вслед стремительно удаляющемуся Юнхо, но тот лишь неопределённо машет рукой, даже не обернувшись. Проводив старшего солдата взглядом, молодой альфа снова поворачивается к Тэхёну. Не успевает он сделать и пары шагов в кабинет, как вдруг морщит нос и тут же рефлекторно зажимает его пальцами, шумно втянув воздух. — Вы тут что, пили, что ли?.. — с искренним удивлением спрашивает он, оглядывая помещение. — Да никто не пил! — едва ли не пищит Тэхён, моментально заливаясь густым румянцем, который предательски расползается от щёк до самых ушей. — Честное слово! Чжи Ху ещё несколько секунд подозрительно щурится, словно пытаясь найти где-нибудь припрятанную бутылку, но затем неожиданно расплывается в широкой улыбке и примирительно поднимает ладони. — Ой, да ладно тебе, — усмехается он. — В следующий раз хоть поделитесь тогда. Тэхён только обречённо прикрывает глаза ладонью, уже даже не пытаясь что-либо объяснить. Чем больше он оправдывался, тем сильнее складывалось ощущение, будто действительно в чём-то виноват, хотя сам до сих пор не понимал, почему весь разговор вообще к этому свёлся. — Всё, не красней так, лейтенант, — уже смеясь, бросает Чжи Ху, пятясь к двери. — Через десять минут построение. И, пожалуйста... постарайся прийти на него не таким "трезвым". Дверь за ним тихо закрывается, а в кабинете снова становится непривычно тихо. Только сладковатый аромат карамельного ликёра по-прежнему едва заметно витает в воздухе, будто и не собираясь покидать помещение. Тэхён тяжело вздыхает, проводит ладонями по лицу и, бросив быстрый взгляд на часы, понимает, что времени на попытки разобраться в происходящем у него уже попросту не осталось. Впереди его ждало первое построение перед новым командиром заставы. И почему-то сердце начинало биться всё быстрее ещё до того, как он успел выйти из кабинета. Времени хватало только на то, чтобы поскорее прийти в себя и добежать до нужного места, поэтому, не теряя ни секунды, омега торопливо отряхнул фуражку, устало провёл ладонью по лицу, словно пытаясь окончательно согнать остатки сна, и быстрым шагом направился в уборную своего отряда. Здесь привычно пахло хлоркой и чистотой, настолько резко, что от этого запаха невольно защипало глаза. Подойдя к раковине, Тэхён поднял взгляд на зеркало и на секунду замер. Отражение смотрело на него всё теми же покрасневшими от недавнего сна глазами, под которыми уже начинали проступать едва заметные следы усталости. Он несколько раз плеснул в лицо холодной водой, глубоко вдохнул, позволяя прохладе хоть немного привести мысли в порядок, и, решив не вытирать лицо — весенний воздух всё равно быстро сделает это за него, — поправил воротник кителя, ещё раз проверил, ровно ли сидит фуражка, и поспешил к главному корпусу. Во внутреннем дворе уже собирался весь личный состав заставы. Кто-то ещё успевал тихо перекинуться парой слов с сослуживцами, кто-то молча занимал своё место в строю, а возле первых шеренг уже ожидал подполковник, внимательно наблюдая за тем, как военнослужащие становятся по местам. Нового начальника всё ещё не было видно, и именно это ожидание почему-то заставляло сердце Тэхёна биться всё быстрее. В груди медленно нарастало совершенно необъяснимое чувство тревоги, будто организм заранее понимал то, о чём сам омега ещё даже не догадывался. Стоило ему занять своё место, как над плацем раскатисто прозвучала команда: — Равняйсь! Смирно! Разговоры оборвались в ту же секунду. Казалось, будто кто-то одним движением выключил звук во всём дворе. За долю мгновения десятки людей вытянулись по стойке смирно, и даже подполковник, который ещё секунду назад спокойно осматривал строй, расправил плечи и замер настолько ровно, словно сам вновь оказался курсантом первого курса. Несколько секунд над плацем висела почти звенящая тишина, пока её не нарушил его уверенный голос: — Личному составу заставы. Сегодня вам представлен новый начальник подразделения — майор Чон Чонгук. Прошу соблюдать субординацию и относиться к командиру так, как вас этому учили. Со стороны административного корпуса сразу же послышались размеренные шаги. Они звучали неожиданно громко, глухо отдаваясь по бетонному покрытию двора, и каждый удар берцев словно эхом отдавался где-то под рёбрами. Тэхён сам не понял, в какой момент поднял голову. Высокий альфа приближался спокойно, без единого лишнего движения, но в каждом его шаге чувствовалась такая уверенность, которая появляется только спустя долгие годы службы. Идеально выглаженная форма сидела без единой складки, короткие тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и лёгкую седину на висках, а выбритый у линии волос рисунок только сильнее подчёркивал резкие черты лица. Он выглядел именно так, как и должен выглядеть человек, которого безоговорочно слушаются десятки людей. Тэхён не успел рассмотреть его до конца. Альфа поднял взгляд, и их глаза встретились всего на одно короткое мгновение. Этого оказалось достаточно. Где-то на самой границе зрения вспыхнула маленькая искра, затем ещё одна, потом десятки, сотни, тысячи. Они рассыпались вокруг ослепительными бликами, словно кто-то разбил огромное стекло, а каждый его осколок вдруг вспыхнул собственным цветом. Мир, который всю жизнь существовал только в оттенках чёрного и белого, начал стремительно оживать прямо на глазах. Серое небо вдруг стало бесконечно голубым, деревья вспыхнули густой молодой зеленью, форма вокруг заиграла насыщенными оттенками, а лица людей неожиданно приобрели совершенно разные, живые краски. Цвета оказались слишком яркими, слишком насыщенными, настолько настоящими, что глазам стало больно смотреть на них, а среди всего этого ослепительного хаоса неизменным оставался только один силуэт — высокий альфа, который продолжал смотреть прямо на него. — Лейтенант Ким Тэхён... Слова подполковника донеслись будто из-под толщи воды. Тэхён уже почти ничего не слышал. Сердце сорвалось на бешеный ритм, в висках болезненно застучало, дыхание сбилось, а земля под ногами неожиданно поплыла так резко, что удержаться стало невозможно. Колени предательски подкосились сами собой, перед глазами окончательно вспыхнул калейдоскоп невозможных, до боли красивых цветов, и уже через секунду молодой лейтенант без единого звука рухнул прямо на плац. Чонгук сорвался с места первым, будто и не ждал ничьей команды. Стоило Тэхёну начать оседать на землю, как сильные руки уже подхватили его прежде, чем тело успело коснуться холодного асфальта. Майор легко удержал омегу на руках, крепко прижимая к себе, и несколько долгих секунд просто смотрел на его побледневшее лицо. Взгляд скользнул по дрожащим ресницам, покусанным губам, растрепавшейся чёлке, а на собственных губах сама собой появилась едва заметная улыбка, настолько непривычная для человека с его репутацией, что вокруг повисла тяжёлая тишина. Никто из присутствующих не решался ни заговорить, ни приблизиться, переглядываясь между собой с плохо скрываемым шоком. Подполковник замер с приоткрытым ртом, Юнхо так и вовсе смотрел на происходящее так, будто перестал понимать происходящее, а сам Чонгук, чуть склонившись к самому уху омеги, тихо, почти шёпотом, произнёс: — Вот мы и встретились, Ким Тэхён. Больше омега уже ничего не услышал. Сознание окончательно провалилось в вязкую темноту, в которой не было ни звуков, ни запахов, ни цвета. Лишь спустя какое-то время её разорвал ослепительно яркий луч фонаря, неприятно ударивший прямо в глаза. Свет оказался настолько резким, что Тэхён болезненно зажмурился и тут же прикрыл лицо ладонями, недовольно нахмурившись. Голова неприятно гудела, в висках пульсировала тупая боль, а где-то совсем рядом раздался знакомый, обеспокоенный голос: — Тэхён? Его ладонь почти сразу оказалась в чужих руках. Пальцы были тёплыми, немного шершавыми, покрытыми мелкими старыми царапинами, и осторожно сжали кисть так, словно боялись причинить ещё больше боли. Омега медленно убрал одну руку от лица, несколько раз сонно проморгался, привыкая к свету, и только после этого повернул голову, встретившись взглядом с сидящим рядом Юнхо. Старший солдат выглядел куда более взволнованным, чем пытался показать. Морщинка между бровями стала глубже обычного, а сам он внимательно всматривался в лицо молодого лейтенанта, будто проверяя, всё ли с ним в порядке. — И ты мне ещё будешь говорить, что наш командир просто так из твоего кабинета выполз тогда? — наконец усмехнулся мужчина, заметно расслабившись, когда понял, что Тэхён пришёл в себя. Он привычным движением приложил ладонь ко лбу омеги, проверяя, нет ли температуры, а затем с лукавой улыбкой добавил: — Ну и как тебе новая жизнь... в цветах? — Юнхо... — растерянно выдохнул Тэхён, снова прикрывая глаза ладонью, потому что даже белый потолок медпункта казался неестественно ярким. — Я... я ничего не понимаю. Всё такое... слишком яркое. Голова кругом идёт... — Не понимаешь? — старший солдат тихо рассмеялся, покачав головой так, словно давно уже обо всём догадался. — Тэша, да наш новый командир — твой истинный. Разве ты сам не почувствовал? Ваши запахи идеально сочетаются, твой кабинет пропах его карамельным ликёром, ты уже который день сходишь с ума от этого запаха, а сегодня, стоило вам встретиться взглядами, как ты начал видеть цвета. Это ведь именно так работает. Теперь понял, почему он тогда едва на ногах стоял, когда вышел из твоего кабинета? — Да нет, быть такого не может. Ты сейчас просто врёшь! Он же лет на десять, а то и на пятнадцать меня старше! — почти возмущённо выпаливает Тэхён, резко подняв взгляд на Юнхо. Омега всё ещё плохо соображает после обморока, но почему-то именно эта мысль кажется ему самой неправильной из всего происходящего. Истинность с человеком, которого он увидел всего несколько секунд назад, который занимает должность начальника заставы и выглядит так, будто родился уже с майорскими погонами на плечах, казалась чем-то совершенно невозможным. Он упрямо цепляется за эту мысль, словно именно она могла разрушить всю теорию, уже успевшую сложиться у остальных. — Вообще-то всего на четырнадцать, — неожиданно раздаётся спокойный, низкий голос со стороны двери. Все двое почти одновременно переводят взгляд к выходу из медпункта. В открытом дверном проёме стоит тот самый майор. Форменный китель сидит на широких плечах так же безупречно, как и несколько минут назад на построении, руки спокойно убраны за спину, а тёмный взгляд безотрывно скользит по лицу лежащего на койке омеги, внимательно отмечая его состояние. Вместе с мужчиной в небольшое помещение снова проникает густой аромат карамельного ликёра, теперь уже не такой резкий, а мягкий, тёплый, постепенно переплетающийся с запахом винограда, отчего воздух между ними становится почти вязким. Тэхён чувствует, как лёгкие сами собой делают слишком глубокий вдох, а по позвоночнику медленно прокатывается сладкая дрожь, заставляя его нахмуриться ещё сильнее. — Всего-то? Это, по-вашему, мало, господин майор? — недовольно бурчит омега, стараясь смотреть куда угодно, только не в чёрные глаза напротив, потому что стоит их встретить, как внутри снова всё начинает странно сжиматься. — Вполне мало, если речь идёт об истинности, — совершенно спокойно отвечает мужчина, делая несколько неторопливых шагов вперёд. Голос его звучит ровно, без привычной командной жёсткости, но именно это почему-то настораживает ещё сильнее. Он останавливается совсем рядом с койкой, будто расстояние между ними теперь перестало иметь хоть какое-то значение, и продолжает смотреть на Тэхёна так открыто, словно уже много лет знал каждую черту его лица. — Притормозите коней, господин Чон, — почти сразу выставляет между ними невидимую стену омега, поспешно спуская ноги на пол. Ему хочется оказаться как можно дальше от этого запаха, от этого взгляда и от собственного сердца, которое начинает вести себя совершенно неподобающим образом. Он задерживает дыхание, пытаясь хоть немного ослабить влияние сладкого аромата, но ноги неожиданно становятся ватными, а по всему телу прокатывается слабость, будто организм совершенно не согласен с решением хозяина сбежать. Юнхо замечает это раньше остальных и почти сразу подхватывает молодого лейтенанта под локоть, не позволяя тому снова потерять равновесие. Старший солдат переводит взгляд с Тэхёна на молча наблюдающего за происходящим Чонгука, после чего не сдерживает понимающей улыбки. За годы службы он повидал многое, но сейчас впервые видел, как два настолько упрямых человека оказались истинными друг для друга. — Ну вы же знаете, господин Чон, как это бывает, — с лёгкой усмешкой произносит Юнхо, осторожно придерживая омегу. — Одному нужно всего несколько секунд, чтобы всё принять, а другому сначала обязательно надо поспорить с судьбой, потом с самим собой, а уже потом — с истинным. Мне почему-то кажется, что у вас впереди будет очень... интересное знакомство. — Интересное или неинтересное, но главное — будет, — уголки губ Чонгука едва заметно дрогнули, но выражение лица почти сразу снова стало привычно спокойным. Он не сводил взгляда с молодого лейтенанта, внимательно отмечая каждую мелочь: побледневшее лицо, чуть дрожащие пальцы, учащённое дыхание. — Как вы себя чувствуете, лейтенант? От его голоса по позвоночнику вновь прокатился странный разряд, заставив Тэхёна сильнее сжать пальцы в кулак. Перед глазами всё ещё плавали разноцветные блики, словно мир никак не мог успокоиться после стольких лет, проведённых в чёрно-белой тишине. Взгляд сам собой цеплялся за каждую мелочь: насыщенный зелёный цвет формы сослуживцев, яркие нашивки, золотистые лучи солнца, пробивавшиеся через окно медпункта, и даже карамельный оттенок деревянного шкафа казался чем-то совершенно невероятным. Теперь больше не придётся фотографировать одежду и просить искусственный интеллект подсказать цвета, не нужно будет подолгу выбирать вещи для Джунхи, боясь снова перепутать оттенки, а потом виновато смотреть, как малыш расстраивается из-за того, что папа принёс совсем не ту игрушку, которую тот так просил. Мир наконец стал таким, каким его всегда описывали окружающие. Именно мысли о сыне неожиданно отрезвили сильнее любой холодной воды. Они будто вернули Тэхёна обратно в реальность, вытолкнув из странного оцепенения, в которое его раз за разом вгоняло присутствие стоящего рядом альфы. Омега медленно выпрямился, аккуратно высвободившись из поддержки Юнхо, привычным движением одёрнул китель, поправил воротник и фуражку, словно собирая вместе не только форму, но и собственные мысли. Лишь после этого он поднял взгляд на майора, встретившись с его тёмными глазами уже без прежней растерянности. — Держите субординацию, господин майор, — спокойно, но удивительно твёрдо произнёс Тэхён, и в голосе не осталось ни следа недавнего волнения. — Мне сейчас переходить личные границы совершенно не нужно. Да и, насколько я помню устав, начальник должен быть примером для своих подчинённых, а не ставить их в неловкое положение в первый же день знакомства. Поэтому... предлагаю оставить тему истинности за дверями этого кабинета. Хотя бы на время службы. Со Ён выходит из спальни как раз в тот момент, когда слышит счастливый смех в прихожей. Женщина на секунду замирает в дверях, прислонившись плечом к косяку, и невольно улыбается, наблюдая, как сын крепко прижимает к себе Джунхи, не переставая целовать его то в одну пухлую щёчку, то в другую. Малыш громко хохочет, цепляясь ладошками за ворот камуфляжа папы, а потом что-то радостно лепечет на своём языке, тыкая маленьким пальчиком куда-то в лицо Тэхёна, будто и сам заметил, что сегодня папа смотрит на него совсем иначе. — Ну наконец-то дождался своего папу, — с тёплой улыбкой произносит женщина, подходя ближе. — Целый день только и бегал к двери проверять, не пришёл ли ты. Стоило где-нибудь в подъезде хлопнуть дверью — уже полз встречать. Тэхён только тихо улыбается в ответ, не сводя глаз с сына. Он впервые замечает, что домашняя футболка Джунхи оказывается ярко-жёлтой, с маленькими голубыми облачками, а носочки — нежно-зелёными с белыми зайчиками, которые когда-то специально выбирала мама. Раньше он лишь запоминал рисунки и доверял программе, которая называла цвета, а сейчас видел всё сам. И всё было такое красивое, что внутри болезненно защемило. За ужином квартира снова наполняется привычным домашним шумом. Со Ён раскладывает еду по тарелкам, Донхён что-то рассказывает про соседей по даче и урожай, который в этом году обещает быть особенно хорошим, а Джунхи, сидя в своём стульчике, старательно стучит ложкой по столику, требуя, чтобы именно папа его кормил. Тэхён без всяких возражений пересаживается ближе, зачерпывает ложкой кашу и терпеливо подносит её ко рту малыша. Тот смешно открывает ротик, довольно жуя, а потом тут же начинает рассказывать что-то новое, размахивая ложкой так активно, что несколько капель каши приземляются прямо на папин рукав. Омега только смеётся, аккуратно вытирая маленький подбородок салфеткой, и впервые замечает, какого тёплого медового оттенка глаза у сына становятся, когда тот улыбается. После ужина родители ненадолго уходят в свою комнату отдыхать, оставляя квартиру неожиданно тихой. Тэхён же никуда не спешит. Он расстилает на полу в спальне большой мягкий плед, усаживается прямо рядом с Джунхи и высыпает перед ним все игрушки, что ещё недавно покупал почти вслепую, ориентируясь только на подсказки телефона. Теперь же каждая из них будто оживает. Один кубик оказывается ярко-красным, другой — насыщенно-синим, пирамидка переливается всеми цветами радуги, а маленький плюшевый зайчик, которого Джунхи особенно любит, вовсе оказывается нежно-мятного цвета. Омега подолгу рассматривает каждую мелочь, иногда даже забывая играть, и малыш недовольно тянет его за рукав, требуя вернуть внимание обратно к себе. Они ещё долго ползают по комнате, строя кривые башни из кубиков, которые Джунхи с громким восторгом тут же разрушает ладошкой. Потом малыш приносит любимую книжку с картинками и устраивается у папы между ног, внимательно слушая, как тот читает сказку, хоть сам почти не следит за текстом. Всё внимание Тэхёна приковано совсем не к страницам. Он любуется сыном так, словно видит его впервые. Рассматривает пушистые тёмно-каштановые волосики, длинные ресницы, розовые щёки, крошечные пальчики, крепко сжимающие уголок страницы, и никак не может перестать думать о том, сколько всего пропустил. Он ведь знал, что Джунхи красивый. Всегда знал. Но только сейчас действительно смог это увидеть своими глазами. Постепенно движения малыша становятся всё медленнее. Он начинает чаще тереть глазки кулачками, зевать, смешно покачиваясь из стороны в сторону. Тэхён сразу замечает эти признаки, подхватывает сына на руки и начинает тихонько укачивать, медленно покачиваясь вместе с ним возле окна. За стеклом уже давно сгущаются сумерки, город постепенно зажигает огни, а Джунхи, положив голову папе на плечо, тихо сопит, всё ещё цепляясь маленькими пальчиками за край его футболки. — Спи, моё маленькое счастье... — почти неслышно шепчет омега, осторожно целуя сына в висок. Когда дыхание малыша становится совсем ровным, Тэхён укладывает его в кроватку, поправляет одеяло и ещё долго не уходит. Он сидит рядом, положив локти на бортик, и просто смотрит. На мир, который сегодня впервые раскрылся перед ним всеми красками. На своего сына, которого он наконец увидел таким, каким тот был всегда. И впервые за долгое время Тэхён понимает, что, несмотря на весь хаос, случившийся за этот день, он ни за что не хотел бы снова вернуться в тот чёрно-белый мир, где не было этих тёплых карих глаз, жёлтой футболки с голубыми облаками и румянца на маленьких детских щёках. Всё это стоило того, чтобы однажды встретить человека с запахом карамельного ликёра. И всё же, сколько бы Тэхён ни пытался отвлечься, мысли раз за разом возвращались к одному человеку. Перед глазами снова всплывал Чонгук — спокойный, слишком уверенный в себе, с тёмными глазами, в которых почему-то совершенно не было удивления. Омега хмурился, упрямо мотал головой, словно этим мог вытолкнуть чужой образ из собственной памяти, но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вновь возникал тот самый взгляд, направленный только на него. И это раздражало сильнее всего. Хотелось выйти на кухню, сесть рядом с мамой и рассказать всё, начиная с обморока и заканчивая словами про истинность. Или вовсе набрать Чимина — тот бы точно сначала полчаса смеялся, потом возмущался разницей в возрасте, а после обязательно нашёл бы сотню причин, почему всё не так страшно. Но усталость оказалась сильнее всех переживаний. Веки тяжелели с каждой минутой, тело наконец переставало сопротивляться длинному дню, поэтому Тэхён лишь ещё раз поправил одеяло на сыне, лёг рядом и решил, что обо всём этом подумает уже завтра. Утро встретило его совсем не противным звоном будильника, а куда более своеобразным способом пробуждения. Сквозь сон Тэхён почувствовал, как кто-то очень старательно топчется маленькими ножками прямо у него между лопаток, цепляясь ладошками за стену, чтобы не потерять равновесие. Омега недовольно промычал что-то в подушку, даже не открывая глаз, но маленький "массажист" явно сдаваться не собирался. — Машаж... Машаж папе... — старательно произносил Джунхи, ещё не выговаривая половину букв и смешно переставляя слоги местами, продолжая с самым серьёзным видом переступать с ножки на ножку у папы на спине. Тэхён не выдержал и тихо рассмеялся прямо в подушку. Улыбка сама собой растянулась на лице, а сонливость начала постепенно отступать. Он медленно повернул голову, встретившись взглядом с довольным малышом, который тут же расплылся в широкой улыбке, стоило заметить, что папа наконец проснулся. Джунхи радостно пискнул, плюхнулся ему на спину уже всем своим маленьким тельцем и крепко обнял за шею, совершенно довольный тем, что его утренняя миссия была успешно выполнена. А после малыш успел ещё пару раз подпрыгнуть на папиной спине, прежде чем Тэхён всё-таки перевернулся на бок и ловко поймал сына в объятия. Малыш тут же звонко рассмеялся, болтая ножками в воздухе, а омега принялся щекотать его бока, заставляя хохотать ещё громче. Из кухни почти сразу послышался мамин голос: — Вы там живы вообще? Или опять с самого утра устроили борьбу? — Это не я, это диверсант маленький, — смеясь, отозвался Тэхён, удобнее подхватив сына. — Напал на спящего военнослужащего. — Да? — выглянула из кухни Со Ён, лукаво улыбнувшись. — А мне кажется, военнослужащий сам сейчас валяется и ребёнка вместо зарядки щекочет. Омега только фыркнул, но всё же поднялся с кровати, усадив Джунхи себе на бедро. Тот сразу обхватил папу за шею, даже не думая слезать, будто чувствовал, что стоит отпустить — и его снова оставят дома. Утро шло своим привычным чередом, но теперь же Ким был особо внимателен к цветам, которых не видел с 10 лет. Пока Тэхён собирался на службу, Джунхи буквально ходил за ним хвостиком. Вернее, сначала ползал, потом вставал на ножки, хватаясь за мебель, а последние несколько метров упрямо преодолевал сам, смешно расставляя ручки для равновесия. Стоило папе скрыться в ванной — малыш тут же начинал громко звать его. Если омега отходил к шкафу за формой, Джунхи уже сидел возле дверцы, пытаясь достать папины берцы. Даже завтракать спокойно не получалось: ребёнок категорически отказывался сидеть с бабушкой, требуя именно папины руки. — Не понимаю, что с ним сегодня, — тихо вздохнула Со Ён, когда Тэхён в очередной раз забрал сына, который уже готов был расплакаться. — Обычно ты уходишь, и через пять минут он уже играет. А сегодня будто чувствует что-то. Тэхён только нахмурился, погладив малыша по волосам. Джунхи крепко вцепился пальчиками в его китель и даже не пытался отпустить. — Джунхи, солнышко, папе на работу нужно, — мягко проговорил омега, присев перед сыном на корточки. — Вечером приду, и мы опять будем играть. Хорошо? Малыш серьёзно посмотрел на него своими большими глазами, словно действительно пытался понять каждое слово, а потом неожиданно затряс головой. — Не-а... — Папа придёт. — Не-а... — Бабушка с тобой останется. В ответ нижняя губа ребёнка предательски задрожала. Джунхи всхлипнул раз, второй, а потом крепко обнял папу за шею и уже через секунду громко расплакался, упрямо повторяя сквозь слёзы одно единственное: — Папа... Папа... Тэхён беспомощно посмотрел на маму. Та несколько раз пыталась забрать внука к себе, отвлечь игрушками, любимой книжкой, даже достала фруктовое пюре, которое обычно действовало безотказно, но сегодня ничего не помогало. Стоило только омеге сделать шаг к двери, как квартира вновь наполнялась громким детским плачем. Со Ён тяжело вздохнула, первой нарушив затянувшееся молчание. — Тэ... А если возьмёшь его сегодня с собой? — На заставу? — удивлённо переспросил омега. — Ну а что? У тебя сегодня приёма вроде нет, ты сам говорил, что пока только кабинет разбираешь. Посидит пару часов у тебя, познакомится со всеми. А если совсем не получится — я потом подъеду и заберу его. Тэхён задумался. Мысль казалась плохой, ведь военная часть — явно не то место, куда обычно приводят годовалых детей. Но стоило ему снова посмотреть на сына, который уже почти икал от слёз и продолжал крепко держаться за его форму, все сомнения начали таять. — Хорошо... — тихо выдохнул он. — Только один раз. И если командир будет против, сразу отвезу его домой. Будто поняв каждое слово, Джунхи мгновенно перестал плакать. Он шумно шмыгнул носом, поднял заплаканное личико на папу и неожиданно широко улыбнулся. — С папой... — Да, маленький. Сегодня — с папой. И пока Тэхён собирал в небольшой рюкзачок запасной боди, бутылочку, несколько любимых игрушек, упаковку пюре и влажные салфетки, Джунхи сидел рядом на кровати, внимательно наблюдая за каждым движением. Больше он не капризничал ни секунды, словно самое важное для него уже произошло — папа больше никуда не уходил один. Пока Со Ён ещё раз проверяла, ничего ли они не забыли, Тэхён быстро собрал небольшую детскую сумку, которую ещё во время учёбы в академии привык носить с собой почти везде. В неё отправилась сменная одежда, маленькое одеяло, несколько подгузников, упаковка влажных салфеток, бутылочка с водой, детская смесь на всякий случай, пара фруктовых пюре, пачка печенья и любимая погремушка Джунхи, без которой тот редко соглашался спокойно сидеть дольше десяти минут. Сам малыш всё это время не отходил от папы ни на шаг, с самым серьёзным видом наблюдая за сборами, а иногда даже пытался помогать, подавая игрушки, которые тут же приходилось вытаскивать обратно из сумки. — Поехали? — тихо спросил Тэхён, застёгивая молнию. — Поехали! — радостно повторил Джунхи, хоть слово прозвучало скорее как неразборчивое "поее!", зато с таким восторгом, что и бабушка, и дедушка невольно рассмеялись. Со Ён помогла сыну надеть лёгкую курточку, поправила воротник кителя Тэхёна и привычным движением стряхнула с его плеча невидимую пылинку. — Если что-то случится — сразу звони. И не геройствуй, слышишь? — Мам, я психолог, а не разведчик, — улыбнулся омега, наклоняясь, чтобы обнять её свободной рукой. — Всё будет хорошо. — Я знаю... Просто всё равно переживаю. Ты вчера был совсем не похож на себя. Она ласково погладила ладонью Джунхи по волосам, поцеловала внука в лобик и открыла им дверь, даже не обращая внимания на ступор сына. До заставы они добрались удивительно спокойно. Всю дорогу Джунхи сидел у папы на руках, прижавшись щекой к его груди и с огромным интересом разглядывая улицу через окно автобуса. Машины, люди, светофоры, яркие витрины магазинов — всё вызывало у малыша неподдельный восторг, и каждые несколько секунд он тыкал пальчиком в окно, пытаясь показать папе очередную интересную находку. Тэхён терпеливо кивал, улыбался и отвечал на каждое детское "о-о!", ловя себя на мысли, что ещё вчера сам смотрел на этот мир совсем иначе. Возле КПП Джунхи неожиданно притих. Большие железные ворота, люди в форме и высокие здания явно показались ему чем-то новым. Он крепче ухватился за папин китель, внимательно наблюдая, как Тэхён показывает пропуск дежурному. Тот сначала привычно перевёл взгляд на фотографию, потом на самого лейтенанта, а уже через секунду заметил маленькую макушку, выглядывающую из-за его плеча. — Ого... А это кто у нас? — не сдержал улыбки военнослужащий. — Мой сын, — чуть смущённо ответил Тэхён. — Сегодня пришлось взять с собой. — Ну тогда проходите, товарищ лейтенант. Только смотрите, чтобы он потом не решил у нас на службу остаться. Джунхи серьёзно посмотрел на незнакомого мужчину, будто обдумывая предложение, а затем неожиданно помахал ему ладошкой. — Пока! Дежурный тихо рассмеялся, а Тэхён, качнув головой, направился дальше по знакомой дорожке. Коридоры заставы встретили их уже привычной утренней суетой. Кто-то торопился на развод, кто-то нёс папки с документами, из открытых кабинетов доносились обрывки разговоров и телефонные звонки. Несколько человек сразу обернулись на молодого психолога, а затем их взгляды почти одновременно опустились на маленького пассажира у него на руках. — Доброе утро, товарищ лейтенант! — Доброе, — с улыбкой отвечал Тэхён, уже заранее понимая, что через полчаса вся часть будет знать о неожиданном госте. Джунхи тем временем внимательно рассматривал каждого проходящего мимо человека. Иногда смущённо прятал личико у папы на плече, а иногда, наоборот, тянулся ручкой к очередной фуражке или яркому шеврону, вызывая у военнослужащих улыбки. Наконец они дошли до знакомой двери. Тэхён одной рукой провернул ключ в замке, осторожно толкнул дверь плечом и вошёл внутрь собственного кабинета. Здесь было непривычно тихо. Сквозь большое окно уже лилось тёплое утреннее солнце, ложась длинными полосами на пол и письменный стол, а на подоконнике всё так же стояла ваза с пионами, которые за прошедшие дни наконец начали раскрываться. — Ну вот, — тихо улыбнулся омега, опуская сына на ковёр возле стены. — Это теперь папино рабочее место. Джунхи тут же принялся с любопытством исследовать новое пространство. Осторожно потрогал ножку стула, подполз к шкафу, постучал маленькой ладошкой по дверце, а потом, заметив своё отражение в тёмном экране выключенного ноутбука, радостно засмеялся и пополз прямо к столу. Тэхён только успел поставить сумку возле кресла и уже привычным движением снять китель, как за дверью послышались знакомые шаги и чей-то весёлый голос, явно приближавшийся к соседнему кабинету. Судя по громкому смеху, связисты уже начали свой рабочий день. Тэхён едва успел разложить по столу несколько папок, поставив рядом кружку с уже успевшим немного остыть чаем, который ему кто-то ещё с ряння принёс, как Джунхи, сидевший на расстеленном возле окна небольшом пледе, заинтересованно принялся исследовать содержимое своего рюкзачка. Оттуда одна за другой появились любимая машинка, погремушка, потрёпанный плюшевый зайчик с одним чуть длиннее другого ухом и маленькая книжка с плотными картонными страницами. Малыш с очень серьёзным видом разложил всё вокруг себя, словно тоже собирался работать, а затем, довольно что-то пробормотав себе под нос, сел изучать игрушки, изредка поглядывая на папу и проверяя, никуда ли тот не исчез. Тэхён невольно улыбнулся, поймав этот взгляд, и, убедившись, что сын занят, открыл первую папку с личными делами. Работать, правда, долго ему не дали. В дверь негромко постучали, а спустя секунду она приоткрылась настолько осторожно, будто человек по ту сторону заранее опасался обещанного шкафа, после чего в проёме показалась знакомая темноволосая голова Джу Вона. — Господин психолог, живы? Или шкаф уже всё-таки кого-нибудь победил? — с самым серьёзным видом поинтересовался связист, но стоило ему сделать ещё шаг внутрь, как взгляд сразу зацепился за маленького Джунхи, сидящего на полу среди игрушек. Лицо альфы буквально за секунду изменилось, становясь удивлённым, а затем расплываясь в такой широкой улыбке, что Тэхён даже тихо рассмеялся. — Ого... Так это тот самый герой? Джунхи, услышав незнакомый голос, поднял голову, несколько секунд внимательно разглядывал высокого мужчину в форме, словно решая, заслуживает ли тот доверия, а потом неожиданно широко улыбнулся и радостно замахал ручкой. — Дя! — Уже здоровается со всеми, — не удержался от смешка Тэхён, закрывая папку. — С утра такой концерт устроил, что пришлось брать его с собой. Иначе бы полдома разбудил. — Так это правильно, — Джу Вон осторожно прикрыл за собой дверь и подошёл ближе, сразу присев на корточки возле малыша. — Привет, лейтенант. Разрешите познакомиться? Джунхи серьёзно нахмурился, будто пытался понять сказанное, а потом вдруг протянул альфе свою машинку. — На. — Мне? — совершенно искренне удивился Джу Вон. — Да ты чего... Это же самое большое доверие. Тэхён только головой покачал, наблюдая, как его сын уже через минуту совершенно спокойно общается с человеком, которого видит впервые в жизни. Джунхи что-то очень эмоционально рассказывал на своём детском языке, показывал машинку, потом плюшевого зайца, после чего неожиданно ухватился ладошками за штанину связиста и попытался подняться на ножки. — Осторожно, малыш, — тут же улыбнулся Джу Вон, придерживая его за спинку. — Ты ж маленький совсем... — Он не любит, когда его называют маленьким, — с улыбкой предупредил Тэхён. — Сразу начинает доказывать обратное. Словно подтверждая слова папы, Джунхи уверенно выпрямился, сделал несколько нетвёрдых шагов, держась за колено альфы, а потом гордо поднял голову, ожидая заслуженной похвалы. — Так ты у нас уже совсем взрослый? — театрально удивился Джу Вон. — Простите тогда, господин Джунхи. Малыш довольно засмеялся так звонко, что этот смех эхом прокатился по кабинету, заставив улыбнуться и самого Тэхёна. Омега и не заметил, как напряжение после вчерашнего дня постепенно начало отпускать. Кабинет, который ещё вчера казался чужим и непривычным, вдруг наполнился жизнью: по полу были разбросаны игрушки, возле окна сидел счастливый ребёнок, а один из сослуживцев уже с совершенно серьёзным видом катал с ним маленькую машинку по деревянному полу, время от времени изображая звук двигателя так старательно, что Джунхи буквально заливался смехом. — Всё, — наконец поднялся Джу Вон, взглянув на часы. — Я вообще-то зашёл сказать, что мы с Су Хо сейчас едем проверять связь на соседнюю заставу, но, кажется, главную задачу выполнил. — Какую ещё? — не понял Тэхён. — Познакомился с самым важным человеком здесь, — совершенно серьёзно кивнул связист, посмотрев на Джунхи. — А тебя, психолог, вечером будем допрашивать. Су Хо, когда узнал, что ты сына на работу привёл, чуть не побежал сюда сразу. Еле удержал. Да и вся застава трещит, что ты нашёл своего истинного. — Передай Су Хо, что пусть сначала свою работу закончит. — Передам. Хотя не обещаю, что он после обеда всё равно сюда не заявится. Тэхён только тихо рассмеялся, провожая связиста взглядом, а когда дверь за ним закрылась, перевёл взгляд на сына, который уже снова увлечённо складывал свои игрушки в рюкзак, время от времени довольно что-то бормоча себе под нос. Омега невольно поймал себя на мысли, что ещё вчера боялся этой заставы, новых людей и новой жизни, а сегодня впервые почувствовал, что, возможно, оказался именно там, где должен был быть. Рабочий день только начал входить в привычный ритм, когда по коридору разнёсся громкий голос дежурного, заставивший несколько дверей одновременно распахнуться. — Личный состав, задействованный на сдаче КСВ и кросса, срочно на плац! Через пять минут построение! Тэхён, до этого спокойно заполнявший очередную папку с документами, растерянно поднял голову. Он совершенно забыл, что сегодня должны были досдавать нормативы те, кого вчера не успели проверить из-за приезда нового командира. На столе так и осталась лежать ручка, а взгляд медленно переместился на Джунхи, который сидел возле шкафа и сосредоточенно складывал кубики один на другой, очень недовольно морща носик каждый раз, когда башня рушилась. — Вот же... — тихо выдохнул омега, потерев переносицу. Оставить ребёнка было совершенно не с кем. Родители ещё утром уехали оформлять какие-то документы и могли бы приехать только в обед, связисты находились на соседней заставе, а остальных он толком даже не знал настолько, чтобы просто вручить им собственного сына. Пришлось быстро принимать решение. — Солнышко, — Тэхён опустился перед малышом на корточки, поправляя съехавшую на глаза чёлку. — Сейчас папе нужно немножко побегать. Совсем чуть-чуть. Ты посидишь рядом, хорошо? Джунхи ничего, конечно, не понял, зато очень уверенно кивнул. — Да. Через несколько минут омега уже шёл через территорию заставы с сыном на руках, рюкзаком за плечами и маленьким пледом, который на всякий случай прихватил из кабинета. Военнослужащие постепенно стекались к спортивной площадке, где уже стоял подполковник с журналом в руках, отмечая прибывших. Кто-то удивлённо оборачивался на малыша, кто-то улыбался, а кто-то только тихо переговаривался между собой, явно не ожидая увидеть на сдаче нормативов годовалого ребёнка. Возле беговой дорожки рос большой старый клён, уже полностью укрывшийся молодой листвой, и именно туда Тэхён направился первым. Осторожно расстелив плед в тени дерева, он посадил на него Джунхи, рядом поставил бутылочку с водой, любимого плюшевого зайца, машинку и пакетик с печеньем, которое мама ещё утром сунула ему в рюкзак со словами: "На всякий случай". Малыш с огромным интересом сразу принялся изучать новое место, ощупывая ладошками траву, маленькие камушки и время от времени восторженно показывая пальчиком на пролетающих птиц. — Ты только никуда не уползай, хорошо? — уже в который раз повторил Тэхён, прекрасно понимая, что сын всё равно не поймёт. — Да! — И сиди здесь. — Да! — И папу жди. — Папа! Омега тихо рассмеялся, наклонился, поцеловал сына в макушку и только после этого нехотя поднялся на ноги. Сделав буквально несколько шагов в сторону строя, он всё равно обернулся. Джунхи уже сидел на пледе, крепко обняв своего зайца, и совершенно спокойно наблюдал за происходящим вокруг большими любопытными глазами. — Лейтенант Ким! — донёсся голос подполковника. — В строй! — Есть! Тэхён поспешил занять своё место среди остальных, хотя взгляд всё равно то и дело соскальзывал к дереву. До сына было метров тридцать, не больше, и омега невольно считал это расстояние слишком большим. — Два километра, — громко объявил подполковник. — Работаем без разговоров. Закончили — сразу отмечаемся. Тэхён только глубоко вдохнул. Больше всего сейчас хотелось не думать о результате, не вспоминать вчерашний обморок и не искать глазами нового командира. Хотелось лишь быстрее пробежать дистанцию и вернуться туда, где под деревом его ждал самый главный человек в жизни. И всё же, прежде чем прозвучала команда на старт, он ещё раз украдкой посмотрел в сторону Джунхи... Совсем не заметив, что чуть поодаль, в тени соседнего дерева, уже несколько минут молча стоял Чонгук, внимательно наблюдая не столько за строем, сколько за маленьким омежкой, терпеливо ожидавшим своего папу. Кросс закончился только ближе к обеду. Военнослужащие, тяжело переводя дыхание, постепенно расходились по территории заставы, кто-то сразу направлялся в столовую, кто-то присаживался на бордюр перевести дух, а Тэхён, даже не вытерев со лба выступивший пот, первым делом обернулся туда, где ещё совсем недавно оставил Джунхи. Под большим раскидистым клёном, возле которого сидел сын, малыша уже не оказалось, и сердце омеги неприятно ухнуло вниз, вынудив резко сорваться с места, оглядываясь по сторонам. Паника накрыла слишком быстро, пока взгляд не зацепился за знакомое маленькое тельце немного дальше. Джунхи, смешно переставляя ещё не слишком уверенные ножки, упрямо ковылял по плацу, держась за чужую штанину маленькими пальчиками. Рядом, чуть замедлив шаг, чтобы не сбить малыша, шёл высокий мужчина в идеально выглаженной форме, и даже со спины его невозможно было спутать ни с кем другим. Тэхён замер, понимая, кто именно идёт рядом с его сыном, ведь спутать было невозможно. Майор остановился сам, словно почувствовав чужой взгляд, и медленно опустил голову вниз. Джунхи тут же довольно пискнул, обеими ладошками обхватив его ногу ещё крепче, будто давно её выбрал, а потом поднял личико вверх и, широко улыбнувшись всеми своими маленькими зубками, потянул к альфе руки. — Па... Тэхён почувствовал, как внутри всё оборвалось. Не потому, что ребёнок сказал это отчётливо. Джунхи вообще ещё путал слова и одинаково мог назвать «па» и папу, и палку, и понравившуюся игрушку. А потому, что Чонгук, не раздумывая ни секунды, спокойно наклонился, поднял малыша на руки так естественно, словно делал это уже сотни раз, а Джунхи, вместо того чтобы насторожиться рядом с совершенно незнакомым человеком, только довольно засмеялся, тут же уцепившись маленькими пальчиками за воротник его кителя. Но Чонгук ничего не сказал, только сильнее прижал малыша и направился к самому Киму, не спуская с него взгляда. Мужчина едва заметно улыбнулся уголками губ, продолжая одной рукой уверенно держать ребёнка, а второй машинально придерживая его под спинку, пока вокруг них медленно смешивались два уже знакомых запаха — терпкий карамельный ликёр и сладкий виноград. И Тэхён впервые за всё время знакомства с майором испугался по-настоящему.