Знакомство со звездой

Тяжелые двери отеля «Хазбин» со скрипом распахнулись, впуская внутрь прохладный воздух Пентаграмм-Сити. На пороге стояла статная дама с холодным взглядом и копной темных волос, собранных в высокий хвост. Ее облик — от мехового воротника до изящных каблуков — излучал профессионализм и скрытую угрозу. — Меня зовут Астрид Зори, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. — Я здесь по делу. Где мисс Шарлотта Морнингстар? Она вызывала меня для пошива платья. В вестибюле воцарилась тишина. Чарли, сиявшая от радости при виде новой гостьи, уже собиралась сделать шаг навстречу, но Астрид вдруг замерла. Ее взгляд, только что сканировавший интерьер, намертво впился в фигуру, выходящую из кухни. Аластор, напевающий какой-то джазовый мотив и поправляющий свой монокль, застыл. Радиопомехи в воздухе на мгновение превратились в резкий белый шум. В ту же секунду спокойствие Астрид испарилось. Одним резким движением она сорвала перчатку с правой руки. На глазах у изумленной публики плоть и кожа девушки начали изгибаться и темнеть, превращаясь в острое лезвие из жуткой черной стали, напоминающее зазубренный нож. — ТЫ! — выплюнула она с такой ненавистью, что Вегги инстинктивно схватилась за копье. Астрид сорвалась с места. Она бросилась на Радио-демона с невероятной скоростью, ее рука-клинок свистнула в воздухе, целясь прямо в горло Аластора. Тот едва успел уклониться, его вечная улыбка на миг дрогнула, а тени вокруг начали сгущаться для ответного удара. — Астрид, нет! Стойте! — закричала Чарли, бросаясь наперерез. В холле поднялся хаос. Хаск и Энджел Даст кинулись следом, пытаясь перехватить разъяренную портниху. Им едва удалось обхватить её за плечи и пояс. Астрид извивалась, рыча и пытаясь достать Аластора своим стальным лезвием, которое высекало искры, задевая мебель. — Пустите меня! Я выпотрошу этого ублюдка! — кричала она, в то время как её рука-нож бешено вибрировала от ярости. Потребовались усилия троих, чтобы буквально оттащить её от Аластора, который, придя в себя, лишь вальяжно отряхнул красный пиджак, хотя в его глазах всё еще плясали опасные алые радиоволны. Вестибюль отеля, только что мирный, теперь был пропитан запахом магии, металла и старой, невысказанной вражды.Ярость Астрид была подобна лесному пожару, пока она не почувствовала на своих плечах тяжелые, когтистые лапы. Она резко обернулась, готовая вонзить свое лезвие в любого, кто посмеет ее удерживать, но слова застряли у нее в горле. Она всмотрелась в морду угрюмого кота-картежника. Секунду назад в ее глазах горело желание убивать, но теперь оно сменилось полным дезориентации шоком. — Хаскер?.. — хрипло прошептала она, и её рука-нож начала медленно, с металлическим лязгом, принимать человеческую форму. Хаск, который до этого момента лишь пытался предотвратить кровопролитие, вдруг замер. Его обычно безразличное лицо вытянулось, а уши прижались к голове. Он не ответил, но в его глазах промелькнуло узнавание, которого никто в отеле раньше не видел. В этот момент тишину прорезал звонкий, восторженный писк. Нифти, возникшая буквально из ниоткуда, проскользнула между ног собравшихся. Её единственный огромный глаз расширился до невероятных пределов, а зрачок задрожал от возбуждения. — Аса! — пискнула маленькая горничная, подпрыгивая на месте и вцепляясь в штанину Астрид. Аластор, который всё это время стоял неподвижно, пытаясь переварить внезапное нападение, медленно выпрямился. Его радио-помехи утихли, сменившись странным, глубоким гулом. Он слегка наклонил голову набок, и его рога на мгновение удлинились, прежде чем вернуться в норму. Тень за его спиной замерла в ожидании. — Астрид? — произнес он, и в его обычно искаженном микрофонном голосе прорезались живые, почти человеческие нотки искреннего недоумения. На мгновение в холле отеля воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы на стене. Прошлое, которое каждый из них пытался похоронить, буквально ворвалось в двери вместе с этой женщиной, оставив всех присутствующих в оцепенении.Астрид, тяжело дыша, медленно опустила взгляд на пол. Трансформация окончательно завершилась: черная сталь втянулась под кожу, снова становясь бледной женской рукой. Она наклонилась, подобрала свою кожаную перчатку и, демонстративно игнорируя направленное на неё копьё Вегги, сунула её в карман джинсов. — Я смотрю, ты здесь неплохо устроился, Аластор, — прошипела она, и в её голосе сквозила такая смесь презрения и горечи, что по спине Чарли пробежал холодок. Аластор, мгновенно вернув себе маску безупречного спокойствия, расплылся в своей фирменной, пугающе широкой улыбке. Он поправил бабочку и слегка развел руками, словно приглашая её оценить обстановку. — Ну что ты, милая! — пророкотал его голос, сопровождаемый мягким треском старого радио. — Не хуже тебя. Как давно ты здесь, моя дорогая? Какая неожиданная... и острая встреча! Аса посмотрела на него так, будто хотела испепелить на месте. — Очень давно, — отрезала она. — И знаешь, Ал... если бы я встретила тебя раньше, ты бы сейчас здесь не торчал, как сухая ветка. Я бы нашла способ отправить тебя в небытие окончательно. Хаск, всё еще пребывающий в легком оцепенении от встречи, осторожно, но настойчиво взял её за локоть и чуть оттащил назад, подальше от Радио-демона. Его лапы заметно подрагивали. Аса не сопротивлялась, но её взгляд продолжал метаться между Хаском, радостно прыгающей Нифти и застывшим Аластором. Чарли, которая переводила взгляд с одного на другого, наконец обрела дар речи. Её глаза округлились, а на лице отразилось полное замешательство, смешанное с искренним любопытством. — А-а... я прошу прощения, — робко начала принцесса, подходя чуть ближе. — Я правильно понимаю? Вы... вы все знакомы? В воздухе повисла тяжелая пауза. Аластор лишь загадочно прищурился, а Хаск отвел взгляд, крепче сжав плечо Астрид, словно боясь, что она снова исчезнет или, наоборот, бросится в новую атаку.Слова Астрид прозвучали в холле отеля как серия выстрелов, заставив даже самых шумных постояльцев затаить дыхание. Она выпрямилась, и в её осанке проступила властная уверенность оверлорда, которая до этого скрывалась за обликом простой портнихи. — Более чем, — отрезала Аса, обжигая Аластора взглядом, в котором горела старая, не остывшая за десятилетия обида. — В далеком 1930-м я была примой джаз-клуба и начинающим модельером. Однажды я познакомилась с «милым джентльменом» по имени Аластор Блуд-Диер. При упоминании этого имени Радио-демон слегка сузил глаза, а помехи в воздухе стали едва уловимым, натянутым гулом. — Наши чувства были взаимны… или я так думала два долгих года. А за два дня до свадьбы мой «жених» исчез, как пыль на ветру. Друзья смеялись мне в спину, а я поняла горькую правду: он просто наигрался. Поимел то, что хотел, и выкинул, как ненужную вещь. Аса горько усмехнулась, на мгновение коснувшись пальцами плеча Хаска, будто ища опору в старом знакомом. — Я уехала в Париж, стала лучшей модницей сороковых. Поклонников было море. В Нью-Йорке ко мне приклеился некий Винсент Уитмен — вы его знаете как Вокса. Но я видела его насквозь и отказала. Через неделю прямо на моем показе из платья вылетела ядовитая бабочка… Смерть. Ад. Она обвела присутствующих тяжелым взглядом. — Первые месяцы здесь были адом. Бездомность, голод и постепенное осознание своей силы — когда рука впервые превратилась в холодное железо, а тени начали слушаться приказов. Я потратила год, чтобы просто выжить и не угодить в лапы борделей или этой розовой моли по имени Валентино. Вокс и здесь пытался меня «купить», но зубы обломал. Астрид расправила невидимые складки на своей куртке, и её голос окреп. — Когда я познала свою истину, я начала зачистку. Сначала — обидчики, потом — мусор под ногами. Я начинала как мелкая портниха, но мой бизнес расцвел. Сейчас мой клуб «Звезда» — самое популярное место в округе. В подвале танцуют, на втором этаже шьют лучшую одежду, на первом — подиум, а на третьем мой дом. Я оверлорд среднего разряда, Аластор. И я не остановлюсь, пока не встану в один ряд с высшими. Она снова посмотрела на Аластора, на губах которого застыла всё та же вечная улыбка, но в руках он чуть крепче сжал свой микрофон. — Так что теперь ты видишь не ту наивную девчонку из тридцатых, — закончила она, — а ту, кто выжила вопреки тебе.Аластор сделал шаг вперед, и его вечная улыбка стала чуть более натянутой, а в голосе пробилось знакомое шипение помех. Он поднял руку, словно пытаясь оправдаться, или, по крайней мере, внести ясность в эту кровавую историю их прошлого. — О, моя дорогая Аса, ты всегда была склонна к драматизму! — пророкотал он, и радио-шум вокруг него усилился. — Меня убили! Неужели ты думаешь, что я бы бросил такой… очаровательный приз по своей воле? Смерть — единственная дама, которой я не мог отказать в тот вечер. Но Астрид лишь презрительно фыркнула, даже не дрогнув. Ее взгляд оставался холодным, как сталь ее клинка. — Не верю тебе, Ал, — отрезала она. — Убить-то тебя, может, и убили, но когда? Ты не можешь это доказать. Ты всегда был мастером исчезать, когда становилось слишком душно от обязательств. Для меня ты просто трус, который сбежал. В этот момент тень Аластора, длинная и зубастая, начала медленно подползать к ногам Асы по ковру, пытаясь окружить ее и прощупать почву. Но Аса среагировала мгновенно. Ее правая рука неестественно удлинилась, пальцы заострились и превратились в когти из черного металла. Одним молниеносным движением она нырнула вниз и вцепилась тени прямо в призрачное горло. Тень захрипела, по залу пронесся звук рвущейся кинопленки, а сам Аластор резко выпрямился, почувствовав чужую хватку на своей сути. Аса притянула извивающуюся тень ближе к себе и посмотрела Аластору прямо в глаза, прошипев: — Убери своих прихвостней, Ал. Иначе твоя волна оборвется на ноте... Она сделала паузу, и ее голос зазвучал с леденящим изяществом: — "Good bye, gentlemen and ladies." В вестибюле стало физически трудно дышать. Воздух заискрился от столкновения двух мощных аур, а Чарли и остальные попятились, понимая, что эта «портниха» готова стереть Радио-демона с лица Ада прямо здесь и сейчас, если он сделает хоть один неверный жест.Напряжение, вибрировавшее в воздухе, было готово вот-вот взорваться, но тишину нарушил настойчивый рывок. Нифти, не обращая внимания на смертоносную ауру Астрид и оскал Аластора, изо всей силы потянула Асу за край куртки. — Пойдем, пойдем! Ты должна увидеть мою комнату! У меня там порядок, у меня там склад, у меня там всё-всё-всё! — тараторила маленькая горничная, ее единственный глаз сиял первобытным восторгом. Смертоносная хватка Астрид на шее тени Аластора ослабла. Черный металл когтей медленно втянулся обратно, превращаясь в обычные пальцы. Гнев, который только что готов был разнести вестибюль, внезапно сменился странной, болезненной мягкостью. Аса посмотрела вниз на крошечную Нифти и покорно позволила ей уводить себя вглубь отеля. Она помнила её другой. Помнила подростком — испуганным, взъерошенным ребенком, которого Аластор когда-то буквально вырвал из лап маньяка в мире живых. Тогда, в 30-х, Нифти стала их общей тенью. Пока Хаск стоял за стойкой клуба, смешивая напитки и присматривая за порядком, а Аса создавала свои первые шедевры из шелка, маленькая Нифти всегда была где-то рядом, под их защитой. Для Аси она была почти дочерью, которую они с Аластором растили в перерывах между джазовыми сессиями и примерками. — Иду, маленькая, иду... — тихо ответила Аса, ее голос совершенно лишился той стальной хрипоты, с которой она говорила с Аластором. Она шла за подпрыгивающей от счастья Нифти, чувствуя на своей спине тяжелые взгляды. Взгляд Хаска, в котором читалось горькое облегчение, и взгляд Аластора — пустой, застывший, скрытый за вечным радио-шумом. Проходя мимо Хаска, она лишь на мгновение задержала руку на его плече, давая понять, что старая дружба всё еще жива, несмотря на десятилетия в бездне. Аластор же остался стоять посреди холла, провожая их глазами. Его тень, которую Астрид едва не придушила, медленно сползла обратно к его ногам, дрожа и восстанавливая форму, пока в коридоре затихал радостный смех Нифти и тяжелые шаги женщины, которая когда-то была его всем.Нифти с энтузиазмом тащила Асу по коридорам, пока они не оказались в её комнате. Маленькая горничная носилась из угла в угол, демонстрируя свои «сокровища»: коллекцию приколотых к стенам тараканов, аккуратно рассортированные иголки и трофеи, которые она собрала, наводя порядок в отеле. — Смотри, смотри, Аса! Этот был самый жирный, я назвала его Филиппом! — пищала она, указывая на очередное насекомое. Аса присела на край кровати, наблюдая за этим хаотичным восторгом. Она помнила Нифти пятнадцатилетней девчонкой, чьи глаза горели жизнью, а не этим безумным, застывшим блеском. — Нифф... — тихо начала Аса, поймав момент, когда та замерла с тряпкой в руках. — Как это случилось? Как ты... оказалась здесь окончательно? Нифти замерла. Её глаз на мгновение перестал метаться, и она застыла в неестественной позе. На губах всё еще играла широкая, почти зашитая улыбка, но плечи мелко дрогнули. — О! Это было весело! — Нифти звонко рассмеялась, и этот звук полоснул Асу по сердцу сильнее, чем любое лезвие. — Врачи сказали, что я слишком... слишком много думаю! Слишком громко чувствую! Они сказали, что сделают меня «спокойной девочкой». Мне было двадцать два, представляешь? Совсем взрослая! Она приложила тонкий пальчик к виску, там, где под розовыми волосами скрывались невидимые шрамы её земного финала. — Щёлк! — пискнула она, имитируя звук инструмента. — И всё стало таким чистым-чистым! Никаких плохих мыслей, только порядок! Немного больно, когда они ковырялись у меня в голове, но потом я просто заснула и проснулась уже здесь, с веником! В её голосе, обычно таком пронзительном и радостном, на долю секунды прорезалась та самая невыносимая, глубокая боль — отзвук того ужаса, который она испытала в стерильной палате, прежде чем её сознание навсегда превратилось в осколки. Она говорила об этом как о забавном приключении, но в её единственном глазу на миг отразилась пустота той самой операционной. Аса почувствовала, как внутри всё сжалось от ярости на тот мир, который так обошёлся с их «маленькой Нифф». Она протянула руку и осторожно, боясь спугнуть, погладила Нифти по голове. — Теперь ты под моей защитой, — тихо прошептала Аса. — Больше никто не посмеет «наводить порядок» в твоей голове. Только я и ты. Нифти на секунду прижалась к ладони Астрид, словно возвращаясь в те далекие тридцатые, а затем снова вскочила, как заведенная кукла: — Ой, смотри! У этого таракана не хватает лапки! Нужно исправить!Дверь в комнату Нифти тихо скрипнула, и на пороге появился Хаск. В руках он держал поднос с изящной бутылкой шампанского и одним бокалом — он слишком хорошо помнил вкус Аси, её любовь к дорогим вещам и пузырькам, бьющим в нос. Его движения были осторожными, почти бережными, словно он боялся разрушить тот хрупкий момент тишины, что установился между женщинами. — Решил, что тебе не помешает глоток чего-то покрепче после того, как ты едва не содрала шкуру с нашего «Радио-звезды», — проворчал он, ставя поднос на небольшой столик, заваленный иголками Нифти. Аса посмотрела на него, и в её взгляде на миг промелькнула тень той нежности, которую она когда-то дарила своим друзьям в джаз-клубе. — Хаскер... — вздохнула она, принимая бокал. — Ты всё такой же ворчливый заботливый кот. А сам-то? Как ты умудрился оказаться в этом гадюшнике? Последнее, что я помню — ты был королем за стойкой, и никто не смел перепить тебя. Хаск горько усмехнулся, прислонившись спиной к дверному косяку и сложив свои огромные крылья. Он отвел взгляд в сторону, и на его морде отразилось выражение бесконечного фатализма. — Глупо вышло, Аса. До абсурда глупо, — он хмыкнул, потирая шею. — Помнишь мой бар в 70-х? Вечер был тяжелый, посетители — сплошной мусор. Я просто хотел выпить свой виски и закрыться. Какая-то драная кошка ошивалась у стойки, повсюду летела её шерсть... Я сделал глоток, и этот проклятый ком застрял прямо в глотке. Он сделал жест рукой у горла, имитируя удушье. — Король азартных игр и мастер коктейлей сдох, подавившись кошачьей шерстью из собственного стакана. Ирония судьбы, не иначе. Проснулся здесь уже в этом облике. Сначала был оверлордом, играл по-крупному, а потом... — он покосился на коридор, намекая на контракт с Аластором. — Потом поставил на кон не ту карту. Нифти, услышав историю Хаска, снова радостно пискнула и начала охотиться за какой-то пылинкой на его крыле, а Аса медленно поднесла бокал к губам. — Значит, мы все здесь собрались, — тихо произнесла она, глядя на пузырьки шампанского. — Нифф, которую лишили рассудка, Хаск, которого предала собственная удача, и я... которую предали те, кому я верила больше жизни. Она сделала глоток и посмотрела на Хаска поверх края стекла. — Знаешь, Хаскер, в этом мире полно дерьма. Но теперь, когда я нашла вас... я думаю, пришло время пересмотреть правила игры в этом отеле.