На грани

Чонгук не понял, когда всё стало «на грани». Он проснулся от того, что кто-то гладил его по голове — ласково, почти невесомо, убирая волосы с лица. Пальцы были мягкими, заботливыми, и Чонгук ещё не открыл глаза, но уже почувствовал, как внутри разливается тепло. Так нежно Тэхён никогда не прикасался — обычно альфа был собственническим, грубоватым, жадным до его тела. А тут… — Что за телячьи нежности с утра пораньше? — пробормотал Чонгук, разнеженно потягиваясь и разворачиваясь на спину, даже не разлепив век. — Какой сварливый омега, — усмехнулся знакомый голос Кима. Но это был не Тэхён. Чонгука бросило в пот от ужаса. Он судорожно вдохнул, распахнул глаза и увидел над собой улыбающееся лицо Ким Сокджина. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом так же резко вернулось на место, когда Чонгук быстро оглядел комнату. В кровати они были одни. Тэхёна не было. Следов ночного вторжения — тоже. Всё чинно, прилично, и на Сокджине пуловер, а не вчерашний костюм. — Ты… ты как здесь? — выпалил Чонгук, а потом спохватился и поправился: — Как себя чувствуешь? Сокджин усмехнулся — мягко, чуть виновато. — Лучше, чем заслуживаю. Ты чего так испугался? Чонгук моргнул, лихорадочно соображая. — Не привык спать с кем-то, — нашёлся он. Ответ, кажется, устроил Сокджина. Альфа кивнул и протянул Чонгуку поднос — с завтраком из ресторанчика, который они оба любили, и с высоким стаканом кофе. — Я хотел извиниться за вчерашнее, — сказал Сокджин, пока Чонгук садился в кровати, отставив поднос на вторую половину кровати. — Тебе, наверное, здорово влетело от брата. Я поговорю с ним. — Не нужно, — быстро сказал Чонгук. — Я уже поговорил и объяснил ему, что я взрослый омега, и если я хочу целоваться со своим пьяным женихом, то могу себе это позволить. Сокджин уткнулся лицом ему в живот — прямо через одеяло, обхватил руками за талию и промычал что-то невнятное. — Мне так стыдно, — разобрал Чонгук. Он машинально погладил Сокджина по голове — мягкие, тёмные волосы, идеальный пробор, даже после вчерашнего беспорядка. И подумал: как он докатился до такой жизни? С одной стороны — жених, который обнимает его сейчас с таким искренним сожалением. С другой — его младший брат, который является главным скелетом в его шкафу. Сокджин поднял голову, склонился над его лицом и поцеловал — целомудренно, невесомо, одними губами. А потом навалился всем телом, обнимая, прижимая к себе, и уткнулся носом в шею Чонгука — туда, где билась запаховая железа. Чонгук замер. Сокджин дышал — слишком часто, слишком глубоко для обычного утреннего объятия. — Опять с Тэхёном и Хосоком пол ночи играли в приставку? — спросил Сокджин. Вопрос прозвучал будто невзначай, но Чонгук почувствовал, как ледяные пальцы сжали его внутренности. Он старался контролировать себя, чтобы запах не выдал страха. Страха разоблачения. — А как ты догадался? — спросил он с наигранным любопытством. Сокджин усмехнулся — мягко, снисходительно, будто невинность его омеги была чем-то трогательным. Не ответил. Вместо этого поцеловал ладонь Чонгука — долгим, почтительным поцелуем в центр ладони. — Позавтракай и собирайся, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Я сам отвезу тебя в университет. — Ты за рулём после вчерашнего?! — возмутился Чонгук. Сокджин подмигнул ему — самоуверенно, красиво, как умел только он. — Доверься своему альфе. Он вышел из комнаты, и Чонгук услышал, как его шаги удаляются в сторону кухни. — Если бы я верил своему альфе, — пробормотал Чонгук себе под нос, глядя в закрытую дверь, — то до сих пор ходил бы наивным дураком. Он криво усмехнулся. Причём, по его собственному мнению, он всё равно остался в дураках — и отсутствие наивности не давало ему никакой форы. Дверца шкафа, причем не фигуральная, а та, что напротив кровати, приоткрылась, и из неё вылез Тэхён. Чонгук замер с открытым ртом. Тэхён был растрёпанный, в той же футболке, что и вчера, и на его лице сияла такая самодовольная ухмылка, что Чонгуку захотелось запустить в него подносом. В голове билась одна мысль: будь Сокджин чуть более мнительным — или просто загляни в шкаф — их ждал бы полный крах. — Какого… — начал Чонгук шёпотом. Тэхён уже завалился на кровать по-свойски, отодвинул поднос и взял стакан с кофе, который принёс Сокджин. Отпил. Поморщился. — Болван, — сказал Тэхён, ставя стакан обратно. — Не знает, что ли, что ты по утрам пьёшь американо? Капучино с сиропом — это для тех, кто не встаёт до полудня. — Вали отсюда! — прошептал Чонгук возмущённо. Тэхён закатил глаза. — Расслабься. Я услышал, как открываются ворота, сразу открыл окна проветрить комнату. Пока он поднимался, мой запах уже выветрился. Не нуди, пошли лучше в душ. Чонгук недоуменно похлопал глазами. Может, он чего-то не понимает? Или Тэхён совсем потерял страх? Альфа как раз допил сладкую бурду — с явным отвращением, но до конца — отставил стакан и притянул Чонгука к себе за талию. — Ну и чего карамелька горчит? — спросил Тэхён, поцеловав его в шею — туда же, куда только что утыкался Сокджин. — Тебе нужно расслабиться. Всё обошлось. Он гладил Чонгука по спине — широкими, успокаивающими движениями. — Ну же, Гуки, обними меня. Чонгук чувствовал успокаивающий запах альфы — таежный чай, что-то родное, что въелось под кожу за все это время. Он обмяк, поддался, крепко обнял Тэхёна за шею и уткнулся лицом ему в плечо. — Тэ, мы чуть не попались, — прошептал он, и его потряхивало мелкой дрожью, — Я чуть не назвал его твоим именем… — Всё обошлось, — повторил Тэхён. Он провёл языком между губ Чонгука, завлекая в поцелуй. Чонгук приоткрыл рот, позволяя углубить ласку. Поцелуй был долгим, вязким, почти нежным — таким, каким Тэхён целовал только в редкие минуты. Тэхён бережно подхватил его под ягодицами, и Чонгук автоматически обвил его талию ногами. Альфа понёс его в ванную — дверь находилась прямо в комнате Чонгука. У душевой кабины Тэхён прислонил омегу к стене, стягивая с него футболку. Чонгук ответил тем же — снял футболку с Тэхёна, провёл ладонями по его плечам, груди. Одежда упала на пол. Парни зашли в душевую кабину, не прекращая целоваться. Тэхён включил воду — тёплую, почти горячую, чтобы пар скрыл их запахи и приглушил звуки. Струи потекли по их телам, и Чонгук прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение уходит вместе с паром. Альфа спустился поцелуями ниже — подбородок, шея, ключица, грудь. Он брал в рот соски Чонгука, обводил языком, покусывал, заставляя омегу выгибаться и хватать ртом воздух. — Такой ты, — шептал Тэхён между поцелуями, и в его голосе не было привычной игривости — только тихое восхищение. — Расслабься. Чонгук вцепился пальцами в мокрые волосы альфы, когда тот опустился на колени прямо на кафельный пол. Тэхён провёл ладонями по внутренней стороне бёдер Чонгука, раздвигая их шире, и приник губами к его члену — взял в рот, втянул, заставив омегу застонать. Горячий язык обводил головку, спускался по стволу, втягивал яички. Чонгук дрожал, упираясь спиной в прохладную стену, вода стекала по его лицу, смешиваясь с потом. — Тэ… пожалуйста, — простонал он. Тэхён поднялся, поцеловал его во влажные губы — от воды и смазки — и прошептал: — Повернись. Чонгук развернулся, опираясь руками о стену. Тэхён раздвинул его ягодицы — круглые, мокрые — и провёл языком по сжатому отверстию. Медленно, со вкусом, обводя каждую складку, втягивая в рот, проникая внутрь кончиком языка. Чонгук застонал, прижимаясь лицом к холодному кафелю. Внутри разливалось влажное тепло — смазка выступила сама собой, смешиваясь с водой, делая всё скользким и податливым. — Хватит, — выдохнул Чонгук. Тэхён проверил пальцами готовность омеги, приставил член к влажному входу и вошёл — медленно, одним плавным движением. Чонгук вскрикнул, закусив губу. Тэхён замер на секунду, давая привыкнуть, а потом начал двигаться — короткими, глубокими толчками, почти беззвучно. Вода приглушала звуки, но Чонгук всё равно прижимал ладонь ко рту, когда очередное движение попадало точно в нужную точку. — Тихо, — напомнил Тэхён шепотом, хотя сам дышал тяжело. Он обхватил Чонгука за талию, прижимая к себе вплотную, и ускорился чуть-чуть. Чонгук чувствовал, как набухает узел у основания члена альфы — но Тэхён контролировал себя, не давая сцепке случиться. Он вытащил за секунду до того, как стало слишком поздно, и кончил на поясницу Чонгука — горячо, щедро. Чонгук кончил от этого — без прикосновений к члену, просто от ритма, от запаха, от того, как альфа тяжело дышал у него за спиной. Они молча смыли с себя всё, привели в порядок. Тэхён вышел первым — вытерся, натянул штаны и, бросив взгляд на дверь спальни, шепнул Чонгуку: — Он не достоин твоих переживаний. Хоть ты и предназначен ему, но мы с тобой всё решили по своей воле, Гуки. И что бы ни случилось, у тебя есть я. Так что не отбирай себя у меня. Тэхён усмехнулся, добавив: — Как-то это не по-дружески, правда? И вышел, оставив Чонгука одного в ванной. Чонгук стоял под остывающей водой и чувствовал, как слова Тэхёна впиваются под кожу. Будто альфа понимал — Чонгук хочет предложить всё закончить. И подобрал такие слова, после которых язык не повернётся сказать «всё кончено».

***

Когда Чонгук спустился в гостиную, Сокджин сидел на кухне с Тэхёном и Хосоком. Все трое разговаривали о чём-то нейтральном. Чонгук не знал, о чём они говорили до его прихода, но Хосок выглядел спокойным, Тэхён — с налетом скуки, а Сокджин — трезвым и собранным. — Доброе утро, — сказал Чонгук, садясь за стол. Хосок посмотрел на него долгим взглядом, но промолчал. Тэхён подмигнул — нагло, как обычно. Сокджин встал. — Нам пора. — Сказал Сокджин, сплетая ладони с Гуком и выходя на улицу. Машина Сокджина — чёрный «мерседес» — стояла у ворот. Альфа открыл Чонгуку дверцу, подождал, пока тот усядется, и только потом сел за руль. Ехали молча. Чонгук смотрел в окно на просыпающийся город и не знал, что сказать. Сокджин тоже молчал — сосредоточенно вёл машину, иногда бросая короткие взгляды на пассажирское сиденье. — Вчера я говорил серьёзно, — сказал Сокджин, когда они остановились на светофоре. Чонгук растерянно на него посмотрел. — Ты вчера много о чём говорил, — выдавил он ухмылку. Ведь он уже давно не тот кроткий и послушный омега. Можно и отшутиться с двойным дном. — Я хочу, чтобы мы поженились сразу после окончания моего четвёртого курса, — не стал юлить Сокджин. — Если ты не против, — добавил он мягче. — Сокджин… — Чонгук посмотрел на него загнанно, чувствуя, как его переиграли. — Я… мы не торопимся? В смысле, я хочу стать твоим мужем, но я думал, что мы всё решили, и там… просто… дай мне больше времени, хорошо? Сокджин улыбнулся. Сплел их ладони поверх рычага переключения передач — длинные пальцы переплелись с пальцами Чонгука. — Всё время мира, мой омега, — сказал Сокджин и поцеловал его ладонь, продолжая вести машину одной рукой. — Я рад, что это не категорическое «нет». Это не идея, которая пришла ко мне на пьяную голову. Я думаю об этом уже довольно давно. Слишком давно. Чонгук молчал. Он просто не знал, что сказать. Он был омегой, который запутался в том, где заканчивается правда и начинается ложь — в том числе и в нём самом.

***

Месяц спустя

Чонгук был у Тэхёна. Родители Кима уехали на выходные в загородный дом друзей, Сокджин был на конференции в Пусане — должен был вернуться только завтра после обеда. Дом стоял пустой, если не считать их двоих. Они начали в коридоре и продолжили в спальне Тэхёна на втором этаже. Чонгук сидел верхом на альфе, вжимая его в мягкие подушки, и двигался медленно, чувствуя, как член скользит внутри — глубоко, влажно, идеально. — Чёрт, Гуки, — выдохнул Тэхён, запрокидывая голову. — Ты сегодня сам не свой. Чонгук не ответил. Он сжимался вокруг него нарочно, ритмично, заставляя альфа рычать от удовольствия. Ладони Тэхёна лежали на его бёдрах, направляли, помогали, но Чонгук сам задавал темп. Он наклонялся, целовал Тэхёна в губы — с языком, с покусыванием, с тем лёгким отчаянием, которое не умел объяснить. — Нравится? — прошептал Чонгук ему в рот. — Нравится, когда я объезжаю тебя? — Ещё бы, — выдохнул Тэхён, садясь и прижимая Чонгука к себе. Так стало глубже, и Чонгук застонал ему в плечо. — Ты не представляешь, как я люблю, когда ты сверху. — Сладко? — спросил Чонгук, и в голосе прозвучала усмешка, которая всегда была между ними. — Сладко, как карамель, — ответил Тэхён и ускорился, помогая рукой. Чонгук двигался в такт, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он кончил первым — с тихим всхлипом, содрогаясь всем телом. Тэхён кончил ему на внутренние бедра, тяжело дыша, и сразу же поцеловал — жадно, просто потому что хотел. Они привели себя в порядок, переоделись в чистое — Чонгук надел свободную футболку Тэхёна, Тэхён — спортивные шорты — и устроились на его кровати смотреть сериал. Чонгук лежал головой на коленях у альфы, Тэхён перебирал его волосы и вставлял смешные реплики, от которых Чонгук начинал смеяться и забывал, что завтра, возможно, придётся снова врать. — Оставайся ночевать, — сказал Тэхён, когда сериал перешёл на вторую серию. — Не охота торчать дома одному, — добавил он, чтобы не звучало слишком отчаянно. Чонгук подумал секунду. Родителям он напишет, что останется у одногруппника-омеги — те не станут возражать. — Хорошо, — сказал он. Они досмотрели сериал, потом ещё один эпизод. Чонгук уже почти заснул, когда Тэхён выключил звук и просто обнял его, укрыв пледом. Было тепло, тихо, пахло танжным чаем и карамелью. Чонгук проваливался в сон, чувствуя, как пальцы Тэхёна гладят его по спине. А потом — хлопок входной двери. Они оба подскочили одновременно, переглянулись расширенными глазами. — Пап? Отец? Это вы? — крикнул Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно. С первого этажа донёсся насмешливый ответ: — Ещё какие варианты? Сокджин. Чонгук побледнел. Он начал испуганно озираться. Тэхён действовал быстро. Схватил вещи Чонгука, закинул их в свой шкаф, туда же — толстовку, кроссовки. А потом схватил самого Чонгука и буквально запихнул в тот же шкаф. — Сиди тихо, — прошептал он. — Запрыгивая на кровать и принимая ленивую позу зрителя сериала. Шаги Сокджина раздавались на лестнице. Тэ натянул одеяло до пояса и сделал вид, что смотрит сериал. Чонгук остался в темноте, среди рубашек Тэхёна, пахнущих чаем. Он испытывал как страх душит его изнутри. В комнату вошёл Сокджин. Без стука. — Привет, Тэхёни. — Угу, — буркнул Тэхён, не оборачиваясь. — Ты рано. — Сказали, что трансфер переносится на более позднее время, — Сокджин закатил глаза и говорил с лёгким высокомерием. — Поэтому я взял билет на поезд. Не мой транспорт конечно. Чонгук в шкафу затаил дыхание. Он слышал каждое слово, видел щель между дверцами — полоску света, в которой мелькал силуэт Сокджина. Старший Ким начал принюхиваться. Чонгук почувствовал, как его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди. — Гук с Хосоком приходили? — спросил Сокджин. — Ага, — легко ответил Тэхён. — Поиграли в приставку. Потом Хосок отвез Чонгука к одногруппнику — доклад делать. А сам поехал домой. Сокджин быстро пересек комнату и остановился прямо перед кроватью, склонившись над Тэхеном. Чонгук видел его ноги — идеальные брюки, дорогие туфли. Голос стал твёрдым, почти ледяным. — Завязывай тереться с моим омегой, братец. Тэхён поднялся с кровати, встал напротив Сокджина. Они были одного роста. — Боишься, что он увидит, что его будущий муж — конченный сноб и зануда, и поймёт, что не все Кимы такие? — спросил Тэхён дерзко. Сокджин схватил его за грудки. Чонгук увидел, как побелели костяшки его пальцев. — Я предупредил, Тэ. — Не суди по себе, Джини, — ответил Тэхён, не отводя взгляда. Они смотрели друг на друга — альфа и альфа, братья, которые никогда не ладили. Чонгук чувствовал напряжение и обострившиеся ароматы альф сквозь щель в шкафу. Ещё секунда — и они подерутся. Сокджин отпустил первым. Отступил на шаг, провёл рукой по волосам. — Пойду позвоню Гуку. Тэхён краем глаза глянул на подушку — телефон Чонгука лежал под ней, и если Сокджин сейчас сядет на кровать или просто наклонится, он его заметит. Или вибрация выдаст, когда он начнёт звонить. — Пошли пожрём сначала, — сказал Тэхён. — Потом наворкуешься со своим омегой. Сокджин с сомнением посмотрел на брата. Потом пожал плечами и кивнул. — Сейчас, только футболку натяну. Иди пока разогрей. — Сказал Тэхен. Когда Сокджин вышел в коридор, Тэхён быстро сунул руку под подушку, нащупал телефон и просунул его в щель шкафа — Чонгук поймал его дрожащими пальцами. — Десять минут, — прошептал Тэхён. — Я вернусь. И ушёл. Чонгук сидел в темноте, прижимая к груди телефон. Слышал приглушённые голоса снизу — братья о чём-то говорили на кухне, иногда переходя на повышенные тона, иногда замолкая. Он ждал. Минута. Пять. Десять. Тэхён не возвращался. Чонгук понял, что больше не может. Дышать в шкафу стало нечем — то ли от страха, то ли от запаха Тэхёна и Сокджина, которые были везде. Он осторожно приоткрыл дверцу. В комнате никого не было. Он выскользнул из шкафа, бесшумно одеваясь, на цыпочках прошёл к окну. Распахнул его — в лицо ударил свежий вечерний воздух. Карниз первого этажа был широким, а кусты под окном — мягкими. Чонгук перекинул ногу через подоконник. Оглянулся на дверь — оттуда всё ещё доносились голоса. Тэхён обещал вернуться через десять минут, но уже прошло пятнадцать. Чонгук спрыгнул. Приземлился на кусты, больно ушиб локоть, но не вскрикнул. Пробежал вдоль стены дома, выскользнул за калитку — и только тогда, на тротуаре, позволил себе выдохнуть. Он шёл быстрым шагом, почти бежал, и чувствовал, как дрожат колени. Телефон завибрировал — сообщение от Тэхёна. «Гуки? Ты где? Реально спрыгнул со второго этажа? Ты спятил?» Чонгук не ответил. Выключил телефон и пошёл дальше — в темноту, под фонари, домой. В голове пульсировала одна мысль, от которой хотелось плакать или смеяться, но лучше всего — просто перестать думать: А если бы вернулся? Что бы я ему сказал? Что я устал? Что я не могу больше? Что я выбираю его, хотя мы даже не встречаемся? Сокджина, несмотря на все? Или никого? Он не знал ответа. Но он знал, что больше не хочет прятаться в шкафах.