Слезы на двоих

Квартира друга Тэхёна. Вечер

В коридор выскочил Чонгук, натягивая на ходу футболку Тэхёна. Штаны он кое-как застегнул, но это сейчас меньше всего волновало. Увиденное заставило его замереть на секунду, а потом броситься вперёд. Тэхён лежал на полу, зажимая рукой глаз. Над ним возвышался Хосок. — Ты придурок что ли?! — закричал Гук, опускаясь рядом с альфой и отнимая его ладонь, чтобы оценить повреждения. — У него фингал под глазом будет! Я тебе сейчас сам врежу! Чонгук уже начал подниматься, намереваясь высказать брату всё, что он думает о его методах выяснения отношений, но Хосок не двигался. Он застыл истуканом, глядя на них. Ударил лучшего друга — это одно. Но квартира пропахла смешанным ароматом Тэхёна и Чонгука так, что сомнений не оставалось чем те были заняты все эти дни. Одно дело — догадываться, другое — стать свидетелем чужой тайны. — Тише, карамелька, — Тэхён перехватил его руку, с трудом поднимаясь и придерживая омегу за талию. — Я заслужил. — Мы ещё не закончили, — Хосок наконец подал голос, и в нём сквозила глухая злость. Но он быстро взял себя в руки. — Сейчас у вас есть минут пять, чтобы собраться и свалить. До того как сюда приедет Сокджин. Тэхён и Чонгук переглянулись. Во взгляде Тэхёна читалось упрямство: пусть приезжает, нам есть что ему сказать. Чонгук же смотрел испуганно. — Тэ, пожалуйста… — тихо попросил он. У Тэхёна заиграли желваки. — Я не понял. Ты всё ещё собираешься за него замуж? Чонгук обхватил его лицо ладонями, притягивая ближе. — Я просто не хочу никаких драк и выяснений. Не сейчас, прошу тебя. Внутри Тэхёна всё вскипело. Альфа рвался наружу, требуя рычать, потому что эти слова звучали так, будто его использовали для хорошего времяпрепровождения, а теперь омега вернётся под венец к Сокджину. Но какая разница, что там тебе чувствуется, если твой омега вот-вот расплачется, а его карамельный запах начинает отдавать гарью? Тэхён зажмурился, сглотнул и выдохнул. — Пошли одеваться. Сок, открой окна, проветри. Хосок хотел съязвить — мол, откроет только для того, чтобы скинуть одного наглого альфу, — но послушно прошёл в квартиру, закрывая за собой входную дверь.

***

В комнате царил хаос, достойный описания в романах. Простыни сбиты в комки, подушки разбросаны, одежда валялась на полу, на стуле, на подоконнике. Тэхён, не теряя времени, собрал разбросанные вещи в рюкзак, пока Чонгук искал свою куртку — она нашлась под кроватью. — Гук, кроссовки у дивана, — бросил Тэхён, кидая ему футболку. — Мою не надевай, она ношеная. — Чонгук понюхал футболку, что была на нем, прикрыл глаза, наслаждаясь запахом таежного чая, а затем, пока никто не заметил его маленькой слабости, пошел переодеваться в ванную. Хосок прошёл по квартире, распахивая окна. Свежий вечерний воздух ворвался в комнату, смешиваясь с тяжёлым ароматом карамели и таёжного чая. Он старался не смотреть на кровать. И на разбросанные боксеры. И на то, как Чонгук поправлял волосы перед зеркалом, а Тэхён подошёл и поцеловал его в затылок. — Вы ещё при мне обжиматься будете? — буркнул Хосок. — А ты не смотри, — огрызнулся Чонгук, но от зеркала отошёл. Через три минуты они стояли у двери. Тэхён окинул квартиру долгим взглядом — жалко было уходить из этого убежища, где они были только вдвоём. Где не существовало ни Сокджина, ни родителей, ни помолвки. Только он и его омега. — Всё взяли? — спросил Хосок. — Да, — ответил Тэхён. — Тогда валим. Он вышел первым, пропуская Чонгука вперёд, и запер дверь.

***

Хосок вёл машину, поглядывая в зеркала. Тэхён сидел на заднем сиденье, Чонгук прижался к нему, положив голову на плечо. Хосок заговорил, быстро и чётко, как диктор, зачитывающий сводки: легенда для родителей, легенда для Сокджина, легенда для Кимов. Чонгук у дедушек в Пусане, Тэхён гулял с сомнительными личностями, друг с другом они не пересекались. — Мой фингал гладко ляжет в эту историю, — усмехнулся Тэхён, касаясь пальцами подбитого глаза. — Ты мне врезал для правдоподобности? — Иди на хер, — фыркнул Хосок. Тэхён рассмеялся — громко, с облегчением, будто этот смех смывал часть напряжения последних дней. Чонгук надулся. — Ты дебил, Сок, — заявил он и прижался к Тэхёну плотнее. Инстинкты требовали жалеть побитого альфу, и Гук не собирался им перечить. Хосок смиренно усмехнулся. Вопреки всему, у него было хорошее настроение. Он нашёл их. Наконец-то. Хотя беглецы, как назло, совершенно его не стеснялись: всё время ластились друг к другу, касались, переплетали пальцы, желая урвать хоть одно лишнее прикосновение. Чонгук заплакал. Течка отошла, но он всё ещё был слишком эмоциональным — слёзы лились сами собой, без повода, без причины, просто от переизбытка. Тэхён сцеловал их, не произнося ни слова, и гладил омегу по спине широкими, успокаивающими движениями. Хосок не заметил, как наступил тот момент, когда Чонгук оказался верхом на бёдрах Тэхёна, и они уже целовались — требовательно, жадно, забыв о том, что не одни. — Вы охерели что ли?! — рявкнул Хосок, резко дав по тормозам. — А ну слез с альфы! А ты не смей лапать моего младшего брата! Чонгук разорвал поцелуй с нарочитым, почти вызывающим звуком и недовольно повернулся к водительскому сиденью. — Вырубай старшего брата, Хосок! Я уже не ребёнок! — Но и не взрослый! — парировал Хосок. — Братан, — подал голос Тэхён, и в его тоне сквозила усталая насмешка, — давай ты врежешь мне потом под второй глаз за то, что я совратил твоего младшего брата. А сейчас я продолжу обнимать красивого омегу? Чонгук прищурился, глядя на Хосока. — Ты не будешь его бить, ясно? — Делайте что хотите, — Хосок махнул рукой, отворачиваясь к дороге и возобновляя движение автомобиля. — Только заткнитесь. Чонгук смотрел на Тэхёна, возвышаясь над ним. Он убирал с его лица непослушные волосы, и альфа — даже с подбитым глазом — был невыносимо красивым. Тэхён всегда выглядел дерзко: густые темные волосы, вечно падающие на глаза, острые скулы, выразительный разлёт бровей. Но сейчас, с начинающимся синяком под глазом и припухшей от удара кожей, в нём было что-то дикое, неуправляемое — и при этом нежное, когда он смотрел на своего омегу. Губы Тэхёна, чуть припухшие после поцелуев, растянулись в грустной улыбке. Чонгук провёл большим пальцем по его нижней губе и почувствовал, как сердце сжалось в тугой комок. Тэхён смотрел в ответ. На его лице застыла грустная улыбка. Он так не хотел, чтобы этот день заканчивался. Потому что завтра судьба могла забрать у него его омегу. Навсегда.

***

Хосок остановился у невзрачного мотеля на окраине. — Вам обоим нужно в душ, — сказал он, не оборачиваясь. — Смыть запахи друг друга. И сдать одежду в экспресс-химчистку. Чтобы не оставить следов. Пара переглянулась. Тэхён уже вылез из машины вслед за Гуком, чтобы предложить пойти вместе, но Хосок гаркнул так, что стекла задребезжали: — За идиота меня не держите! По одному! Чонгук закатил глаза, забрал обе сумки — с их вещами — и, прежде чем скрыться в дверях мотеля, развернулся, притянул Тэхёна за грудки и поцеловал так, что у самого ноги подкосились. Хосок отвернулся, делая вид, что изучает ночной горизонт. Когда Чонгук ушел, Тэ пересел на переднее сидение. В машине повисла тишина. Тяжёлая, вязкая, полная того, что нельзя было высказать сразу. — Спасибо, — сказал Тэхён первым. — Что прикрыл нас. Хосок не ответил. Он смотрел прямо перед собой, на тёмное окно мотеля. — Как давно это у вас? — спросил он наконец. Тэхён прикрыл глаза. Отвечать придётся. Он знал это с той секунды, как сел в машину. — Почти полтора года. — Полтора?! — Хосок резко повернулся к нему. — Он ещё и не был совершеннолетним?! — А люблю я его лет десять, — выдохнул Тэхён, и в этом выдохе было всё — и боль, и отчаяние, и какая-то странная, неправильная гордость. — Как только наши отцы стали общаться и мы все познакомились. Первый раз был незапланированный, да. Но обоюдный. Он замолчал, собираясь с мыслями. Хосок не перебивал. — Господи… — Тэхён провёл рукой по лицу, задел фингал, поморщился. — Я должен был быть женихом Гука. Хосок уставился на него, не совсем понимая. — Не смотри так, — усмехнулся Тэхён. — И это не «почему он, а не я?». Я действительно должен был. Только перед самой помолвкой Джин что-то наговорил родителям про мою незрелость. Про то, что выгоднее будет, если брак заключат со старшим. По старшинству, понимаешь? А я ещё с ним делился всем, дурак. Как я счастлив, что женюсь по любви, что моим шурином будет мой лучший друг… Дебил. Я тогда подговорил дедушек, чтобы они забрали меня на то Рождество. Лишь бы этого не видеть. Хосок слушал молча. Он не знал ничего из этого. Тэхён никогда не делился тем, что было по-настоящему сокровенным. — Мне жаль, — сказал он, и это было искренне. — Мне, блять, тоже, — горько усмехнулся Тэхён. — И я не буду ставить Гука перед выбором. Не потому что я такой филантроп. Я просто боюсь, что выберут не меня. Но и отпустить не могу. Гук пытался всё закончить, потому что так правильно. Правильно, понимаешь? Он улыбнулся, но Хосок видел — в глазах друга застыли слёзы. — На кой чёрт эта правильность? Кому она вообще сдалась? Хосок не выдержал. Он потянулся через сиденье и притянул друга к себе, обнял — крепко, по-братски, вкладывая в этот жест всё, что не мог сказать словами. Плечи Тэхёна задрожали. Альфа впервые на его памяти плакал — горько, навзрыд, вцепившись в Хосока как в спасательный круг. Постепенно всхлипы стихли, остались только редкие, прерывистые выдохи. Тэхён отстранился, вытер лицо рукавом. — Так что, похоже, я вынужден быть вечным другом, Хосок, — сказал он, и в голосе его звучала такая тоска, что у Хосока защемило сердце. — Смотреть, как мой омега выходит замуж, рожает детей. Только вот проблема в том, что после моего скандала никто в своём уме не подпустит меня к Гуку. — Какого скандала? — не понял Хосок. — Ты про тот ужин? Когда ты защитил Гука? Тэхён скептически поднял бровь, а потом откинулся на спинку сиденья, глядя в потолок. — А, вы же тогда с Гуком уже уехали. Я наорал на твоего отца. За то, что он позволил помолвку с Джином, а не настоял на моей кандидатуре. А потом мы подрались с Сокджином. Не, мы до этого… В общем, при родителях, при Сокджине — я по сути признался. У меня нервы были ни к чёрту. Собственно, поэтому я сбежал. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Ну а течка… мы оба хотели этого. Если бы Гука уже тогда накрыло, я не посмел бы. Но меня всё мучала мысль: а если бы не я предложил? Такой бред. Лучшие дни в моей жизни, а я будто не верю, что меня выбрали. Потому что это я. Хосок молчал. Ему было неловко обсуждать это — Чонгук всё-таки его младший брат. Но и молчать он не мог. — С одной стороны, тебя можно понять, — сказал он осторожно. — Но с другой — у Гука был телефон. Он мог позвонить Сокджину еще когда я вез его домой. Мог отказать тебе. Вряд ли ты дожидался часами после того, как я уехал. Тогда он отдавал себе отчёт. И наверняка понимал, что его исчезновение не останется незамеченным. Но всё равно свалил с тобой. Тэхён открыл рот, чтобы возразить, но Хосок продолжил: — Да и сейчас… можно свалить всё на остаточную реакцию после течки. Но что-то я сомневаюсь, что сосаться с тобой при родном старшем брате его заставляла сама природа. Тэхён замер, а потом заржал. Громко, взахлёб, не потому что было смешно, а потому что нервы были ни к чёрту. Тэ пихнул его в плечо, и они оба захохотали — два идиота в машине на пустынной парковке. В этот момент в машину сел Чонгук. Он выглядел спокойным, но огорчённым. Увидев весёлых альф, нахмурился. — Вы чего? Тэхён повернулся к нему с переднего сиденья, всё ещё улыбаясь. — Уламывал Хосока не убивать меня. Напоминал, что я божественно шучу. Чонгук усмехнулся. Он понимал, что тот юлит, но спорить не стал. — Дурак. — Дождись меня, — сказал Хосок Тэхену. — Я Гука до дома отвезу и вернусь за тобой. — Да не парься, сам доеду. — Завались и жди. — Думаешь, при тебе мне меньше влетит? — Уверен. Я быстро. Тэхён нагло подмигнул Чонгуку. — Целоваться будем? Гук закатил глаза, но сам притянул альфу за грудки и быстро, сочно чмокнул в губы. — Вали уже, а то воняешь альфой, — сказал он, отстраняясь. Тэхён перевёл взгляд на Хосока. — С тобой засосёмся чуть позже, — объявил он, забрал свой рюкзак и вышел из машины. Чоны усмехнулись, провожая его взглядом. Улыбки медленно сползали с их лиц. — Ну и натворил же ты дел, братишка, — сказал Хосок, когда дверь мотеля закрылась за Тэхёном. Чонгук не ответил. Они ехали в тишине. Огни ночного Сеула проплывали за окном, жёлтые и равнодушные. — Если я разорву помолвку, — сказал Чонгук, глядя в стекло, — ты поддержишь меня? Хосок бросил на него короткий взгляд. — Если ты захочешь разорвать помолвку, тебе не нужна чья-то поддержка. Будет сложно? Да. Но, судя по тому, что я успел за эти дни понять, в браке с Сокджином тебе будет ничуть не легче. Чонгук дёрнулся, как от пощёчины. — Как вы, альфы, меня бесите! — выпалил он. — Спросил же: поддержишь или нет? Но тебе нужно целую лекцию по философии задвинуть! Вот поэтому у тебя никого и нет! Потому что если тебя омега прямым текстом спрашивает «да» или «нет», значит, нужно ответить «да» или «нет»! Хосок не ответил. Он просто ехал, глядя на дорогу. — Ну и что ты молчишь?! — взорвался Чонгук снова. — А что будет, если я скажу «да»? — спокойно спросил Хосок. — Ты разорвёшь помолвку, а потом вдруг поймёшь, что ошибся. Или скажу «нет» — ты останешься с тем, с кем велено, и будешь жалеть всю жизнь. И ведь вы будете встречаться на семейных ужинах. У него появится омега — Кимы явно женят и второго сына. И он будет секретничать с тобой, говорить: «А вот мой Тэ…». А ты будешь вынужден это выслушивать. Чонгук поджал губы. Слышать такое было невыносимо. — Я не знаю, что произошло, — продолжил Хосок. — Ты кипятком ссался по Сокджину, и я считал, что ты счастлив. Но, оказывается, я не слишком дальновидный. Да и ты прав — омег я не очень понимаю, чтобы давать ценные советы. Особенно про чувства. Так что давай я не буду делать выбор за тебя. А просто поддержу любое твоё решение. — Даже самое отбитое наглухо? — спросил Чонгук, и в голосе его прозвучала робкая надежда. Хосок усмехнулся. — Даже если ты бросишь их обоих и свалишь с каким-нибудь татуированным омегой венчаться на Чеджу. Я буду рядом. Чонгук посмотрел в окно. Огни ночного города отражались в его глазах. — А говоришь, что не понимаешь омег, — пробормотал он себе под нос. Хосок услышал. И улыбнулся.