Чужой запах

Хосок припарковался у знакомых ворот и заглушил двигатель. Чонгук не двигался — сидел, уставившись в окно на тёмные силуэты деревьев. — Приехали, — тихо сказал Хосок. — Вижу, — ответил Чонгук, но не шелохнулся. Хосок не торопил. Он понимал: войти в этот дом сейчас — значит снова надеть маску. Снова стать тем, кого все ждут. — Пошли, — Чонгук выдохнул и толкнул дверцу. Внутри их встретил свет и тепло. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Услышав шаги, папа поднял голову — и замер. — Гук? — голос его дрогнул. — Привет, пап, — Чонгук улыбнулся — той самой улыбкой, которую надевал, когда не хотел, чтобы его жалели. Папа сорвался с места. Он обнял сына так крепко, будто боялся, что тот снова исчезнет, и целовал его лицо — в лоб, в щёки, в макушку, приговаривая сквозь слёзы: — Мальчик мой… напугал ты нас… так напугал… Отец подошёл следом, не торопясь, но в его глазах стояло такое облегчение, что у Хосока сжалось сердце. — Живой, — сказал отец, положив руку на плечо Чонгука. — Целый. Это главное. — Извините, — тихо сказал Чонгук. — Я не хотел вас волновать. — Всё уже позади, — папа вытер слёзы. — Ты дома. Мы просто рады, что ты вернулся. Хосок стоял в стороне, наблюдая эту сцену. — Я вернул пропажу, — сказал он. — Мне нужно съездить кое-куда. — Сейчас? — удивился папа. — Уже поздно. — Скоро вернусь, — Хосок уже открывал дверь. — Вы тут без меня справитесь? — Конечно, — отец кивнул. — Езжай. Хосок сел в машину и поехал к мотелю.

***

Тэхён ждал на скамейке у входа, с рюкзаком на коленях. Фингал под глазом расцвёл фиолетовым, но сам альфа выглядел собранным — слишком собранным, будто натянул на себя маску безразличия. — Садись, — сказал Хосок, останавливаясь. Тэхён забрался на переднее сиденье, пристегнулся и уставился в лобовое стекло. Они ехали в тишине.

***

Особняк Кимов. Вечер

Тэхён открыл дверь своим ключом. В прихожей горел тусклый свет, из гостиной доносились голоса — родители смотрели новости. — Тэхён? — папа выглянул в коридор и замер. Он смотрел на сына — на его растрёпанные волосы, на свежий фингал под глазом. А потом разревелся. — Сынок… — папа бросился к нему, обхватил лицо ладонями, целовал в щёки, в лоб, в переносицу. — Что с тобой? Кто тебя?.. Где ты был? Мы волновались, мы так волновались… — Пап, всё нормально, — Тэхён попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Папа провёл пальцем по его скуле, касаясь края синяка. — Не спрашивай, — тихо попросил Тэхён. В дверях гостиной появился отец. Он молча смотрел на сына — на его разбитое лицо, на то, как папа всё ещё держит его за плечи, боясь отпустить. — Вернулся, — констатировал отец. Голос его был сухим, но в нём не было той ледяной злости, которую Тэхён ожидал. — Вернулся, — эхом отозвался Тэхён. Отец перевёл взгляд за спину сына — там, в дверях, стоял Хосок. Он зашёл следом, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Чон Хосок, — отец Ким сделал шаг вперёд и протянул руку. — Благодарю. Что привёз нашего блудного сына. Хосок пожал руку, чувствуя себя не в своей тарелке. — Не за что, — сказал он. — Скромничает, — омега вытер слёзы и посмотрел на Хосока с такой благодарностью, что у того защемило сердце. — Спасибо тебе, Хосок. Что вернул нам нашего Тэ-Тэ. Он подошёл и крепко обнял его. Хосок замер на секунду, а потом обнял в ответ, чувствуя, как дрожат плечи омеги. — Я не мог поступить иначе, — тихо сказал он. — Он же мой друг. Хосок вышел на улицу, сел в машину и выдохнул. А затем поехал просто прокатиться по ночному городу, чтобы привести мысли в порядок. Телефон завибрировал — сообщение от Тэхёна. «Ты бы видел рожу Сокджина, когда он заявился домой и увидел меня. Только рот открывал и закрывал, как рыба на суше. А отец даже не ругал. Сказал только, что пора браться за ум и закрыть прогулы по учёбе. Так что, похоже, я отделался лёгким испугом. Спасибо тебе. За всё». Хосок усмехнулся, набрал в ответ: «Фингал заживёт, а прогулы — нет. Учись, студент Ким».

***

Хосок вернулся за полночь. В доме было тихо — родители, наверное, уже легли. Он хотел пройти к себе, но ноги сами понесли его к комнате Чонгука. Он остановился у двери и прислушался. Тихие всхлипы. Сдавленные, будто Чонгук зажимал рот рукой, чтобы никто не слышал. Хосок замер. Внутри всё сжалось. Он хотел войти, обнять, сказать что-то утешительное — но не нашёл в себе смелости. Отошёл от двери и ушёл к себе. Не спалось. Мысли лезли в голову одна за другой. Через час он не выдержал. Встал, тихо прошёл по коридору и приоткрыл дверь в комнату Чонгука. Свет ночника отбрасывал жёлтые тени на стены. Чонгук спал — точнее, провалился в забытьё после слёз. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, и в руках его была зажата футболка. Футболка Тэхёна. Хосок узнал её сразу — та самая, в которой Чонгук был и должен был сдать в химчистку и положить в рюкзак Тэхена. Но он не сдал. Он украл её и прижал к себе, уткнувшись носом в воротник — туда, где ещё сохранился запах таёжного чая. У Хосока сжалось сердце. Он оставил её на память, — подумал Хосок. — как прощальный подарок? Или это жест принятого выбора в пользу младшего Кима? Он не знал. Он не понимал, что творится в голове у младшего брата. Выбор ли это — или просто попытка удержать то, что уже потеряно. Хосок тихо закрыл дверь и вернулся к себе.

***

Чонгук проснулся от того, что солнце било прямо в глаза. Он потянулся к телефону и набрал номер Сокджина. Позвонил сам. — Джин? — голос его был хриплым со сна. — Чонгуки! — воскликнул Сокджин. — Я уже дома, — сказал Чонгук. — Давай встретимся? — Скоро буду, — ответил Сокджин и сбросил вызов. Чонгук посмотрел на футболку Тэхёна. Она всё ещё лежала на подушке. Он взял её, поднёс к лицу, вдохнул — и зажмурился от боли. Спрятал под подушку и пошёл умываться.

***

Родители и Хосок собирались по делам — Чонгук прикусил нижнюю губу, думая, что Джина нужно увезти подальше от дома, пока тот не прознал об этом. Не хотел оставаться с Сокджином наедине в пустом доме. Сокджин приехал через пятнадцать минут. Вышел из машины с букетом цветов — большим, белым, пахнущим весной. — Гук! — он обнял его — крепко, требовательно. — Я так скучал. Ты даже не представляешь. Чонгук замер на секунду, а потом неуверенно обнял в ответ. — Я тоже скучал, — сказал он, и это было ложью. Сокджин отстранился, посмотрел в его лицо — и начал целовать. В лоб, в щёки, в нос, в губы. Чонгук прикрыл глаза, чувствуя, как сердце сдавливает неподъёмное чувство вины. Перед Тэхёном. Запах Сокджина — кедр, благородный, холодный — ударил в нос. Раньше он казался уютным. Теперь был чужим, удушающим. Но Чонгук не смел отпрянуть. Не имел права. — Родители с Хосоком дома, — сказал он, мягко отстраняясь. — Давай прогуляемся где-нибудь? — Конечно, — Сокджин улыбнулся. — Я знаю одно место. Там продают самое вкусное мороженое в городе.

***

Городской парк

Они гуляли по аллеям, держась за руки. Чонгук рассказывал о том, как съездил к дедушкам — гулял у моря, много думал, смотрел на закаты. Сокджин слушал внимательно, иногда сжимал его ладонь. — Я многое осознал, пока тебя не было, — сказал Сокджин, когда они сели на скамейку у фонтана. — Я был эгоистом. Думал только о своих чувствах. Не спрашивал тебя, хочешь ли ты этого. Чонгук молчал. — Я люблю тебя, Гуки, — Сокджин взял его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Я правда тебя люблю. — Я тебя тоже люблю, — сказал Чонгук, и внутри всё сжалось. Слова звучали чуждо, неправильно, будто он читал чужую роль. — Так к чему ты пришёл за это время? — спросил Сокджин. — Ты думал о нас? Чонгук поднял на него глаза, неуютно поёжился. — Конечно думал. Но я не хочу жениться в спешке, Джин, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У нас ведь вся жизнь впереди. Он выдавил из себя улыбку. Сокджин смотрел на него долгим взглядом, а потом потянулся и поцеловал. Прямо посреди парка, не стесняясь прохожих. Внутренний омега взвыл. Оттолкни его. — Твердил внутренний голос. Но Чонгук лишь мягко отстранился, уперевшись ладонями в грудь альфы. — Люди смотрят, — прошептал он. Сокджин усмехнулся, обнял его за плечи и поцеловал в макушку. — Пусть смотрят, — сказал он. — Какой у меня красивый жених. Съеденное мороженое встало поперёк горла. Чонгук проглотил этот ком, улыбнулся и позволил Сокджину взять себя за руку.

***

Особняк Кимов. Поздний вечер

Сокджин вернулся домой в отличном настроении. От него пахло Чонгуком — карамелью, сладкой, тёплой. Тэхён уловил этот запах за секунду до того, как брат переступил порог гостиной. — Как прошла прогулка? — спросил отец, откладывая книгу. — Замечательно, — Сокджин улыбнулся и сел за стол. — Мы с Гуком решили не спешить со свадьбой. Он хочет большое торжество. Говорит, что нужно всё красиво организовать, ведь это память на всю нашу жизнь. Тэхён замер. Каждое слово брата было ударом. — Он так скучал, — продолжил Сокджин, накладывая себе ужин. — Не хотел расставаться. Но я, как порядочный альфа, настоял, чтобы он побыл с родителями. Они же так долго не виделись. — В реальности же все было наоборот — это Чонгук сказал, что ему уже пора домой, потому что хочет провести время с родителями и братом. Но Сокджину нужно было дать понять родителям, что в их паре все в порядке, удумай те реально переиграть все. Да и речами своими Джин работал на своего брата, чтобы тот осознал, что шансов у него нет и не было. Тэхён смотрел в тарелку. Пытаясь найти оправдания услышанному. Но чем больше говорил Сокджин, тем сильнее опускались руки Тэ. — Гук сказал, что любит меня, — добавил Сокджин, даже не глядя в сторону брата. — Что думал обо мне, представлял, что я рядом, чтобы не сойти с ума от разлуки. Тэхён почувствовал, как зубы сводит от злости. Он сжал вилку так, что пальцы побелели. — Он говорил, что счастлив, — Сокджин усмехнулся. — Что только со мной чувствует себя в безопасности. Тэхён не выдержал. Он поднялся, не доев, и вышел из-за стола. — Тэхён? — папа окликнул его. — Ты не будешь ужинать? — Надо задание доделать, — бросил он и поднялся к себе. Сокджин проводил его взглядом и довольно улыбнулся.

***

Тэхён закрыл дверь и рухнул на кровать. Накрылся одеялом с головой и уставился в одну точку. Он не плакал. Слёз не было. Была только глухая, тянущая боль. Ты выбрал его, — думал он. Ты сказал, что любишь его. Ты счастлив с ним. Я был просто решением твоей проблемы. Он не знал, что Чонгук сейчас лежит в обнимку с его футболкой и плачет в подушку. А когда пришел с прогулки, первым делом смыл с себя ставший чуждым запах. Не знал, что омега задыхался от собственных слов о любви к Сокджину. Не знал, что его омега так же несчастен, как и он сам. Тэхён знал только одно: его сердце разбито. Он закрыл глаза и провалился в тяжёлый, пустой сон.