Часть 3

Го Джинхэй любил зеленый цвет. Этот яркий оттенок делал его бледную северную кожу синюшной, как у мертвеца, но до сих пор лекарь об этом не беспокоился. Сегодня он впервые надел красное. Плотное, расшитое золотыми драконами ханьфу смотрелось на нем не более уместно, чем на императоре — стеганое маньпао. Замысловато собранные на затылке волосы открывали круглые, без намека на мочки, уши. Го Джинхэй долго рассматривал себя в зеркале, убеждая, что выглядит хотя бы немного симпатично. Обсуждая гарем Се Ляня, никто не называл его любовников писаными красавцами, но и урода принц бы не принял. Прекрасный человек должен быть окружен прекрасным. Компенсируя неказистую внешность, Го Джинхэй подобрал для божества роскошный подарок: на бархатной подушке в шкатулке из чистого золота лежали две шпильки, вырезанные из кости грозного южного зверя — слона, а между ними — матовый клинок из сердца упавшей звезды. Сначала Го Джинхэй, памятуя о прозвище Се Ляня, собирался преподнести букет и меч, но потом потратил полгода на поиск чего-то более запоминающегося. Как гласит народная мудрость, ничего так не красит невесту, как хорошее приданое. Убедившись, что переделал все срочные дела или распределил их между подчиненными, Го Джинхэй поднял тяжелую шкатулку и направился в бренный мир. Наступила весна. В тени пролесков еще виднелись окруженные черной землей снежные горбы, но солнце припекало, а кое-где уже мелькали мохнатые шмелиные бока. Го Джинхэй специально спустился подальше от храма, чтобы успокоиться по пути, а заодно посмотреть, что за место Се Лянь предпочел самой Небесной столице. О Святилище Водяных Каштанов рассказал Ши Цинсюань. Он был самым достоверным источником информации на небесах, но, к сожалению, его невозможно было застать наедине. Сколько бы Го Джинхэй не наведывался во дворец Повелителя Ветра, хозяину уже оставляли компанию его брат, мрачный немногословный «Мин-сюн» или пара десятков божеств одновременно. Стесняясь говорить о принце при посторонних, он узнал только самое важное: где и когда лучше проведать Его Высочество. Он двигался по окраине деревни, чтобы не смущать местных. Пара крестьян все-таки попалась ему на пути, но они ничуть не удивились и даже поздоровались. Го Джинхэй чуть не запрыгал от радости, поняв, что его приняли за наложника принца. Для этого он и надел красное: судя по рассказам небожителей, этот цвет носили все любовники Его Высочества. Добравшись до святилища, он сильно удивился. Храма, в общем-то, не было: не сишань, а обычная двускатная крыша из глиняной черепицы; стены сколочены из потемневших от старости досок, вокруг ни единой статуи. Если бы не пайлоу и табличка с каллиграфичной подписью, Го Джинхэй ни за что бы не поверил, что пришел по адресу. Разглядывая скромное жилище, он вспомнил, что Юйши Хуан вроде бы жила в еще большей глуши, питалась одними овощами и запрещала последователям запускать в ее честь фонари. Пока Ши Уду угрозами вымогал у верующих горы драгоценности, некоторые божества еще чтили основы даосизма. Го Джинхэй опустил глаза на свое роскошное ханьфу. А что, если Се Лянь прогонит его? Кому нужен в гареме такой транжира… Вознесшись обратно на небеса, Го Джинхэй скинул тяжелый шелк и провел вечер за работой. Под ночь в гости не ходят — он попробует завтра. Когда покровитель медицины решился пройти сквозь пайлоу, наступило лето. Неказистое святилище тонуло в высокой траве, в которой желтели дикорастущий рапс и молодые одуванчики. У забора цвели рядки малины, усеянные, казалось, миллионом бабочек — белых и серебристых, каких Го Джинхэй никогда не видел на Севере. Громко пели цикады. Поднявшись на деревянное крылечко, он отряхнул халат от пыльцы. Светло-зеленый хлопок опять показался Го Джинхэю слишком бедным для такого события, но он усмирил панику и постучал. — Войдите. Голос был молодой, но не настолько высокий, чтобы спутать его с женским. Именно так Го Джинхэй его и представлял, когда бесчисленное множество раз проигрывал их диалог в голове. — Чем я могу помочь? — спросил Се Лянь. Принц обнаружился за столом. Засучив рукава, он перебирал нежными пальцами кукурузную крупу. Лицо было точь-в-точь как у статуи, глаза и волосы — светлее, чем представлял Го Джинхэй, но так было даже лучше. Ясный и теплый взгляд Его Высочества слепил пуще солнца. — Здравствуйте, — Го Джинхэй застыл посреди комнаты, не зная, куда себя деть. — Добрый день, — брови принца сошлись к переносице. — У вас что-то случилось? — Нет, — он подошел к противоположному краю стола, за которым сидел Се Лянь. — Это вам. Он оставил безделицы, выбранные для Его Высочества, но переложил из золотой шкатулки в лакированную сосновую, в каких обычно хранят мелочи вроде ниток. — Спасибо, — принц едва взглянул на подарок, не открывая рук от крупы. — Вы новенький в деревне? — Я новенький. Там, — позабыв все слова, Го Джинхэй показал вверх, на небо. — Лекарь из Сюйли. Б-бог. — Вы новый покровитель медицины? — морщинка между бровей Се Ляня разгладилась, и он улыбнулся. — Ши Цинсюань упоминал вас. Давно пора. Му Цин, наверное, рад, что вы его разгрузили? — Кто? — Генерал Сюаньчжэнь. — Вы знакомы? — Мы выросли вместе, хотя в последнее время мало общаемся. Боюсь, Му Цин никак не может поладить с моим мужем. «С которым из?» — чуть не спросил Го Джинхэй, но вовремя закрыл рот, разглядев на безымянном пальце принца красную нить. Похоже, с одним из любовников Се Лянь вступил в законный брак. Не спрашивая разрешения, он сел. В открытое окно влетела серебряная бабочка и уселась на стол между ним и принцем, но Го Джинхэю было не до любования. Вживую Его Высочество был вдвое прекрасней статуи, вот только на его лице не отразилось ни намека на интерес. Если раньше прогулки мимо сада вселяли в Го Джинхэя надежду, то теперь статуя превратится в немой укор. Его фантазии, где принц, окинув его оценивающим взглядом, сам предложит возлечь, были лишь выдумкой влюбленного дурака. Встретившись с принцем вживую, Го Джинхэй понял, что у него нет шансов стать даже слугой, не говоря уже о наложнике. И все же, после полутора лет мучений, он не мог просто уйти. Спокойным голосом человека, которому нечего бояться, потому что он уже все потерял, Го Джинхэй признался: — Я люблю вас. — Что? В руке Се Ляня скопилась горстка шелухи и мусора. Стряхнув их в ведро, принц потер руки друг об друга. Бабочка на столе странно размахивала передними лапками. — Я люблю вас, — повторил Го Джинхэй и потянулся, чтобы взять его руку в свои. — Я думал о вас и днем, и ночью, с тех пор как ступил на небеса. Я расспрашивал о вас, любовался вашей статуей и месяцами стоял напротив святилища, не решаясь войти. Своей красотой вы срамите луну и звезды,в ваших глазах я вижу душу, какой нет равных на небесах и на земле. Понимаю, вы меня совсем не знаете… — Знаю или нет — вопрос неважный. Я замужем, — Се Лянь попытался вырвать пальцы из его хватки. — На что вы вообще надеялись? — Увидеть вас, вот и все, — соврал Го Джинхэй. Поцеловав руку принца, он отпустил его и поднялся на ноги. — Простите, что побеспокоил. Надеюсь, муж любит вас так же, как я. — Никто не любит сильней, чем Сань Лан, — категорично возразил Се Лянь. — Надеюсь. Выйдя из Святилища Водяных Каштанов, Го Джинхэй обхватил себя руками. Он дрожал от холода, несмотря на летнее солнце, и побрел по деревне, чтобы чиновники не увидели его в таком состоянии. В этот раз крестьяне не здоровались. Го Джинхэй шел, никем незамеченный и никому не нужный, вдыхая запах удобрений, когда заметил на плече серебристый блеск. От дома божества его провожала бабочка. — Надо же, — Го Джинхэй шмыгнул носом. — Хоть тебе-то меня жалко? За миг до восхождения на небеса ему показалось, что бабочка, поразмыслив, кивнула.