Часть 2

Поначалу молитв было немного, и все поступали из северных деревень, где Го Джинхэя знали при смертной жизни. Он отрабатывал каждую, отправляя прихожанам лекарства, письма с рекомендациями или являясь лично под обликом седобородого лекаря. Слава о защитнике больных и умирающих распространилась по всей Сюйли и медленно потекла за ее пределы. Теперь свитками был усыпан весь рабочий кабинет. Когда поток обращений к Сюаньчжэню схлынул, он отдал в помощь Го Джинхэю своего чиновника средних небес — Го Яо, под предлогом того, что служащий уже обучен лечебному делу и, возможно, приходится ему дальним родственником. Зная генерала, он просто не хотел лишний раз слышать ненавистную фамилию. Как Го Джинхэй узнал от соседей, Сюаньчжэнь веками упрашивал Верхновного Владыку назначить покровителя медицины, но как только это произошло, по слухам, взъярился, что у него отняли часть верующих и «заслуг». Оставалось только гадать, как восьмисотлетнее божество может быть столь незрелым. Го Джинхэй больше года противился тому, чтобы назначить собственных помощников. Он знал много отличных лекарей, но в бренном мире они были равны, а теперь старым приятелям пришлось бы обращаться к нему, как к господину. Го Джинхэй продолжил бы работать на пару с однофамильцем хоть до скончания времен, если бы завал на работе не мешал ему познакомиться с Его Высочеством. Принца звали Се Лянем. Как только выдавалась свободная минутка, Го Джинхэй прогуливался мимо его дворца, но раз за разом видел только прекрасную статую. Зарывшись в свитки по самую макушку, он даже пропустил свой первый Праздник середины осени, и только потом узнал, что на фестивале побывал Его Высочество. На следующий же день во дворце покровителя медицины появилось пятеро новых чиновников. — Ваше Превосходительство, я так больше не могу, — Го Яо схватился за голову, растрепав гладкий пучок. — Ваши новые слуги… — Помощники. — …сводят меня с ума. Они совершенно ничего не знают! Из-за этого ужасного северного акцента… — У меня такой же. — …я почти не понимаю, что они говорят! Зачем вы взяли сразу столько необученных деревенщин? — Уверяю, все они — опытные лекари. Они быстро освоятся. Го Яо закатил глаза. Два века общения с Сюаньчжэнем не прошли для него даром, но, к счастью, помимо дурных привычек он нахватался и бесценных знаний о небесах. Го Джинхэй догадывался, что помощник доносит на него старому хозяину, поэтому не расспрашивал о принце, но упущенная возможность для знакомства слишком его расстроила. Занимаясь монотонной работой, Го Яо от скуки чесал языком. Сегодня он перебирали целебные снадобья, которые прислала Повелительница Дождя, в то время как Го Джинхэй обрабатывал молитвы. Он внимательно вслушивался в однообразное бормотание чиновника, и когда Го Яо наконец забубнил про Праздник Середины осени, спросил: — А правда ли, что пир посетил Его Высочество Се Лянь? Я думал, он редко бывает в Небесной столице. — И не напоминайте. Он всех нас позорит, — верхняя губа Го Яо задралась, обнажая заячьи зубы. — Надо собрать подписи, чтобы Верховный Владыка опять его низверг. — «Опять»? — дернувшись, Го Джинхэй случайно размазал большим пальцем чернила и превратил одну из молитв в сплошную черную полосу. — Да. Его два раза изгоняли, а он все обратно лезет, причем не понятно за какие заслуги. Он шел по пути воздержания, как мой госп… как совершенный владыка Сюаньчжэнь, а потом пустился в разврат. У матросов по портам столько любовниц не наберется, сколько у Его Высочества, — продолжал Го Яо, гримасничая на титуле принца. — Так ладно то были бы девицы, как у генерала Мингуана. Сяньлэ еще и мужеложец! Сохраняя видимое спокойствие, Го Джинхэй плотно скрутил свиток, убрал его в ящик и сказал: — Ребенку нужна неотложная помощь. Я разберусь сам. Го Яо, распаленный сплетнями, скривился, но ничего не сказал. В том, чтобы спешить на помощь верующему, не было ничего подозрительного. Под ребрами Го Джинхэя бушевала буря. Он сразу решил, что слова Го Яо — просто грязь, которую распространяет его завистливый хозяин. Божественно чистый облик Се Ляня, который он сотню раз воображал, любуясь белой статуей, не способен очернить ни один злой язык. Го Джинхэй обошел дворец, выбрал место, где его не будет видно из окон, и сел, свесив ноги с края столицы. Солнце скрылось за плотными, как пучки хлопка, облаками. Пришлось сложить руки на коленях, чтобы бешенный ветер не задирал полы его ханьфу. Ноги быстро онемели от холода, но здоровью божества ничего не угрожало, поэтому Го Джинхэй не волновался. Линвэнь сообщила ему пароль от духовной сети в первый день, но опыт был неприятным. Изредка небожители вели связный диалог, но большую часть времени в переговорной царил раздражающий гул. Голоса наслаивались друг на друга, и попытка сосредоточиться на одном вопросе стоила неоправданных ментальных усилий — чиновники не говорили ничего полезного, только перебирали одну сплетню за другой. К счастью, сейчас именно сплетни он и искал. Как только Го Джинхэй мысленно произнес пароль, на его голову будто бы свалился растревоженный улей. Голоса звучали сразу в мозгу, минуя уши, но барабанные перепонки все равно прострелила боль. Он вспотел от напряжения, прежде чем разобрался, как отключиться от всех ненужных разговоров и сосредоточиться на принце. Ему повезло, что бессмертные за недостатком развлечений обсуждали каждое событие по несколько недель. Праздник середины осени все еще был темой номер один. Первым прозвучал писклявый женский голосок: — Это отвг’атительное существо всю ночь ходило вокг’уг площади, видели? — Хорошо еще, что за стол к нам не село, — ответил ей собеседник. — Позорище какое — преломлять хлеб с демоном! Я лучше сам с небес спрыгну, чем позволю сравнять это место с Призрачным городом. Ни стыда, ни совести. — Это еще что. Помните, кого этот привел в прошлом году? На нем же халат почти не сходился! — со придыханием добавила еще одна женщина. — Расхаживал тут с голой грудью, как у себя дома. — Гнать его отсюда надо. Или он, или мы, пока Небеса не превг’атились в гнездо 'азвг’ата. Го Джинхэй не совсем понял, о чем идет речь, но «гнать» наверняка собирались Се Ляня. Неужели он заводил не просто любовников, а демонов? Ни один из трех говорящих не был знаком Го Джинхэю, но в этом крылось преимущество — божества тоже не узнают его по голосу. — Он каждый год приводит нового демона? — наигранно, с намеком на осуждение охнул он, вступая в разговор. — Призраки, смертные — как будто ему есть дело, — фыркнул мужчина. — Всех берет, кто на него позарится. — Да-да, эту невзг’ачную статую для него высек смег’тный, я сама видела. — А я слышала, как он называл совсем молоденького парнишку «мужем»! — Небось до сих пор мнит себя принцем, вот и завел гаг’ем. — Гарем?! — в этот раз Го Джинхэй охнул неподдельно. — Гарем дело хорошее, — причмокнув, сказал мужчина. — Но с девицами, а не юношами! — Хотите сказать, что лучше бы он пг’иводил демониц?! Отключившись от духовной сети, Го Джинхэй завалился назад, падая спиной на колючую траву. Он был уверен, что Го Яо если не лжет, то преувеличивает. В итоге чиновник даже преуменьшил. Его прекрасное божество с самыми добрыми на свете глазами имел не просто любовников, а целый гарем. Го Джинхэй крепко зажмурился, прижав руку к груди. Неподвижное солнце не позволяло угадать время, но он чувствовал, как один час сменяет другой. Вечность спустя мучительный узел, сковавший его внутренности, стал медленно развязываться. Го Джинхэй утер с виска подсохшую дорожку слез. Если подумать, то что плохого в гареме? Император Сюйли держал три сотни наложниц, а его дед — больше тысячи. Многие богачи заводили младших супруг, купцы селили в доме любовниц. Раз божества по сути своей выше и могущественней любых смертных правителей, Се Лянь просто воспользовался своим законным правом, игнорируя толпу узколобых чиновников. Если подумать, в гареме нет ничего плохого. Если подумать, это даже хорошо...