Часть 21

Несмотря на обещание пойти в книжный, вечерний город и недавняя встреча с Уайтом диктовали свои правила. Ноги сами привели их к вывеске старого бара, притаившегося в переулке. Это не было то мрачное место, где Леон галлюцинировал в одиночестве; здесь было шумно, пахло хмелем и жареным луком, а из колонок негромко доносился старый блюз. Они заняли угловой столик, подальше от входа. Леон заказал себе крафтовое пиво, решив отказаться от крепкого виски, а Амели — бокал темного эля. — Книги подождут, — констатировал Леон, делая первый глоток и чувствуя, как холодная горечь напитка окончательно вымывает из головы сухой голос Уайта. Амели кивнула, снимая куртку и оставаясь в простом джемпере. В мягком, желтоватом свете бара она выглядела удивительно домашней. — Согласна. Книги требуют концентрации, а бары — умения отпускать. Уайт хотел, чтобы ты сейчас сидел дома и чистил пистолет, готовясь к понедельнику. А ты здесь, пьешь пиво с женщиной, которая официально должна тебя «лечить». Это его личное поражение. Леон усмехнулся, и на этот раз его смех был по-настоящему расслабленным. — Если он узнает, он лишит тебя лицензии, а меня отправит чистить конюшни в Техасе. — Пусть попробует, — парировала она, чокаясь своим бокалом о его кружку. Вечер потек плавно. Они болтали о всякой чепухе: о дурацких привычках коллег, о том, как Леон когда-то пытался научиться готовить что-то сложнее яичницы и едва не спалил кухню, о детстве Амели в тихом пригороде. В этом шуме голосов и звоне посуды Леон чувствовал себя удивительно защищенным. Бар стал для него живым коконом, где он был просто Леоном — парнем с хорошим чувством юмора и тяжелым прошлым, которое сегодня решило взять выходной. Когда их бокалы опустели во второй раз, Леон заметил, что его рука, лежащая на столе, больше не сжимается в кулак при каждом резком звуке открывающейся двери. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя на танцующие блики в пустом бокале. — С тобой даже в баре спокойнее, чем в моем самом защищенном убежище. Angus and Julia Stone - Big Jet Plane Шум бара стал для них уютным коконом, отсекающим холодный мир с его правительственными агентами и бесконечными отчетами. Перед ними стояли уже шестые или седьмые бокалы, и золотистый свет ламп над стойкой мягко подсвечивал лицо Амели, которая, кажется, окончательно забыла о роли строгого терапевта. Она чуть придвинулась к столу, вертя в пальцах тонкую ножку бокала, и её взгляд стал задумчивым, устремленным куда-то сквозь Леона. — Знаете, Леон, вы всегда спрашиваете, как я выдерживаю всё это, — начала она тихим, певучим голосом, в котором алкоголь добавил капельку искренности. — Но я ведь не родилась в этом кабинете. До того, как стать «доктором Амели», я была просто девчонкой, которая верила, что мир можно спасти добротой. Она усмехнулась, и эта усмешка была удивительно похожа на его собственную — горькую и понимающую. — В юности я жила в маленьком городке, где самым страшным событием была кража велосипеда. Но потом я уехала в гуманитарную миссию в Восточную Европу. Там не было зомби, Леон. Там были люди, которые превратились в зверей просто потому, что им дали власть и оружие. Леон слушал, не перебивая, чувствуя, как внутри него что-то откликается на её слова. Он видел, как она на мгновение сжала пальцы на бокале. — Я помню одну ночь, — продолжала она, — когда нам пришлось прятаться в подвале старой школы. Снаружи шел обстрел, а внутри я пыталась успокоить маленькую девочку, которая потеряла дар речи от страха. В тот момент я поняла: я не могу остановить пули. Я не ты, Леон, я не умею стрелять и выживать в огне. Но я могу помочь тем, кто вышел из этого огня, не потерять остатки разума. Она подняла на него глаза, и в них блеснули непрошеные искорки. — Я сама долго лечилась после той миссии. Просыпалась от звука хлопающей двери, думая, что это взрыв. Так что, когда я говорю тебе, что понимаю твою тишину — я не вру. Я искала свою тишину годами. И нашла её только тогда, когда разрешила себе просто... быть человеком. Со всеми своими шрамами. — Значит, мы оба — выходцы из одного ада, просто котлы были разные, — негромко произнес Леон. Амели кивнула и сделала большой глоток эля, возвращая себе привычное самообладание. — Наверное. Поэтому я и не боюсь ваших демонов, Леон. Я своих уже выдрессировала.