Часть 33

Ада сократила расстояние между ними плавно и бесшумно, словно не шла по битому кирпичу, а скользила по паркету бального зала. Запах дорогого парфюма и едва уловимый аромат пороха ударили Леону в нос, вытесняя вонь гари. Этот запах был слишком знаком — он всегда означал неприятности и одновременно странное, извращенное чувство безопасности. Она остановилась вплотную, так что Леон почувствовал исходящее от неё тепло. Её пальцы в тонкой кожаной перчатке коснулись его подбородка, заставляя поднять голову и встретиться с ней взглядом. — Ты совсем не умеешь беречь себя, Леон, — прошептала она, и в её голосе проскользнула интонация, которую он не мог расшифровать: то ли насмешка, то ли искренняя досада. Её свободная рука медленно, почти осторожно легла на его раненое плечо. Леон непроизвольно вздрогнул и стиснул зубы, сдерживая стон боли, но не отстранился. Ада проигнорировала его напряжение, её пальцы уверенно скользнули по разорванной ткани куртки, оценивая глубину раны. — Сквозное, — констатировала она, и её лицо оказалось опасно близко к его лицу. — Тебе повезло. Опять. Леон смотрел в её темные, непроницаемые глаза и чувствовал, как остатки адреналина покидают его, оставляя место свинцовой усталости. В этом моменте, среди руин и холода, близость Ады ощущалась как нечто нереальное, как фантомная боль из прошлого. Она была здесь — живая, осязаемая, пахнущая роскошью посреди нищеты и смерти. — Зачем ты это делаешь, Ада? — тихо спросил он, глядя, как она достает из небольшого подсумка медицинский стимулятор. — Просто скажи, что тебе от меня нужно. Ада лишь загадочно улыбнулась, прижимая инъектор к его здоровому плечу. Леон резко перехватил её запястье, когда игла стимулятора коснулась его кожи. Его пальцы, испачканные в крови и саже, крепко сжали тонкую руку Ады. Он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было ни тени прежней привязанности — только бесконечная, выжигающая усталость. — Хватит, Ада, — прохрипел он, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Хватит этих игр, этих случайных встреч и «спасений». Ты появляешься, когда тебе удобно, и исчезаешь, оставляя после себя только руины. Просто... проваливай из моей жизни. Навсегда. Ада не вздрогнула. Она замерла, глядя на него с тем самым непроницаемым выражением лица, но в глубине её зрачков что-то дрогнуло. Она собиралась что-то ответить — возможно, очередную колкость — как вдруг оба они застыли. Среди тяжелой тишины бункера, за стеной обрушившегося бетона, раздался быстрый, ритмичный топот. Кто-то бежал по битому стеклу, и этот звук приближался с пугающей скоростью. Это не был тяжелый шаг солдата или шарканье зомби — шаги были легкими, почти отчаянными. Леон мгновенно отпустил руку Ады и вскинул пистолет, превозмогая боль в плече. Ада в то же мгновение отступила в тень, её рука уже лежала на рукояти зацепного пистолета. Из облака пыли в конце коридора вырвался силуэт. Леон замер, его палец дрогнул на спуске, а сердце пропустило удар. В проеме стояла Амели. Она смотрела на Леона широко раскрытыми, полными ужаса и надежды глазами, совершенно не вписываясь в этот ландшафт смерти. — Леон?.. — её голос сорвался, эхом отразившись от бетонных сводов. Ада, стоявшая в тени, перевела взгляд с тяжело дышащей левушки на остолбеневшего Леона и издала тихий, едва слышный смешок, полный яда. — Оу, Леон... Кажется, твоя жизнь стала куда интереснее, чем я думала.