Вернутся к фанфику
Глава 29: Аарон
17 октября 2026, 18:06Август 2008
Когда Аарон проснулся в субботу утром, в спальне никого, кроме него, не было — все три койки пустовали. Ну, технически кровать Джека теперь в принципе будет пустовать до конца года, а Эзра и вовсе использовал голый матрас своей койки как открытый комод. Решив, что пора вставать, Аарон потянулся за телефоном. Он ничуть не удивился, обнаружив всего одно входящее — «Доброе утро, любимый!» от Кейтлин. Аарон быстро набрал ответ, стараясь проигнорировать тоскливую боль в груди: они не виделись уже больше двух месяцев. У Лисичек была всего одна неделя летних тренировок перед началом семестра, поэтому Кейтлин осталась на лето у родителей, подрабатывая в их семейной клинике. Она должна была вернуться в Пальметто только на следующей неделе, и Аарон едва сдерживался, чтобы не начать отсчитывать часы до её приезда. Когда он вышел из спальни, Эзра уже вовсю хозяйничал на маленькой кухне. Перед ним стоял открытый ноутбук, а рядом — пустая тарелка. — Доброе утро! Кофе ещё горячий, — отозвался тот с куда большим энтузиазмом, чем можно было ожидать в такой ранний час. Эзра оказался таким же жаворонком, как и Кейтлин. Сам Аарон к утренним птицам не относился. Ему отчаянно нужно было выспаться перед началом семестра, ведь дальше — вплоть до самого Рождества — его топливом традиционно станут лишь кофеин и чистая злость. Налив себе самую большую кружку кофе и прихватив протеиновый батончик, Аарон зашёл в гостиную. На диване, полностью вырубившись и не подавая признаков жизни, лежал Кевин. Вот, значит, почему его койка пустовала. Дэй уткнулся лицом в спинку дивана, его рука свисала с подлокотника под крайне неудобным углом, а на животе покоилось тонкое одеяло. Аарон мысленно поставил на то, что это Эзра укрыл его прошлой ночью, перед тем как уйти спать. На кофейном столике сиротливо поблёскивала пустая перевёрнутая бутылка. Это начинало превращаться в серьёзную проблему. Аарон явно был не в том положении, чтобы читать кому-то нотации о зависимостях, но любой зрячий человек заметил бы, что за последние два года алкоголизм Кевина усугубился в разы. Сначала Дэй катился по наклонной медленно, но после смерти Рико в прошлом году падение стало стремительным. А уж когда Нил загремел в кому и Эндрю окончательно переключил всё своё внимание на него, ни на шаг не отходя от его больничной койки, Кевин и вовсе пошёл на дно. Каждое утро теперь превращалось в квест «заставь Кевина подняться и доползти до корта». Аарон и Эзра по очереди расталкивали его и вливали в глотку стакан воды, пока тот не начинал хоть немного соображать. У Эзры, конечно, терпения и сострадания было вагон, в отличие от Аарона. Сам Миньярд помогал только потому, что не понаслышке знал, как тяжело бороться с зависимостью. К тому же, какое-то время молча понаблюдав за динамикой в их «семье», он осознал, насколько сильно Кевин завязан на Эндрю и Ниле. Стоило тем отдалиться, как у Дэя буквально выбили почву из-под ног — ему стало не на кого опереться. И как бы Кевин ни пытался это скрыть, одного экси было чертовски мало, чтобы удерживать его на плаву глубокой ночью, когда он оставался один на один со своими демонами. Но, в отличие от Эзры, лимит терпения Аарона уже подходил к концу. Он был готов нянчиться с ним строго до начала семестра, но рано или поздно Кевину придётся научиться справляться самому. У Аарона и так по горло забот с пред медицинской учёбой, а экси станет его собственным костылем на этот год. — Может, разбудим его? — спросил Эзра, выходя из кухни. — Сегодня суббота. Пусть дрыхнет хоть до обеда, мне плевать. — Как думаешь, стоит поговорить об этом с тренером? Аарон мысленно взвесил это предложение. Во-первых, он в принципе не привык бежать с жалобами к руководству, стоило чему-то пойти не так. Во-вторых, он был законченным пессимистом и резонно считал, что один алкоголик вряд ли способен помочь другому справиться с точно такой же проблемой. К тому же Ваймак, учитывая его проницательность, просто не мог не замечать, в каком дерьме погряз Кевин. И если тренер до сих пор ничего не предпринял, значит, все его попытки с треском провалились. Эбби подошла бы на роль спасительницы куда лучше, но Аарон не собирался стучать на Кевина у него за спиной. Дэю придётся выкарабкиваться самому. — Я вообще предлагаю не трогать его и в понедельник утром, — жёстко добавил Аарон. — Может, если он пропустит пару утренних тренировок подряд, до него наконец дойдёт, и он с перепугу хоть что-то сделает. — Пожалуй, ты прав, — вздохнул Эзра. Он составил посуду в раковину, подошёл к входной двери и начал обуваться. — Ладно, я пойду. Договорился встретиться с Джулианом и Бэйли. Мы собираемся в то новое место в центре, где метают топоры, оно только-только открылось. Хочешь с нами? — Нет, — холодно отрезал он. Аарон искренне не понимал, почему Эзра продолжает настойчиво звать его на свои вылазки. Сам Миньярд уже не раз чётко давал понять, что абсолютно не заинтересован в дружеских посиделках с остальными. Он терпел Эзру только потому, что они делили одну комнату и у них находились общие темы для разговоров. Из всех первокурсников Эзра был наименее назойливым, но лучшими друзьями они от этого не становились. — Ладно, тогда в следующий раз! — ничуть не обиделся тот и, на прощание махнув рукой, вымелся из комнаты. Аарон сделал очередной глоток кофе и со вздохом устроился за столом. Он выудил из стопки последнюю принесённую из библиотеки книгу и открыл её на заложенной со вчерашнего дня странице. Поскольку в Университете Палметто преподавали только доврачебную подготовку, а не полноценную медицину, найти профильную литературу по педиатрии и неонатологии оказалось чертовски трудной задачей. Ему нужны были книги, где основное внимание уделялось бы не общей анатомии и биологии, а конкретным расстройствам, патологиям и методам их лечения. В итоге Аарону удалось откопать лишь учебник по неврологии с крошечным разделом о младенцах. Он медленно пробирался сквозь сухой научный текст, то и дело сверяясь с другими справочниками, когда формулировки становились слишком замудрёнными. В этот момент в дверь настойчиво и громко постучали. Кевин громко застонал, сильнее утыкаясь лицом в диванную подушку, но даже не попытался подняться. Аарон лишь раздражённо закатил глаза и пошёл открывать. На пороге стоял Ники. Выглядел он ещё более взвинченным и всполошённым, чем обычно. Стоило двери приоткрыться, как он выпалил: — О боже, Аарон! Эбби только что звонила. Нил пришёл в себя! — В смысле «пришёл в себя»? Совсем очнулся? — скептически прищурился Аарон. — Да! — Ники ураганом проскользнул мимо него в гостиную и подлетел к дивану, принимаясь яростно трясти Кевина за плечо. — Давай, вставай, спящая красавица! Мы едем в больницу. Кевин вяло попытался отпихнуть его руку, но Ники мёртвой хваткой вцепился в его запястье и наклонился к самому уху Дэя: — Кевин! Ты вообще меня слышишь? Нил очнулся! Кевин перестал брыкаться и слегка приподнял голову. Его волосы до того спутались, что больше походили на птичье гнездо. О, что бы сказали репортёры, увидь они свою драгоценную «королеву экси» в таком непотребном виде. — Что?.. — хрипло переспросил Дэй. — Да! Я уже написал Эндрю, что мы едем, и он не прислал мне угрозы расправы в ответ. Для него это считай что официальное приглашение! Ну же, шевелись! Ники настойчиво потянул его за руку, помогая подняться. К удивлению Аарона, Кевин покорно поплёлся следом, даже не ворча для приличия. Парни умудрились собраться за какие-то двадцать минут. В коридоре к ним примкнул Мэтт — Бойд сразу предложил поехать на его пикапе, резонно рассудив, что в салоне без проблем поместятся все. Когда они направились к выходу, Аарон немного замешкался на пороге. По правде говоря, он сильно сомневался, что Нил или Эндрю вообще захотят его там видеть. Ни для кого в команде не было секретом, что они с Джостеном едва терпели друг друга, и то исключительно ради общего блага. Единственное, из-за чего Аарон действительно переживал, — это его будущие племянники. Он искренне не хотел, чтобы дети потеряли одного из родителей ещё до рождения. Да и к тому же Аарон прекрасно понимал: если с Нилом что-то случится, для Эндрю это станет сокрушительным, непоправимым ударом. Они с близнецом только-только начали налаживать отношения. И хотя большую часть времени эти попытки напоминали отчаянное желание заклеить скотчем глубокую трещину в бетонной стене, они оба чертовски старались. Аарон не хотел свести на нет тот хрупкий прогресс, которого они с трудом добились. Он панически боялся навсегда потерять брата и прекрасно понимал: именно это и произошло бы, погибни Нил. Джостен значил для Эндрю слишком много — настолько, что Эндрю вряд ли смог бы его пережить. Аарон искренне радовался, что Нил пришёл в себя, но это вовсе не означало, что он горел желанием поскорее с ним увидеться. И, как подсказывало ему чутьё, Нил испытывал абсолютно взаимные чувства. Аарон уже собирался открыть рот и заявить, что остаётся в общежитии, но в этот момент Ники обернулся, настойчиво потянул его за рукав и коротко бросил: — Пойдём! Аарону ничего не оставалось, кроме как проглотить все свои возражения и послушно выйти вслед за кузеном. В машине Аарон устроился на заднем сиденье рядом с Кевином, пока Ники оккупировал пассажирское кресло подле Мэтта. За всю дорогу до госпиталя разговаривали только эти двое. Когда они наконец припарковались, Бойд уверенно повёл их к палате Нила. Аарон смутно узнавал коридоры, по которым бродил пару дней назад, но ориентировался в больничных лабиринтах всё ещё паршиво. Нил полулежал на койке с приподнятым изголовьем. Стоило парням переступить порог, как он тут же открыл глаза. Аарон внутренне зажмурился, ожидая от Ники оглушительного визга на всю больницу, но кузен, к его удивлению, не издал ни звука. Вместо этого Хэммик вихрем пронёсся по палате, практически рухнул на край матраса и крепко, отчаянно зажал Нила в объятиях. Нил слегка опешил от такого порыва, словно до сих пор искренне не понимал, почему товарищи по команде так носятся с ним — по какой-то совершенно неведомой Аарону причине. — Я так рад, что ты в порядке, — глухо пробормотал Ники, уткнувшись Джостену в плечо. Голос Хэммика заметно дрожал. Мэтт опустился на стул возле койки, Кевин неловко пристроился с другой её стороны, а Аарон так и остался стоять у самой двери, не рискуя подходить ближе. Нил всё ещё выглядел измождённым и слабым, но в нём определённо было куда больше жизни, чем во время их прошлого визита. Аарон помнил тот пустой, остекленевший взгляд неподвижного Джостена, который пару дней назад едва не свёл Эндрю с ума. Неудивительно, что близнец, и без того взвинченный до предела, тогда чуть окончательно не сорвался при виде этой картины. Кстати, сам Эндрю стоял чуть поодаль, у окна, и с абсолютно безучастным видом наблюдал за тем, как «Лисы» плотным кольцом окружают Нила. Он по-прежнему казался чертовски уставшим, но в его позе теперь чувствовалось гораздо меньше того убийственного напряжения, что сковывало его в первые дни. Спустя пару минут Эндрю наконец шевельнулся. Однако вместо того, чтобы подойти к Нилу, он обогнул кровать и направился прямиком к выходу. Поравнявшись с Аароном, он поймал его вопросительный взгляд и едва заметным кивком головы приказал брату следовать за ним в коридор. Он вовсе не обязан был слепо подчиняться приказам Эндрю, но торчать в палате, пока Ники разводит сопли на плече у Джостена, было перспективой куда более паршивой, чем любой возможный разговор с братом. Сначала Аарон решил, что Эндрю хочет поговорить на улице, но тот целенаправленно пошёл вверх по лестнице, а не спустился к выходу. Было бы верхом наивности надеяться, что близнец хоть раз снизойдёт до объяснений своих действий. Аарон покорно шёл следом, вообще не понимая, куда его ведут, пока они не упёрлись в массивные двустворчатые двери с табличкой ОИТН — отделения интенсивной терапии новорождённых. Эндрю толкнул их, даже не притормозив. — Я думал, посторонним туда заходить строго запрещено, — буркнул Аарон. Брат даже не обернулся на его замечание. Секунду поколебавшись, Аарон всё же переступил порог и последовал за ним внутрь, чувствуя, как в груди тугим узлом нарастает глухое волнение. Эндрю остановился перед массивной хирургической раковиной, рассчитанной сразу на несколько человек, и врубил воду. — Вымой руки. Тщательно, — ледяным тоном процедил он. — Если заразишь девочек хоть паршивым насморком, я тебе башку оторву. Аарон привычно закатил глаза от очередной порции угроз, но спорить не стал и послушно потянулся к дезинфицирующему мылу. Закончив с обработкой, он молча двинулся вслед за Эндрю по коридорам ОИТН, с жадным любопытством оглядываясь по сторонам. Это место кардинально отличалось от всех больничных блоков, где ему доводилось бывать раньше — хотя, справедливости ради, весь его опыт ограничивался травматологией и общей реанимацией, в которой сейчас и лежал Джостен. Здесь же всё дышало тишиной, а свет в коридорах был мягко приглушён. Из глубины одной из палат доносился едва слышный детский плач. И всё же попытка персонала сделать это отделение почти… уютным странным образом успокаивала. Особенно если учесть, что обычные люди молились о том, чтобы никогда сюда не попадать. Когда они вошли в палату к девочкам, Аарон бросил взгляд на первый кувез и с удивлением обнаружил, что тот пустует. Всё стало понятно, стоило ему перевести взор на соседний инкубатор: обе малышки лежали там вдвоём. Он молча замер в стороне, пока Эндрю негромко переговаривался с дежурной медсестрой. В груди неожиданно остро кольнула застарелая горечь — Аарон смотрел на то, как мирно, почти обнявшись, спали новорождённые близнецы. Он изо всех сил постарался подавить это удушливое чувство прежде, чем оно успеет пустить корни. Эндрю аккуратно приоткрыл прозрачную крышку кувеза, завернул ближайшую к нему девочку в тонкую пелёнку и бережно поднял её. Аарон никогда в жизни не видел у брата такой осторожности. Он вообще не думал, что монстр из Пальметто способен на подобную нежность. Укачивая кроху, Эндрю подошёл к Аарону и остановился вплотную. Тот опустил взгляд на крошечную племянницу: из кокона одеяльца и бледно-серого комбинезона выглядывало крохотное личико. Сердце Аарона испуганно и часто забилось от этой картины. — Ну, — после затянувшейся на минуту тишины с лёгким раздражением выплюнул Эндрю. — Она тебе не обезьяна. Сама за тебя не уцепится. — Что? Эндрю нетерпеливым, но аккуратным жестом придвинул девочку ближе к груди Аарона, и только в этот момент до того дошло: брат хочет, чтобы он взял её на руки. Эндрю хотел, чтобы он подержал его дочь. Аарон стоял как вкопанный ещё несколько секунд, прежде чем его тело наконец обрело способность двигаться. За всю свою жизнь он держал на руках младенца лишь единожды. В детстве Аарон вообще не пересекался с маленькими детьми — разве что видел их издалека, гуляя по паркам и торговым центрам. Единственным родственником, которого он знал, помимо брата, был Ники, но Хэммик родился гораздо раньше. Впервые с новорождённым он столкнулся только в прошлом году, когда Кейтлин привезла его знакомиться со своими родителями. Буквально за пару недель до их приезда её сестра родила мальчика. И вот, когда они всей семьёй сидели в гостиной, Кейтлин внезапно повернулась к нему с племянником на руках и с восторгом спросила, не хочет ли он его подержать. Тогда Аарон точно так же застыл на месте, парализованный нерешительностью. С одной стороны, у него не было ни малейшего желания брать этот хрупкий свёрток, да и сестра Кейтлин, судя по её поджатым губам, от этой идеи в восторг не пришла. С другой стороны — откажись он, не сочтут ли это за грубость и пренебрежение? В конце концов, в нормальном обществе принято умиляться детям. На протяжении всей той поездки Аарон из кожи вон лез, чтобы не разозлить семью своей девушки. По их ледяной вежливости и так было предельно ясно, что парня из неблагополучной среды они не жалуют, и усугублять положение Аарон точно не стремился. В конце концов тогда он уступил Кейтлин: раз уж она считала, что ему стоит подержать её племянника, он так и поступил. Она показала, как правильно перехватить младенца и как придерживать ему голову. Все те пять минут, что Аарон баюкал ребёнка, он стоял неподвижно и едва дышал. Сдав хрупкую ношу обратно с колоссальным облегчением, он выдавил дежурное и неловкое: «Какой милый малыш». Зато теперь Аарон радовался тому опыту, ведь благодаря ему он хотя бы знал, как безопасно обращаться с новорождёнными. Он осторожно потянулся к племяннице — ирония ситуации, в которой он до сих пор понятия не имел, какая именно из двух близняшек сейчас окажется у него, была очевидной. Эндрю плавно переложил девочку ему на руки. Племянник Кейтлин, несмотря на то что едва появился на свет, был пухлым и кругленьким, с большими щёчками и крепкими ручками и ножками. Дочери Эндрю оказались самыми крошечными младенцами из всех, что Аарону доводилось видеть. Девочка почти ничего не весила, а из комбинезона, который явно был ей на пару размеров велик, едва торчали кончики крохотных пальцев. Малышка раскричалась, ещё когда Эндрю вынимал её из кувеза, и продолжала тихонько хныкать теперь, когда Аарон баюкал её на руках. Он нервно покосился сначала на брата, затем на дежурную медсестру, отчаянно пытаясь сообразить, что делает не так. Как и следовало ожидать, на его безмолвный сигнал бедствия откликнулась именно женщина в медицинском халате. — Не переживайте, — мягко улыбнулась она. — Она всегда немного капризничает, когда мы забираем её от Чарли. Скоро успокоится. Эндрю тем временем отошёл к инкубатору за второй дочерью и, бережно прижимая её к себе, вернулся обратно. — Нила должны выписать через пару дней. Максимум — на следующей неделе, — ровным, глухим голосом начал Эндрю. — И как только это произойдёт, мы сразу же назначим встречу с юристом, чтобы как можно скорее составить завещание. — Ладно… Это хорошо. И поразительно ответственно, — пробормотал Аарон. Эндрю ожидаемо проигнорировал этот подкол и ровным голосом продолжил: — Нам понадобится список людей, которые станут законными опекунами девочек, если мы с Нилом сдохнем до того, как им исполнится восемнадцать. Если ты согласишься, мы впишем твоё имя первым. Аарон резко перевёл взгляд с личика Хлои на брата, абсолютно уверенный, что у него начались слуховые галлюцинации. — Что? — Ты меня прекрасно слышал. Повторять я не собираюсь. Аарон всё ещё сомневался, что правильно уловил смысл, потому что Эндрю Миньярд просто физически не мог произнести то, что только что слетело с его губ. — Ты хочешь, чтобы в случае чего их отдали мне? — севшим голосом переспросил он. — Мы не планируем умирать завтра, так что в идеале — нет, — сухо отрезал Эндрю. Возможно, Эндрю и правда так считал, но, учитывая феноменальную способность Джостена притягивать к себе психопатов, желающих его прикончить, дожить до совершеннолетия дочерей уже казалось грёбаным чудом. Впрочем, Аарон благоразумно промолчал, не желая уводить разговор в сторону от главного. — Почему именно я? — всё-таки решился спросить он. Аарон задал этот вопрос с явным опасением, прекрасно зная, что близнец может попросту проигнорировать его. Но это было слишком важно, чтобы смолчать и даже не попытаться разобраться. Как и ожидал Аарон, Эндрю лишь невозмутимо уставился на него, не проронив ни звука. Однако на этот раз Аарон сдаваться не собирался и надавил сильнее: — Ты не веришь в семью. Так почему я? — Верно, — ровно отозвался Эндрю. — Я не верю, что общая кровь делает нас семьёй. Аарон мысленно прокрутил эти слова, отчаянно пытаясь расшифровать, что именно брат имел в виду. Если их связывали не кровные узы, то что тогда? Ещё в прошлом году он без колебаний ответил бы, что дело в обещаниях, которые Эндрю когда-то дал ему, Кевину и Нилу. Но теперь от тех старых сделок и договоров ничего не осталось, а они всё равно упрямо держались друг за друга. И тут Аарона осенило: перед Ники у Эндрю никогда не было никаких клятв и обязательств, но он всё это время продолжал защищать кузена и держать его рядом с собой. Конечно, какое-то время Ники числился их законным опекуном, и по закону они обязаны были жить под одной крышей. Но Эндрю, как и сам Аарон, всегда плевать хотел на правоохранительные органы и следование правилам. Так что с кузеном брат остался совсем по другой причине. И защищал его в Колумбии тоже не из-за юридических бумажек. Ники ведь чертовски старался ради них. Из кожи вон лез, правда? Приложил все усилия, чтобы обустроить дом для их новоиспечённой семьи, забивал холодильник продуктами, возил их повсюду, пока близнецы не обзавелись собственными правами. Он помогал с домашкой, пытался устраивать праздники и отмечать дни рождения, пускай они и сопротивлялись ему на каждом грёбаном шагу. И всё же Ники не отвернулся. Он выбрал их, отказавшись от куда более лёгкой и спокойной жизни. Ники сам выбрал их. Точно так же, как и Аарон в своё время решил продолжить совместные сеансы терапии у Бетси, хотя их с братом больше не связывали никакие былые договоры. Он по-прежнему соглашался проводить время с Эндрю — пусть и редко без остальной компании, пускай они почти не разговаривали, — но теперь это происходило исключительно по их собственной воле. И именно это меняло абсолютно всё. Аарон сам принял решение не ставить крест на их искалеченных отношениях, а попытаться восстановить их из пепла, хотя в каком-то смысле было бы гораздо проще навсегда разорвать эту связь. Аарон ни секунды не сомневался: ещё год назад Эндрю и близко не подпустил бы его к роли законного опекуна своих детей. Похоже, такое доверие нужно было сначала как-то заслужить. Очевидно, для Эндрю эта ситуация являлась слишком важной, чтобы слепо полагаться на очередную сделку, которую в любой момент можно нарушить. Он посмотрел на малышку у себя на руках и с удивлением обнаружил, что на него во все глаза смотрят карие пуговки. За своими мыслями Аарон даже не заметил, как Хлоя перестала хныкать. Он аккуратно коснулся её крошечной ручки, едва выглядывающей из рукава, и девочка тут же обхватила его палец, крепко за него ухватившись. Когда Аарон баюкал племянника Кейтлин, он не испытывал ничего, кроме глухого напряжения. Но сейчас, прижимая к себе племянницу, он отчётливо чувствовал, как сердце затапливает непривычная теплота по отношению к ней и её сестрёнке. Кровное родство — это ещё не всё, но, возможно, и не полная иллюзия. И если даже сам Аарон уже вовсю проникся к ним симпатией, то страшно было представить, какие собственнические, ураганные чувства сейчас бушуют внутри его брата. Эндрю мог сколько угодно притворяться бесчувственным роботом, но Аарон уже очень давно понял, что это наглый брёх. Близнец просто мастерски прятал свои эмоции, а большинству людей было попросту лень их искать. Но Эндрю было не плевать — пускай и по-своему, извращённо. Аарон прекрасно видел, каким невротиком становился Эндрю на протяжении всей беременности Джостена, из кожи вон лезя, чтобы обеспечить ему абсолютную безопасность. И видел теперь, с какой запредельной бережностью он держит на руках своих дочерей. Очевидно, они были для него всем миром. И от этого становилось ещё поразительнее, что в случае катастрофы Эндрю доверил заботу о них именно Аарону. — Если я соглашусь, — заговорил он спустя долгую паузу, — это будет означать, что если девочки останутся со мной, то и Кейтлин будет жить с ними под одной крышей. Мы поженимся сразу после выпуска, и это не изменится. Эндрю опасно прищурился, а его губы едва заметно дёрнулись от явного раздражения. — Я ей не доверяю, — отрезал он. — Я знаю, и, как я уже не раз тебе говорил, если бы ты дал ей шанс и посмотрел на ситуацию моими глазами, может быть, ты бы понял. — Аарон изо всех сил старался сдержать внезапный гнев, потому что этот разговор с Эндрю у него уже не в первый раз, и, как показывает опыт, ничем хорошим он не заканчивается. — Послушай, если случится худшее, я, конечно, заберу твоих дочерей к себе. Я лишь хочу сказать, что не собираюсь отказываться от совместной жизни с Кейтилин из-за того, что может произойти, а значит, ты должен с этим смириться. Эндрю смотрел на него целую минуту, взвешивая все за и против, но Аарон не торопил его, потому что на этот раз знал, что у него преимущество. Взять к себе двоих детей и заботиться о них — огромная ответственность, и единственное условие, которое выдвинул Аарон, было вполне разумным. Он знал это, и, судя по злому блеску в глазах Эндрю, тот тоже это понимал. — Мы не указываем её имя в завещании. Только твоё. — Да, конечно, — согласился он. Аарон скептически ждал новых угроз и предупреждений, но их не последовало. Что бы ни было на уме у Эндрю, он держал это при себе, и это совсем не успокаивало Аарона. Когда стало ясно, что Эндрю больше ничего не скажет, он спросил: — Ты сказал, что я буду первым. Кто ещё в списке? — Нил хотел добавить Мэтта, но пока не спросил его. Потом Ники и, в крайнем случае, Рене. — Погоди, Мэтт будет раньше Ники? — Это выбор Нила. А Ники уедет в Германию. — Да, думаю, это всё усложняет, — пробормотал он. — Но почему именно Рене? Я знаю, что вы с ней дружите или вроде того, но настолько ли, чтобы она взяла к себе ваших детей? К тому же она очень религиозная. — Не то чтобы это твоё дело… — Так и есть, — перебил его Аарон. — Они мои племянницы. Они моя семья, и я хочу знать, куда они поедут, если что-то случится. Особенно учитывая, что Нил притягивает неприятности, как мёд — пчёл. — Я уже говорил с ней, она не собирается навязывать им свою веру. И наша «дружба» ничего не значит, она просто последняя надежда, потому что я знаю, что она ни за что не допустит, чтобы они попали в приют. Аарон хотел было ответить, что и сам ни за что не допустит, чтобы племянницы оказались в детском доме, но понимал, что доверие, которое Эндрю сейчас ему оказывает, вовсе не безгранично. Поэтому он лишь слегка кивнул. В этот момент он услышал, как Хлоя резко вдохнула. Аарон опустил взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как малышка громко чихнула, а потом удивлённо вытаращила глаза, словно не понимая, что вообще произошло. Ему пришлось с неохотой признать, что это выглядело довольно мило. Трудно было представить, как двум таким засранцам, как его брат и Джостен, удалось сотворить что-то столь нежное и невинное. Аарон, может, и не был в восторге от того, что мистер «я-всё-ещё-принадлежу-мафии» изначально не стал прерывать беременность — он всё ещё считал, что становиться родителями прямо сейчас — это абсолютное безумие, — но не мог сказать, что злится из-за появления двух малышек, которые теперь ещё сильнее сблизят их семью. Вокруг девочек уже собралось столько людей, готовых встать на их защиту и добровольно вызвавшихся заботиться о них; столько близких, жаждущих познакомиться с малышками и полюбить их. У Хлои и Чарли появилась настоящая семья — то, чего в детстве был лишён каждый из них. Когда пришло время уезжать, Аарон поймал себя на мысли, что возвращает Хлою в кувез далеко не с таким сильным облегчением, как племянника Кейтлин. В следующий раз, когда он приедет их навестить, он обязательно подержит на руках и Чарли. В следующий раз.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!