Вернутся к фанфику
Глава 28: Нил
13 октября 2026, 17:21Август 2008
Проснувшись, Нил почувствовал себя так, будто пережил самое тяжелое похмелье в жизни. Тело казалось свинцовым, мысли текли медленно и вяло, во рту пересохло, а в животе и голове пульсировала тупая боль. Нил не понимал, где находится, и не помнил, как сюда попал. Он словно перестал контролировать собственное тело, но паника не приходила. Первым, что он увидел, открыв глаза, был Эндрю, сидевший на стуле у кровати. Блондин дремал, прижав одно колено к груди и уронив на него голову. Светлые волосы частично скрывали лицо. Нил знал: если Эндрю здесь, значит, бояться нечего. Он в безопасности. Какое-то время Нил просто пытался прийти в себя, не отрывая взгляда от спящего Миньярда. Наконец он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и после нескольких безуспешных попыток хрипло выдавил: — Эндрю. Собственный голос прозвучал чуждо, будто после долгого молчания. Нил сомневался, что его вообще услышали, но Эндрю мгновенно открыл глаза и уставился на него. Когда этот пустой, но предельно сосредоточенный взгляд сфокусировался на нём, Нил приготовился к сарказму, колкости или даже вспышке гнева. Однако Эндрю повёл себя иначе. Он резко поднялся со стула и тяжело опустился на край матраса. Его ладонь легла Нилу на затылок. Почувствовав это знакомое, заземляющее прикосновение, Нил инстинктивно прикрыл глаза. — Нил. Голова всё ещё кружилась. Тело отчаянно пыталось снова соскользнуть в беспамятство, но Нил заставил себя сосредоточиться на хрипловатом голосе Эндрю и его пальцах, переместившихся на шею. — Скажи, что ты здесь, Абрам. — Я здесь, — пробормотал Нил. Он снова открыл глаза. Эндрю выглядел пугающе измотанным: под глазами залегли глубокие тёмные тени, кожа казалась неестественно бледной, а в обычно безучастном взгляде читалось глухое, тщательно подавляемое напряжение. Нил редко видел Миньярда таким. Это зрелище вызывало глухую тревогу, но Нил никак не мог уловить её причину. Сделав глубокий вдох, чтобы прояснить сознание, Нил тут же поморщился от резкой боли в животе. Нападение? Драка? Насколько он помнил, его не били и не резали ножом. В памяти вообще зияла пустота, никак не объясняющая, почему он очнулся в помещении, до стерильности похожем на больничную палату. — Что случилось? — Случилось то, что ты чуть не сдох, — отрезал Эндрю. Нил слабо фыркнул, хотя от этого движения внутренности обожгло болью. — Что нового? — Заткнись, — прошипел Эндрю, и в его голосе натянулась ярость. — Это не смешно. Тебе сделали срочную операцию, ты потерял слишком много крови. Тебе просто повезло, что ты ещё жив. «Операция?» Так вот откуда эта тупая боль. Нил попытался вспомнить последние события, найти недостающие кусочки пазла в своей голове, но мысли по-прежнему ворочались с трудом. Он поднял правую руку, преодолевая тяжесть в мышцах, и коснулся живота. Пальцы наткнулись на плотную повязку, под которой чувствовались швы. Но странно было другое: чуть ниже он нащупал неестественный плотный бугорок, словно под кожей появилось что-то чужое. Нет, что-то было не так. Живот стал меньше, чем раньше? Но это не имело смысла. До него вдруг дошло, будто в голове внезапно включили свет. Нил резко вдохнул, и страх мгновенно вымел из мыслей остатки сонливости. — Где они? Эндрю, малыши, где они?! Он не чувствовал своих девочек. Их больше не было у него внутри. — Живы, — быстро ответил Эндрю. — Обе. Дышат. — Но они не могут! Нет! Они слишком маленькие. Почему они уже родились? — Им пришлось это сделать, — отрезал Эндрю. — Плацента Чарли частично разорвалась, когда ты упал. После того, как этот ублюдок толкнул тебя. Ты терял слишком много крови, и очень быстро. Врачам пришлось достать их, чтобы спасти тебя, иначе ты бы умер. — Но они точно живы? — настаивал Нил, и от паники его голос дрожал. — Да, — подтвердил Эндрю. — Какое-то время они были на грани, но сейчас им лучше. Успокойся. Нил откинулся на подушку и заставил себя сделать выдох, но облегчение длилось недолго. Он снова прокрутил в голове слова Эндрю, и его прошиб холодный пот. — Что значит «какое-то время»? Сколько я уже здесь? — Десять дней. Нил резко рванулся вверх — или попытался это сделать, но тяжелая ладонь Эндрю на плече мгновенно прижала его обратно к матрасу. Эндрю выглядел измотанным, но всё равно был намного сильнее ослабшего Нила. — Лежи. Ты никуда не встанешь. — Десять дней? — Нил не верил своим ушам. — Я проспал десять дней? Это невозможно. — Врачи держали тебя в медикаментозном сне. Они сказали, что рана на матке всё ещё нестабильна. Тебе нельзя двигаться или напрягаться, пока всё немного не заживёт. Нил закинул обе руки за голову, несмотря на слабость, и в отчаянии потянул себя за волосы. Его дочери родились целых десять дней назад. Он не просто пропустил этот момент — он даже не знал о нём. Его не было рядом. Он не смог встретить их в этом безумном мире. Нил уже чувствовал, что не справляется с ролью матери. Дыхание участилось, к горлу снова подступила паника. Эндрю тут же перехватил его запястья и силой опустил его руки на кровать. — Успокойся. Слышишь? Успокойся. — Где они? — выдавил Нил. — Почему их нет здесь, с нами? После стольких месяцев, что он носил близнецов, было невыносимо проснуться в пустой палате, совершенно не помня их появления на свет. Внутри зияла пустота, от которой физически тошнило. Ему до боли хотелось увидеть их, обнять и лично убедиться, что они в порядке. — Они в реанимации для новорождённых, — объяснил Эндрю. — Они родились на тридцать третьей неделе. Слишком маленькие, чтобы справляться самим, даже температуру тела они ещё не держат. Им придётся побыть в кувезах, пока они не окрепнут. — Тогда веди меня к ним, — тон Нила не допускал возражений. В каком бы состоянии он ни был, он доберётся до своих дочерей. Не успел Эндрю ответить, как в палату вошла незнакомая женщина в медицинской форме. — О, ты очнулся! — приветливо улыбнулась она. — Привет, Нил. Я твоя медсестра на сегодня, меня зовут Кэтрин. Как ты себя чувствуешь? — Отведи меня к дочерям, — вместо ответа потребовал он. Как ни странно, Кэтрин не стала спорить и сразу говорить «нет». Она подошла ближе к кровати и мягко произнесла: — Я посмотрю, что можно сделать. Но сначала мы должны убедиться, что ты сам чувствуешь себя достаточно хорошо для такой процедуры. Нил с трудом сдерживал раздражение. Он позволил медсестре осмотреть себя только потому, что это был самый быстрый способ доказать, что он готов идти. Нил не жаловался на боль и изо всех сил пытался казаться бодрым, хотя на самом деле чувствовал себя ужасно. Когда Кэтрин закончила, пришёл врач и начал делать ровно то же самое, будто не доверял её осмотру. Нил покорно отвечал на вопросы и терпел все медицинские процедуры. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем доктор наконец вынес вердикт: — Твои физические показатели за последние дни пришли в норму, оставалось только дождаться, пока ты придёшь в сознание. Ты можешь подняться в реанимацию в сопровождении медсестры. Но учти: если тебе станет плохо, она сразу вернёт тебя в палату. У тебя есть ровно час. Эндрю явно был не в восторге от того, что Нил собирается встать, но сейчас это решал не он. К тому же Миньярд не имел морального права спорить — ведь сам он их девочек уже видел. Кэтрин ненадолго вышла и вскоре вернулась, вкатив в палату инвалидное кресло. — Я могу идти сам, — сухо бросил Нил. Медсестра уже собиралась возразить, но Эндрю перебил её: — Нет, не можешь. Садись, или мы вообще никуда не пойдём. Нил вздохнул, но спорить не стал — только потому, что Эндрю выглядел совершенно измотанным после всех событий. Меньше всего Нилу хотелось злить его ещё сильнее. Но он твёрдо решил, что не позволит себе привыкать к такой слабости. Ему потребовалось гораздо больше сил, чем он готов был признать, чтобы просто сесть на кровати и опустить ноги на холодный линолеум. В этот момент пришло чёткое понимание: идти сам он действительно не сможет. Ноги казались ватными и чужими. Если бы Эндрю не подхватил его и не помог пересесть в кресло, Нил бы просто рухнул на пол. Когда он наконец устроился, Кэтрин ненадолго вышла, чтобы принести какие-то медицинские приборы. В ожидании её возвращения Нил крепко вцепился в подлокотники — голова всё ещё сильно кружилась от малейшего усилия, и ему нужно было удержать равновесие. — Ты сможешь увидеть их завтра, Нил. Не перенапрягайся, — тихо сказал Эндрю. В его голосе больше не было той резкости, с которой он разговаривал с Нилом с самого момента его пробуждения. — Я в порядке, — ответил Нил, немного запыхавшись. — Прошло уже десять дней. Я хочу увидеть своих детей, и ты меня не остановишь. Эндрю зло зыркнул на него, но промолчал. Через секунду он развернулся, взял с кровати плед и укрыл им ноги Нила. Тот провёл ладонью по мягкой, тёплой и ослепительно-оранжевой ткани. — Откуда это? — Ники купил, — буркнул Эндрю. — Как и ещё кучу пушистых носков. Не хотел, чтобы ты мёрз, хотя на улице плюс тридцать. — Он приехал сюда? — Нет, — ответил Эндрю. — Только Ваймак, Мэтт и Аарон. — Аарон? — недоверчиво переспросил Нил. — Это долгая история. Ники ещё передал вот это. Эндрю подошёл к подоконнику, взял большой, сложенный вдвое плотный картон и протянул ему. Нил не знал, чего ожидать, но когда развернул самодельную открытку, его глаза удивлённо расширились. Внутри было наклеено около двадцати полароидных снимков «Лисов». Кое-какие кадры Нил уже видел на стене в их общежитии, но большинство были новыми. На фотографиях дурачилась вся команда, кроме Джека, мелькали даже лица первокурсников. Судя по всему, большую часть снимков сделали во время праздника в честь будущих малышей. Глядя на эти улыбающиеся лица, Нил почувствовал, как к горлу подступает ком. «Лисы» давно поняли, как много для него значит стена с фотографиями — они не раз ловили его взгляд на ней. От мысли, что команда решила собрать эту памятную доску и привезти в больницу, пока он восстанавливается, у него перехватило дыхание. — Похоже, ты у нас популярный капитан, — с привычным сарказмом протянул Эндрю, когда Нил закрыл открытку. Эндрю вернул её на подоконник, но оставил развёрнутой, чтобы Нил мог видеть снимки прямо с кровати. Кэтрин вернулась довольно быстро. Убедившись, что всё в порядке, она покатила кресло из палаты по направлению к реанимации. У Нила внезапно закружилась голова. Он наконец-то увидит своих дочерей. Чтобы унять дрожь в пальцах, он крепче сжал мягкий оранжевый плед. Ожидание становилось невыносимым, к глазам подступали слёзы. Нил пытался запомнить каждый поворот, но из-за слабости быстро сбился со счёта и потерялся в одинаковых больничных коридорах. Ему не нравилось это чувство — не знать, где находится ближайший выход, но он заставил себя успокоиться. Эндрю был рядом. Если случится что-то плохое, он выведет его отсюда. Наконец они остановились перед закрытыми двойными дверями с табличкой «Отделение интенсивной терапии новорождённых». Эндрю, который до этого шёл молча, придержал кресло и посмотрел на Нила: — Мне нужно кое-что сказать тебе перед тем, как мы войдём. Но ты должен пообещать, что не будешь устраивать истерику. — Обещаю, — ответил Нил, внутренне сжимаясь. — Из-за отслойки плаценты Чарли не получала достаточно крови, — глухо произнёс Эндрю. — Когда её достали, её сердце не билось. От слов Эндрю у Нила на секунду замерло сердце. — Ей сделали реанимацию, и сердце снова забилось, — продолжил Эндрю. — Но никто точно не знает, сколько времени её мозг оставался без кислорода. Врач сказал, что велика вероятность необратимых повреждений. Они остановились у самого входа в реанимацию. Кэтрин придержала кресло, интуитивно чувствуя, что парням нужно побыть наедине перед тем, как зайти. Нил изо всех сил пытался сдержать данное обещание не устраивать истерику. Но что, чёрт возьми, значили эти слова о повреждениях мозга? Малышка ведь только родилась. — Ты сказал, что они в порядке, — едва слышно прошептал он. — Я сказал, что они обе живы, — поправил его Эндрю. — До сегодняшнего дня у Чарли не появилось явных признаков задержки развития: она видит, слышит, у неё не было судорог. Но это всё, что врачи могут гарантировать сейчас. Остальное станет понятно только тогда, когда она подрастёт. Это было слишком. Слишком много для его всё ещё слабого, уставшего сознания. — А Хлоя? — Она родилась здоровой, — ответил Эндрю. — Все её проблемы связаны только с тем, что она родилась раньше срока. Но врач говорит, что сейчас с ней всё в порядке. — Ладно, — тихо выдохнул Нил, а затем уже более решительно добавил: — Ладно. Я хочу их увидеть. Сейчас. Они толкнули двери и вошли в отделение реанимации. Первое, что заметил Нил, — приглушённый свет, из-за которого здесь было почти уютно. Единственными звуками оставались мерные сигналы мониторов, а те немногие сотрудники, что попадались на пути, разговаривали исключительно шёпотом. Кэтрин замедлила шаг у одного из боксов. На маленькой чёрной доске рядом с дверью белым мелом было выведено: Младенцы Джостен-Миньярд Нил смотрел на эту надпись, не веря собственным глазам. Теперь всё было по-настоящему. Они действительно существовали. Кэтрин мягко положила руку ему на плечо. — Готов? — спросила она и, дождавшись его кивка, добавила: — Я буду рядом. Если почувствуешь себя плохо, сразу говори нам. Она вкатила кресло внутрь палаты. Взгляд Нила мгновенно упал на два кувеза, занимавших большую часть пространства. Заглянуть внутрь сразу не получилось: аппараты были частично накрыты оранжевыми пледами «Лисов», которые Рене подарила близнецам всего пару недель назад. В боксе сидела ещё одна медсестра. Она обернулась на звук шагов и тепло им улыбнулась. — Привет! Ты, должно быть, Нил? — ласково произнесла она, поднимаясь с места. Длинная чёрная коса скользнула по её спине. — Я так рада, что ты пришёл в себя и смог наконец познакомиться со своими малышками. Затем медсестра перевела взгляд на Эндрю: — И тебе добрый вечер, Эндрю. Я как раз думала, зайдёшь ли ты сегодня. — Привет, Сэм, — бесцветно отозвался Миньярд. Сам факт того, что он вообще снизошёл до ответа незнакомому человеку, заставил Нила вскинуть голову. Эндрю наверняка заметил его крайнее удивление, потому что коротко пояснил: — Сэм дежурила у девочек последние несколько ночей. Она хорошо о них заботится. — Если хочешь, можешь подъехать ближе, — предложила Сэм, мягко улыбаясь Нилу. — Хлоя сейчас спит, а вот Чарли как раз бодрствует. Эндрю молча подкатил кресло к кувезу Чарли. У Нила перехватило дыхание, когда он наконец увидел свою дочку. На крошечном теле, опутанном датчиками и проводами, медицинский подгузник казался огромным комбинезоном. Один из зондов был закреплён прямо во рту, но малышку это, похоже, совсем не беспокоило — она крохотными ручками и ножками хаотично перебирала воздух. — С ней точно всё в порядке? — спросил Нил слегка дрогнувшим голосом. — Да, — тепло ответила Сэм. — Ей всё ещё нужна кислородная поддержка, на лице у неё как раз канюля. И врачи пока помогают ей регулировать сахар в крови и температуру. Но она делает успехи. Как и Хлоя. Вчера мы сняли Хлою с кислорода, и она даже начала пить из бутылочки, так что зонд для кормления ей больше не нужен. Чарли тоже идёт на поправку. Хочешь подержать её? — Можно? — Нил растерянно посмотрел на медсестру. — Она не слишком слабая, чтобы её доставать? — Уже нет. К тому же я уверена, что она скучала по тебе. Ей важно снова почувствовать, что ты рядом. Сэм открыла маленькое круглое окошко кувеза и начала осторожно готовить малышку к тому, чтобы достать наружу. Эндрю тем временем взял небольшое тёплое одеяло и укутал им руки Нила, подготавливая место для ребёнка. — Чтобы ей было тепло, пока ты её держишь, — объяснил Эндрю. По тому, как спокойно и уверенно он это сделал, стало ясно: он повторяет это движение далеко не в первый раз. — Ты уже держал её? Их обеих? — Да. Возможно, Нилу следовало бы немного приревновать к тому, что Эндрю смог обнять их дочерей на несколько дней раньше, ещё до того, как Нил вообще пришёл в себя. Но никакой зависти не было. Нил злился исключительно на самого себя за то, что пропустил этот момент. И всё же он был бесконечно благодарен, что пока он восстанавливался, рядом с девочками оставался отец, который любил их и заботился о них. Сэм аккуратно достала Чарли из кувеза и осторожно переложила её Нилу на руки. У него мгновенно перехватило дыхание. В последний раз он видел дочку на зернистом чёрно-белом снимке УЗИ, где едва угадывались черты лица. Теперь он мог смотреть на неё вживую, прижимать к себе, чувствовать её тепло — и сознание с трудом справлялось с реальностью происходящего. Чарли казалась такой большой по сравнению с теми крошечными фотографиями, но в то же время — пугающе хрупкой. Нил всерьёз боялся сломать её или навредить даже слишком глубоким вдохом. Наверное, поэтому он почти не дышал, бережно баюкая малышку. А Чарли смотрела прямо на него широко раскрытыми карими глазами. Эту глубину и этот знакомый взгляд он видел уже бесчисленное количество раз. — У неё твои глаза, — поражённо прошептал Нил. Эндрю фыркнул: — У них у обеих мои глаза. И светлые волосы. Похоже, у тебя слабые гены. Нил слабо усмехнулся. Втайне он безумно радовался, что девочки не унаследовали его ледяные голубые глаза, напоминавшие об отце. Он осторожно провёл костяшками пальцев по круглой щёчке Чарли, едва касаясь её гладкой кожи. — Привет, милая, — он не смог сдержать нежной улыбки. Взгляд Нила постепенно застилали слёзы. Внутри бушевала дикая смесь из всепоглощающей любви к дочерям и горькой печали от того, что он увидел их только сейчас. — Прости, что так долго не приходил к тебе и твоей сестре, — едва слышно прошептал он, склонившись ближе к кувезу. — Я бы приехал раньше, если бы только мог. У вас выдалось слишком тяжёлое начало жизни. Мне так жаль… Но я обещаю, мы сделаем всё, чтобы вы были счастливы. Нил почувствовал, как по щеке покатилась горячая слеза. Ему было плевать, что медсёстры это видят. Ничто в мире больше не имело значения, пока он баюкал свою малышку. — Прекрати. Ты не виноват, Нил, — хмуро перебил его Эндрю. В его голосе звенела привычная холодность, за которой он всегда прятал собственную уязвимость. Нил шумно выдохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на Эндрю, но его взгляд сразу перевёл на соседний кувез. Ему отчаянно не хотелось отпускать Чарли, но и Хлою он жаждал обнять не меньше. Эндрю мгновенно уловил это замешательство. Он молча подошёл к Хлое и открыл окошко её аппарата. Было заметно, что он проделывает это регулярно: Сэм даже не двинулась с места, чтобы помочь. Эндрю аккуратно взял Хлою на руки, подцепил ногой пластиковый стул, придвинул его вплотную к коляске Нила и сел. Он повернулся так, чтобы Нил мог оказаться как можно ближе к Хлое, но при этом ему не приходилось держать на руках сразу двоих. Малышка оказалась точной копией Чарли, только без кислородной канюли на лице. Она продолжала безмятежно спать на руках у Эндрю. На душе у Нила потеплело от мысли, что дочка уже тогда, в беспамятстве, чувствовала себя в безопасности рядом с отцом. Нил осторожно провёл пальцами по её голове, не решаясь прикасаться сильнее, чтобы не разбудить. На Хлое была крошечная белая вязаная шапочка и светло-жёлтый боди с маленькими утятами. Нил сразу узнал его — это была одна из тех вещей, что Эллисон подарила им на празднике в честь будущих малышей. Он вспомнил, как тогда скептически разглядывал горы детской одежды и думал, что нет никакого смысла покупать столько вещей, из которых дети вырастут за пару недель. Нил и представить не мог, что дочки ровным счётом утонут в этих самых маленьких размерах. Пройдёт ещё немало времени, прежде чем им понадобится одежда побольше. Его внимание снова переключилось на Чарли, когда он почувствовал, как она зашевелила ножками. Малышка протяжно зевнула, слегка всхлипнула и прижалась головой к его груди. От этого жеста у Нила мгновенно перехватило дыхание, а к глазам подступили слёзы. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Эндрю, но просто не мог оторвать глаз от девочек, которых так долго мечтал увидеть. — Они и правда наши, — едва слышно прошептал он. Теперь они были частью его жизни. Его собственные дочери, которых он будет оберегать, защищать и любить, пока они не вырастут. До появления «Лисов» Нилу никогда не позволяли к чему-то привязываться. У него никогда не было ничего, что он мог бы по-настоящему назвать своим. Он жадно хранил те редкие мелочи, которые ему дарили в последние годы — ключи от машины, телефон, фотографии на стене, — но то, что происходило сейчас, было чем-то совершенно невообразимым. Нил хотел бы весь день сидеть вот так и наблюдать, как спят его дочери, уютно устроившись на руках у него и Эндрю. Но он чувствовал, что силы стремительно тают. Он честно пытался продержаться как можно дольше, но в конце концов сдался, когда пальцы начали неметь от усталости. — Кто-нибудь, заберите её, пожалуйста, — тихо попросил он. Что-то в его голосе насторожило обеих медсестёр. Прежде чем Нил успел сообразить, что происходит, Чарли уже осторожно забрали, а перед ним появилась Кэтрин. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она. — Немного кружится голова. И я устал. Кэтрин не теряя времени закрепила на его руке манжету, чтобы измерить давление. Нил не следил за её манипуляциями, его взгляд сразу отыскал Эндрю. Хлои на руках у Миньярда уже не было — должно быть, он аккуратно уложил её обратно в кувез, как только заметил, что Нилу стало плохо. Эндрю молчал, но по напряжённому лицу было ясно: он злится из-за того, что Нил переоценил свои силы и слишком сильно нагрузил организм. — Давление немного упало, но ничего опасного, — вынесла вердикт Кэтрин, снимая манжету. — Нам пора возвращаться в палату, хорошо? Она сформулировала это как вопрос, но Нил прекрасно понимал, что выбора ему никто не оставляет. Нил подавил в себе досаду из-за того, что его первый визит к детям оказался таким коротким. Он пробыл в реанимации не больше двадцати минут, но понимал, что сейчас действительно лучше не перегружать организм. Сэм попрощалась с ними, и Кэтрин сразу покатила кресло обратно. Нил хотел ещё раз оглядеться, чтобы запомнить дорогу, но от каждого поворота голова кружилась всё сильнее, и он сбился с пути ещё быстрее, чем в первый раз. Когда они вернулись, Кэтрин поставила кресло вплотную к кровати. Нил опустил ноги на пол и опёрся рукой о матрас, но мгновенно осознал, что в этот раз ноги его просто не удержат. Рука, на которую он перенёс весь вес тела, уже крупно дрожала. Не успел Нил озвучить проблему, как Эндрю перехватил его ладонь, закинул её себе на плечо и, подхватив Нила под бёдра, легко поднял на руки. От резкой смены положения в животе вспыхнула резкая боль. Нил стиснул зубы и подавил стон — он слишком сильно боялся, что Эндрю вернёт его в кресло. Вместо этого он крепче обхватил Миньярда за плечи и уткнулся лицом ему в шею, согреваясь и радуясь этой мимолётной близости. Эндрю необычайно бережно уложил его обратно на кровать, и Нил откинулся на подушку, ожидая, когда комната наконец перестанет кружиться. Он прикрыл глаза, пока Кэтрин снова измеряла пульс, проверяла швы и медленно вводила новое лекарство в капельницу. — Что это? — услышал он хмурый вопрос Эндрю. — Это его вторая доза антибиотика за день, — пояснила медсестра. — А прямо перед этим я ввела ему обезболивающее. — Зачем антибиотик? — слабым голосом спросил Нил. — В месте разреза началось воспаление, — ответила Кэтрин, поворачиваясь к нему. — Из-за этого на прошлой неделе у тебя была очень высокая температура. Сейчас показатели лучше, но врачи прописали как минимум двухнедельный курс антибиотиков. Когда Нил снова открыл глаза, медсестры в комнате уже не было. Эндрю сидел на прежнем месте — в кресле рядом с его кроватью. Нил сомневался, что проспал больше пары минут, потому что палата всё ещё была залита тёплым светом заходящего солнца. Нил протянул Эндрю руку, и внутри разлилось облегчение, когда тот без колебаний перехватил его ладонь. Рука Эндрю была тёплой и надёжной, и в этот момент Нил почувствовал себя абсолютно счастливым. Он был в безопасности, его дочери были в безопасности, их уже любили и о них заботились. Нил улыбнулся, думая о девочках. — Мы создали идеальных детей, — тихо прошептал он в тишине палаты. Эндрю медленно провёл пальцем по ожогу и шрамам от ножа на тыльной стороне ладони Нила, не торопясь с ответом. — Это всё из-за тебя, — в его голосе неожиданно прозвучала глухая досада. Нил встретился с ним взглядом, пытаясь понять, что тот на самом деле имеет в виду. Эндрю никогда не сыпал комплиментами просто так. Он говорил это, потому что действительно так думал, и от этого становилось не по себе. Какое значение имело то, что именно Нил вынашивал близнецов? Если бы это было частью их старого уговора, Нил бы понял. Эндрю не занимался благотворительностью и не принимал её — любой их договор всегда был равноценным. Услуга в обмен на услугу. Но дети никогда не были частью сделки. Нил сам решил оставить их, так что вполне логично, что вся трудная часть досталась ему. Эндрю не просил его об этом. Он остался рядом исключительно из-за собственных принципов и чувства ответственности. Если не... Если только малышки не значили для него больше, чем это. Нил вспомнил разговор, который состоялся у них с Кевином очень давно. «— У Эндрю нет ни цели, ни амбиций, — уверял тогда Кевин. — Когда ему больше не на что будет опереться, я дам ему то, на чём он сможет построить свою жизнь.» Кевин был уверен, что экси может стать для Эндрю тем самым спасением. Но Нил всегда в этом сомневался. Если бы игра действительно могла вылечить Миньярда, разве это не произошло бы за целый год воздержания от таблеток? Нил понимал, что спорт значит для Эндрю чуть больше, чем тот показывает, но не настолько. Не настолько, чтобы подарить ему смысл жизни, причину вставать по утрам и желание двигаться дальше, ежедневно неся бремя старых психологических травм. От одной мысли об этом у Нила перехватывало дыхание: что, если Хлоя и Чарли станут для Эндрю тем самым смыслом? Эндрю действительно оберегал девочек — а заодно и самого Нила — с той секунды, как узнал о беременности. Но это не означало, что он их любил. Скорее всего, он просто чувствовал, что как отец обязан сделать всё, чтобы защитить их от любой опасности. Но это могло бы объяснить, почему он так разозлился из-за того, что не внёс равный вклад. Нил пытался придумать, как спросить об этом Эндрю, не заставив его замкнуться в себе или отрицать очевидное, но усталость брала своё. Голова соображала с трудом. Возможно, он просто слишком расчувствовался после первой встречи с дочерьми, и всё это ему лишь чудилось. Поэтому Нил выбрал самый простой путь — спросить напрямую. — Какое это имеет значение? Если по большей части это делал я? Эндрю всё ещё выводил кончиками пальцев невидимые узоры на его руке. Эти медленные движения успокаивали, почти убаюкивали. — Ты и сам прекрасно знаешь почему, — ответил он. Значит, догадка была верной. Нил понимал, что должен был отреагировать ярче — ведь если это правда, то происходило нечто невероятное. Но измученное тело просто отказывалось слушаться. Нил знал лишь одно: раз он отдал Эндрю то, что тот так отчаянно ценил, Миньярд должен был дать что-то взамен. Нил лишь едва слышно прошептал: — Что ты мне за это предложишь? Эндрю замер и пристально посмотрел на Нила, взвешивая ответ. — Свою жизнь, — тихо произнёс он. Давать такие неограниченные обещания было чертовски опасно для человека, который настолько серьёзно относился к каждому своему слову. Нил это знал. Эндрю это знал. И всё равно добровольно пошёл на этот шаг. Но главная проблема заключалась в том, что Нилу больше ничего не было нужно. Он просто хотел жить той жизнью, которая у нас уже была. Жить с Эндрю и их дочерьми. Продолжать играть в экси за «Лисов», а потом и за другие, профессиональные клубы. Но в следующую секунду он вспомнил, как легко всё это потерять. Всего по одному приказу, отданному влиятельным человеком. — Я хочу видеть, как растут мои девочки, и хочу быть частью их жизни, — признался Нил. — Для этого мне нужен профессиональный контракт, чтобы… ну, сам понимаешь. Помоги мне снова встать на ноги и вернуться на поле. — Да. Эндрю поднёс запястье Нила к губам и коротко прижался поцелуем к нежной коже. По телу Нила мгновенно разлилось тепло. Рядом с Эндрю он чувствовал себя в абсолютной безопасности. Его разум, всё ещё затуманенный лекарствами, оставался настолько беззащитным, что он не успевал осознавать собственные мысли, пока слова сами не слетали с губ. — Я люблю тебя, — сорвалось с его губ. Нил всем телом почувствовал, как Эндрю мгновенно замер. Пришло запоздалое понимание, что он совершил глупость, нарушив их главное правило. Но не успел Нил забрать свои слова назад или хоть как-то исправить ситуацию, как громкий, властный голос заставил его вздрогнуть от неожиданности. — Миньярд! А ну вставай и катись домой. Чтобы я тебя до завтрашнего утра здесь не видел! Нил сразу узнал этот ворчливый тон. Он повернул голову к дверям и увидел Ваймака с рюкзаком на плече. Рядом с ним стояла Эбби. Она первой заметила, что Нил открыл глаза, и резко ахнула, заставив тренера осечься на полуслове. — Господи Иисусе, Джостен… Ты правда очнулся? — Ваймак замер на пороге. — Привет, тренер, — тихо отозвался Нил. Голос снова подвёл его, превратившись в едва различимый шёпот. — Нил! — Эбби тут же бросилась к его кровати, взволнованно осматривая его с головы до ног. — Боже мой, как ты себя чувствуешь? — Устал. — Он не спит уже пару часов, совсем вымотался, — раздражённо вмешался Эндрю, явно пытаясь побыстрее выставить незваных гостей за дверь. — Ему только что ввели сильное обезболивающее, так что он сейчас под кайфом и несёт бред. Но его попытка избавиться от посетителей с треском провалилась. — Тогда он пускай спит, а ты проваливай домой, — непреклонно повторил Ваймак. — Прошло три дня, как мы и договаривались. — Ты не был дома целых три дня? — Нил удивлённо приоткрыл глаза и, заметив, как Эндрю равнодушно пожал плечами, добавил: — Так вот почему ты так паршиво выглядишь. Тренер прав, тебе нужно поспать. Я никуда не денусь и буду здесь, когда ты вернёшься. Эндрю, судя по лицу, собирался яростно спорить, но когда поднялся с кресла, лишь тяжело вздохнул. Очевидно, дикая усталость всё-таки взяла верх над его фирменным упрямством. Он перекинул лямку сумки через плечо и на секунду подошёл обратно к кровати Нила. — Узнаю, что ты снова пытался встать — пожалеешь, — негромко пообещал он. — Отдыхай. — Да понял я, хорошо, — Нил устало прикрыл глаза. Эндрю, разумеется, не стал бы целовать его на прощание на глазах у притихших Ваймака и Эбби. Вместо этого он на мгновение крепко сжал ладонь Нила, а затем наклонился к самому его лицу и едва слышно выдохнул прямо в ухо: — Веди себя тихо, Абрам. От этих слов внутри всё сжалось, а сердце забилось чуть быстрее. По тому, как Эндрю мазнул взглядом по монитору на стене, Нил догадался, что его реакция, к сожалению, отразилась на приборах. На губах Миньярда промелькнула едва заметная ухмылка, прежде чем он развернулся и ушёл вместе с Эбби. Ваймак молча сел на освободившийся стул. Он никак не прокомментировал эту редкую сцену нежности, свидетелем которой только что стал. — Что же нам с тобой делать? — вздохнул тренер. Нил так сильно вымотался, что не смог придумать ни одного ответа. — Ты нас до смерти напугал, парень, — добавил Ваймак. — Извините, — медленно произнёс Нил. — Вы их видели? Наших дочерей. — Только на фотографиях. — Они такие красивые, — услышал Нил собственный голос. Ослабшее тело окончательно сдавалось, неумолимо погружая его в сон. — Это точно. Поспи немного, Джостен. Ты в безопасности.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!