Часть 1

Война на восточном фронте Империи против Союза Советских Республик напоминала бесконечный кошмар, где земля пропитана кровью и грязью. Таня фон Дегуршафф, лейтенант магического корпуса, парила над полем боя на высоте, где ветер хлестал по лицу, а её магическая аура пульсировала от напряжения. Её отряд — элитные ассасины Империи — только что отбил атаку советских магов, но цена была высокой. Внизу, в траншеях, солдаты Империи разбирали позиции, а пленные красноармейцы, скованные магическими барьерами, ждали своей участи. "Лейтенант, доклад: деревня очищена. Местные крестьяне сдались без боя," — раздался в коммуникаторе голос Висса, её верного подчинённого. Таня кивнула, хотя никто не видел. Она спустилась ниже, осматривая руины. Деревня была жалкой: покосившиеся избы, поля, где когда-то росли зерновые, теперь выжжены артиллерией. Имперские войска маршировали внутрь, раздавая листовки с обещаниями "освобождения от большевистского ига". Таня приземлилась рядом с капитаном Гранцем, своим командиром. Он был типичным имперским офицером: строгий, дисциплинированный, с идеальными манерами. Рядом стоял лейтенант Брайт, молодой маг из их отряда, чьи глаза всё ещё горели от адреналина боя. "Хорошая работа, Дегуршафф," — сказал Гранц, салютуя. "Эти советы бегут, как крысы. Скоро весь фронт будет наш." Таня не ответила сразу. Она наблюдала, как имперские солдаты загоняют крестьян в импровизированный лагерь на окраине. Женщины с детьми, старики — все они выглядели измождёнными, с лицами, покрытыми сажей. "Освобождение? — подумала Таня. — А что, если это просто смена хозяев?" Вечером, после боя, Таня решила осмотреть окрестности. Её магическое чутьё подсказывало, что в лесу что-то неладно. С ней пошёл Брайт — он всегда был слишком любопытным для своего же блага. Они наткнулись на небольшой отряд имперских тыловых частей, которые "зачищали" территорию. То, что они увидели, заставило Таню замереть. Это был не просто лагерь для пленных. Крестьяне — те самые, кого обещали "освободить" — стояли в шеренгах под палящим солнцем. Офицер с хлыстом выкрикивал приказы: "Колхозы остаются! Империя нуждается в зерне для фронта. Работайте, или сгинете!" Женщину, которая осмелилась заплакать, ударили прикладом. Дети прятались за матерями, а в воздухе витал запах страха. "Что за чёрт?" — прошептал Брайт, его лицо побелело. "Мы же пришли их спасать от сов… от этого?" Таня сжала кулаки. В её голове крутились расчёты, холодные и точные, как всегда. Империя не отменяла колхозы — эти проклятые коллективные фермы, которые душат инициативу. Вместо этого они усиливали контроль, назначая своих надзирателей. "Неэффективно, — подумала она. — Абсолютно неэффективно. Если дать этим людям хоть частичную свободу — землю, право торговать — они бы кормили армию втрое лучше. А вместо этого мы тратим ресурсы на охрану, на бунты, которые неизбежны." Она вспомнила отчёты: концлагеря для "нежелательных элементов" — евреев, коммунистов, просто недовольных. Империя не трогала советскую систему репрессий; она её перенимала, добавляя свою бюрократию. Первое, что она увидела здесь, — это ямы, где хоронили "саботажников". Не милосердие останавливало её — нет, Таня не была сентиментальной. Это была чистая, холодная логика. Война выигрывается эффективностью, а не жестокостью ради жестокости. "Лейтенант, мы должны доложить Гранцу," — сказал Брайт, но в его голосе сквозила неуверенность. "Нет," — отрезала Таня. "Это не изменится. Империя слепа к собственной глупости." Она повернулась к нему. "Представь: если бы мы заключили союз с русскими — не с большевиками, а с народом. Дадим им землю, свободу от этих цепей. Они бы перешли на нашу сторону, и фронт рухнул бы за неделю." Брайт уставился на неё. "Союз? С врагами? Это предательство." "Это стратегия," — парировала Таня. "Империя тонет в своей жадности. Мы воюем не за победу, а за иллюзию." Ночью, в штабе, Гранц собрал офицеров. Висc докладывал о потерях, а Таня сидела молча, её разум кипел. Она видела, как имперские пропагандисты вешают плакаты: "Империя несёт свет!" Но свет этот был тусклым, как дым от костров в лагерях. Разочарование нарастало — не из-за жалости, а из-за абсурдной неэффективности. Если так продолжится, Империя проиграет не Совету, а самой себе. На рассвете раздался приказ: новая атака. Таня надела свой шлем, но в глазах её мелькнула тень сомнения. Война только начиналась, и первый трещин в броне Империи уже дала о себе знать.