Часть 10

Две недели спустя триумвират принял решение: переброска войск к Роммелю стала приоритетом. Таня фон Дегуршафф лично координировала — магические порталы и железные дороги перенесли две свежие дивизии с востока: пехоту и танки, ранее державшие Рейн. "Роммель получит, что нужно," — объявила она на совете. "Восток стабилизирован; теперь юг." Паулюс, освободившийся от давления, усилил оборону Рейна резервами. Эрих фон Реруген обеспечил логистику, а Ганс фон Лер вел дипломатию, чтобы переброска не спровоцировала Антанту. На востоке тем временем грянул триумф. Добровольческая армия Виктории Серебряковой, усиленная "Русским Легионом" Дорникина, начала штурм Петрограда. Город, символ большевистской мощи, пал за четыре дня: русские добровольцы, знавшие улицы как свои пять пальцев, вели партизанские атаки, пока имперские маги Серебряковой разрывали советские барьеры. Уличные бои были жестокими — снежные бури от заклинаний, дуэли в Кремлевских башнях, — но к утру пятого дня белый флаг взвился над Зимним дворцом. "Петроград наш!" — радировала Серебрякова Тане. Потери были высоки, но символичны: большевики бежали, оставив город в руинах. На бывших оккупированных территориях немедленно провозгласили Российскую Республику. В Петрограде, в зале бывшего Сената, Дорникин зачитал декларацию: независимое государство от Балтики до Урала, с демократической республикой, землей для крестьян и армией для защиты. Толпы ликовали — флаги с двуглавым орлом реяли над руинами. В Берне триумвират подписал договор о союзе. Официально: Империя помогает Российской Республике в войне с СССР — войска остаются на востоке до полного разгрома Советов, но под строгим надзором республиканских комиссаров. Никаких концлагерей, полная координация с Дорникиным. Секретный протокол, известный только консулам, добавлял остроты: выгодные Империи контракты на ресурсы еще находящихся под советами Сибири и Дальнего Востока — нефть, золото, лес. "Передача ресурсов после победы," — гласила оговорка, замаскированная под "экономическое партнерство". Таня улыбнулась, ставя подпись: "Эффективно. Россия — наш щит, мы — их клинок." В Кремле, в Москве, Иосиф Сталин бушевал. "Предательство! Имперские колдуны и русские изменники!" — орал он, швыряя карты на пол. Его глаза горели паранойей. Лория глава НКВД, уже устраивал чистки: аресты генералов, обвиненных в "саботаже"; расстрелы в подвалах; волны репрессий по фронтам. "Всех, кто колеблется — к стенке!" — шипел Лория, составляя списки. Советский Союз трещал: мораль падала, дезертирство росло, а сибирские ресурсы — нефть и руда — теперь манили как приманка для альянса Империи и России. Параллельно войска стекались к Роммелю. Усиленный дивизиями, "Лис Пустыни" перешел в наступление: танковые клинья ударили по американским позициям под Флоренцией, маги создавали пыльные бури для прикрытия. Остатки Антанты — экспедиционные силы Содружества и янки — отступали в панике на Сицилию, эвакуируясь флотом. Но не все успели: имперские рейдеры перехватили конвои у Неаполя, уничтожив три транспорта — тысячи пленных, груды оружия. "Сброшены в море," — доложил Роммель, его голос в коммуникаторе был полон триумфа. Мафиозные банды, лишившись поддержки, сдались или рассеялись — публичные казни в Риме сломали их дух. Громкое поражение Антанты — потеря материка Королевства — сломило их. Дипломаты в Швейцарии, под давлением Лера, запросили мира: "Вывод из Сицилии в обмен на перемирие. Нет больше вторжений." Империя согласилась — без аннексий, просто нейтралитет. Таня, на совете, кивнула: "Принимаем. Запад выигран." Война на западе закончилась. Рейн затих, Паулюс праздновал в Берне. Империя, с Россией как союзником, теперь фокусировалась на востоке: разгром Советов сулил ресурсы и мир. Сталин корчился в Кремле, но триумвират знал — конец близок. Таня смотрела на карту Сибири: "Теперь — за ресурсы. Эффективно."