Глава 7. Ночь перед бурей

Часть 1. Тишина после победы Доказательства против Амбридж лежали в тайнике Выручай-комнаты — заклинания, подписи, признания, список жертв. Завтра они пойдут к Дамблдору. Завтра начнется битва. Сегодня — был их вечер. — Валите все, — сказал Драко, когда часы пробили час ночи. — Мне нужно поговорить с Грейнджер. Наедине. — О, боже, — Панси закатила глаза. — Только не делайте это на диване, где мы все сидим. — Паркинсон! — Что? Я просто забочусь о гигиене. Рон схватил её за руку. — Пошли. Оставим их. У нас свои дела. — Какие дела, Уизли? — Увидишь. Он утащил её в коридор. Панси возмущалась, но не вырывалась. Гарри взял Асторию за руку. — Мы в башню Гриффиндора? — А куда ещё? — она улыбнулась. — Только чур ты спишь на полу. — Опять? — Ты храпишь, Поттер. — Я не храплю! — Храпишь. Но это мило. Они ушли. Блейз и Джинни переглянулись. — Карты? — предложил Блейз. — Карты, — кивнула Джинни. — На раздевание? — Ты проиграешь. — Посмотрим. Они уселись в углу, подальше от Драко и Гермионы. Тео ушел с книгой. Крэбб и Гойл — с хомяком. Луна… Луна просто исчезла. Как и появилась. — Она странная, — заметил Драко. — Она гениальная, — ответила Гермиона. — И спасла нас. — Знаю. Поэтому я её терплю. Они остались одни. Комната замерцала — будто поняла, что хозяевам нужно уединение. Диваны превратились в одну большую кровать с балдахином. Камин разгорелся ярче. С потолка посыпались звезды — живые, движущиеся, как в Большом зале. — Это комната постаралась, — тихо сказал Драко. — Я не просил. — Я знаю. Она чувствует желания. — И какие же желания она почувствовала? Гермиона посмотрела на него. В глазах — огонь, страх, надежда. — Твои. Мои. Наши. Драко подошел ближе. Взял её за руку. Осторожно, как стеклянную. — Грейнджер… Гермиона. Мы не должны ничего делать. Сегодня. Завтра. Никогда, если ты не захочешь. Ты поняла? — Поняла, — она сжала его пальцы. — А ты понял, что я хочу? — Скажи это. Прямо. Без намеков. — Я хочу тебя, Драко Малфой. Хочу, чтобы ты меня поцеловал. Раздел. И… всё остальное. Но медленно. И если я скажу «стоп» — ты остановишься. — Клянусь, — он прижал её ладонь к своей груди. — Клянусь Мерлином, Снейпом и своей репутацией мерзавца. — Это серьезная клятва, — она усмехнулась. — Я серьезный человек, — он усмехнулся в ответ. — Когда надо. Он поцеловал её. Сначала легко — в уголок губ. Потом чуть смелее — в губы. Потом — глубоко, с языком, с напором, который она ждала и боялась одновременно. — Ты пахнешь мятой и страхом, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Ты — огневиски и решимостью. — Я решил тебя, — сказал он. — В хорошем смысле. — В плохом тоже можно, — она улыбнулась. — Но позже. Он рассмеялся. И начал расстегивать её мантию.

***

Часть 2. Кожа к коже Они раздевали друг друга медленно. Как будто у них была вечность. Драко стянул с неё свитер — под ним оказалась тонкая рубашка. Расстегнул пуговицы одну за другой, целуя каждый открывшийся сантиметр кожи. — Ты красивая, — сказал он, глядя на её плечи, ключицы, край лифчика. — Чёрт возьми, Грейнджер. Ты самая красивая дама, которую я видел. — Ты говоришь это всем девушкам, которых раздеваешь? — Я не раздевал никого. Никогда. Она замерла. — Что? — Ты слышала. Я был… занят. Ненавистью, комплексами, страхом. А потом появилась ты. И я понял, что не хочу никого, кроме тебя. — Драко… — Не надо жалости. Просто факт. Ты моя первая. И последняя. Если ты, конечно, не убьешь меня за то, что я слишком быстрый или слишком медленный. Она рассмеялась сквозь слёзы. — Ты идиот. — Знаю. Можно я сниму с тебя лифчик? — Можно. Он справился с застежкой со второго раза. Выругался сквозь зубы. Потом замер, глядя на её грудь. — Охренеть, — сказал он благоговейно. — Малфой, если ты сейчас прочитаешь мне лекцию по анатомии… — Нет. Я просто… охренеть. Ты идеальна. Он поцеловал её грудь. Нежно. Почтительно. Как будто она была святыней. Гермиона застонала — тихо, сквозь зубы. — Ещё, — прошептала она. — Ещё, — повторил он. И сделал то, что заставило её выгнуться дугой. — Блядь, Малфой… — Я стараюсь, Грейнджер. Он спустился ниже. По животу. К резинке юбки. — Можно? — Да. Бога ради, да. Он стянул с неё юбку, потом трусики. Она осталась полностью обнаженной перед ним. — Ты дрожишь, — заметил он. — Холодно. — Врёшь. — Нервничаю. — Я тоже, — он посмотрел ей в глаза. — Мы можем остановиться. — Не хотим. — Не хотим, — согласился он. Он быстро снял с себя всё. Рубашку, брюки, трусы. Гермиона смотрела на его тело — бледное, с легкими мышцами, со старыми шрамами от отцовских проклятий. — Кто тебя? — спросила она, касаясь полосы на ребре. — Отец. Воспитание. Не сейчас. — Хорошо. Не сейчас. Он лёг рядом. Прижался к ней всем телом. Кожа к коже. — Тёплая, — сказал он. — Ты горячий, — ответила она. — Комплимент? — Констатация факта. Он поцеловал её. Долго. Смачно. С языком, с покусыванием губ. Его рука скользнула вниз, между её ног. Она вздрогнула. — Стоп? — Не стоп. Просто… неожиданно. — Предупреждать? — Да. И спрашивать. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Тронь меня. Там. Медленно. Он тронул. Медленно. Нежно. Его пальцы скользили по влажной коже, и она выгибалась, и ругалась, и просила не останавливаться. — Ты такая мокрая, — прошептал он, как заклинание. — Это ты виноват, — выдохнула она. — Я виноват, — согласился он. — Хочешь, я войду? — Пальцем. Сначала пальцем. Он вошел. Осторожно. Один палец. — Больно? — Немного. Не останавливайся. Он двигался медленно, слушая её дыхание, её стоны, её «ещё» и «блядь, Малфой, не тормози». — Ты готова? — спросил он, когда она уже почти кричала. — Да. Да. Давай. Пожалуйста. Он навис над ней. Посмотрел в глаза. — Если будет больно — сразу говори. Я остановлюсь. — Ты слишком хороший для Малфоя, — она усмехнулась. — Ты меня портишь, Грейнджер. Он вошел. Медленно. До конца. Остановился. — Всё нормально? — …больно. — Остановиться? — Не смей. Дай привыкнуть. Он ждал. Сто лет. Вечность. Пока её лицо не расслабилось, а дыхание не выровнялось. — Двигайся, — сказала она. — Медленно. Он двигался. Медленно. Глубоко. Каждый толчок — как признание. — Я люблю тебя, — сказал он. В первый раз за ночь. Не в щеку, не в лоб — в постели, внутри неё. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. — А теперь, блядь, быстрее. Он рассмеялся. И ускорился. Они кончили почти одновременно. Она — с криком, вцепившись ему в спину. Он — с рыком, уткнувшись лицом в её плечо. — Господи, — выдохнула она, когда всё закончилось. — Это было… — Охуенно, — закончил он. — Слов нет. — А мат есть. — Мат всегда есть. Он скатился с неё, но не отпустил. Обнял, прижал к себе, укрыл одеялом. — Спи, — сказал он. — Завтра у нас битва. — Я не усну. — Уснёшь. Я буду рядом. Она уснула через пять минут. Сладко, без снов, уткнувшись носом в его шею. Драко не спал. Смотрел на неё. На огонь. На звёзды. — Что ты сделала со мной, Грейнджер? — прошептал он. Звёзды не ответили. Но комната замерцала теплым светом. И это было ответом.

***

Часть 3. Утро и чужие стоны Они проснулись от криков. — НЕТ, БЛЕЙЗ, НЕ ТУДА! — КУДА НАДО, УИЗЛИ! — ЭТО МОЯ ЗАДНИЦА! — Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ТВОЯ ЗАДНИЦА, Я ТУДА И ЦЕЛЮСЬ! — ВЫ ОБА ЗАТКНИТЕСЬ, Я ПЫТАЮСЬ СПАТЬ! — рявкнул Рон из соседнего угла. Драко и Гермиона переглянулись. — У нас кто-то был? — спросила она сонно. — Блейз, Джинни, Рон, Панси… кажется, все. — И они… — Судя по звукам — да. И не стесняются. — Мы тоже не стеснялись. — Мы стеснялись. Тихо было. — Это потому что я кусала подушку, — сказала Гермиона. — А не потому что стеснялась. Драко покраснел. — Ты меня убиваешь, Грейнджер. — Надеюсь, в хорошем смысле. Он поцеловал её. Утренний, сонный, с запахом секса и огня. — Люблю тебя, — сказал он. — Люблю тебя, — ответила она. Из угла донеслось: — А МЫ ТУТ ВСЕ СЛЫШИМ! — ЗАТКНИСЬ, ПАРКИНСОН! — рявкнул Драко. — САМ ЗАТКНИСЬ, МАЛФОЙ! У ТЕБЯ НЕТ ПРАВА ГОЛОСА, ТЫ ВЛЮБЛЁННЫЙ ПРИДУРОК! — Я ГОРЖУСЬ ЭТИМ ЗВАНИЕМ! — ЧУВАК, — сказал Гарри откуда-то сверху (он спал на люстре — долгая история). — ВЫ ВСЕ С УМА СОШЛИ. — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НАШУ СЕМЬЮ, ПОТТЕР! — крикнул Рон. И все засмеялись. Даже хомяк Крэбба. А за окном Выручай-комнаты вставало солнце. Сегодня они пойдут к Дамблдору. Сегодня начнется война. Но сегодня они были вместе. И это было важнее всего.