Глава 8. Падение розовой жабы

Часть 1. Утро перед бурей Они не спали всю ночь после секса — обсуждали план. — Мы идём к Дамблдору в восемь утра, — сказал Гарри, разложив на столе карту замка. — До завтрака. Когда Амбридж в Большом зале. — А если она не пойдёт на завтрак? — спросил Блейз. — Пойдёт. Она любит смотреть, как студенты едят. Говорит, что это «воспитывает дисциплину», — скривилась Панси. — На самом деле она просто проверяет, кто не голоден — значит, болен, и его можно пытать. — Ты слишком много знаешь о её методах, — заметил Рон. — Я внимательная, Уизли. И ненавижу эту тварь. — Присоединяюсь, — кивнул Тео, который редко вообще на что-то соглашался. Луна сидела в углу с папоротником и кивала. — Папоротник говорит, что сегодня будет хороший день. Амбридж упадёт. Буквально. У неё скользкие туфли. — Это… пророчество? — спросил Гарри. — Нет. Просто я наколдовала масло на пол в её кабинете. На всякий случай. Все уставились на Луну. — Что? — она пожала плечами. — Я практичная. — Ты гений, — сказал Драко. — Знаю. Можете идти. Они пошли.

***

Часть 2. В кабинете директора Дамблдор пил чай и читал «Квиддич сегодня» вверх ногами. Когда в кабинет ввалились восемь студентов (плюс Луна с папоротником), он даже не удивился. — Молодые люди, — сказал он, снимая очки. — Какая приятная неожиданность. И мисс Лавгуд с растением. Доброе утро. — Профессор, — начала Гермиона. — У нас есть доказательства того, что Долорес Амбридж пытает студентов. Она выложила на стол стопку пергаментов. Кровь на некоторых ещё не высохла — её собственная. Дамблдор посмотрел. Прочитал. Побледнел. — Я знал, что она жестока, — тихо сказал он. — Но чтобы так… — Она заставила меня писать своим пером, — сказала Гермиона, показывая заживающие шрамы на руках. — Кровью. И сказала, что вернётся за продолжением. — Она угрожала Поттеру, — добавил Драко. — И всем, кто входит в наш… кружок. — Какой кружок? — Дамблдор прищурился. — «Свои», — ответил Гарри. — Мы учимся защищаться. Потому что Министерство запретило практику. А Амбридж — палач, а не учитель. Дамблдор молчал долгую минуту. — Я верю вам, — сказал он наконец. — Но мне нужны показания. Не только бумаги. — Вы их получите, — сказала Астория. — Все мы готовы дать показания под легилименцией. — Это опасно, — заметил Дамблдор. — Амбридж опаснее, — ответила она. Директор вздохнул. — Хорошо. Приведите её сюда. Я проведу допрос. — Она не придёт добровольно, — сказал Драко. — Тогда приведите силой, — Дамблдор усмехнулся. — Уверен, вы справитесь. Вы же «Свои». — Откуда вы знаете? — спросил Гарри. — Я директор, мистер Поттер. Я знаю всё. В том числе и то, что вы спите на люстре. Не гигиенично, но оригинально. Гарри покраснел. — Пошли, — сказал Драко. — Ловим жабу.

***

Часть 3. Ловля жабы Амбридж сидела в своём кабинете и пила чай из розовой чашки с котом, когда дверь взорвалась. — Доброе утро, профессор, — сказал Драко, входя с палочкой наготове. — Вас вызывает директор. — Малфой, вы что себе позволяете?! — она вскочила. — Это вандализм! Это… — Это арест, — закончил Гарри, заходя следом. — Вы обвиняетесь в пытках несовершеннолетних волшебников. — Чушь! — она выхватила палочку. — Я представитель Министерства! Вы не имеете права! — Имеем, — сказала Гермиона, заходя сбоку. — У нас есть доказательства. Ваше перо. Ваши признания. Список жертв. — Вы… — Амбридж побелела, потом покраснела. — Вы все заплатите! Она взмахнула палочкой. И поскользнулась на масле, которое Луна наколдовала утром. Амбридж рухнула на пол с криком. Её палочка отлетела в сторону. — Спасибо, Луна, — сказал Драко, накладывая связывающие чары. — Пожалуйста, — улыбнулась Луна из коридора. — Папоротник сказал, что она упадёт. Я только помогла. Они притащили Амбридж в кабинет Дамблдора. Связанную. Злую. Розовую и мокрую от чая. — Профессор Амбридж, — сказал Дамблдор ледяным тоном. — Вы обвиняетесь в нарушении Женевской конвенции магического мира. У вас есть что сказать в свою защиту? — Вы все с ума сошли! — заверещала она. — Эти дети — лжецы! Они организовали незаконный кружок! Они пьют! Они занимаются развратом! — Как и все нормальные подростки, — заметил Дамблдор. — Это не преступление. А пытки — преступление. Он взмахнул палочкой. Из стены вылетел патронус — феникс. Умчался в Министерство. — Через час здесь будут авроры, — сказал Дамблдор. — Вас арестуют, мисс Амбридж. — Мой отец… — начала она. — Ваш отец — никто, — перебил Драко. — А мой отец — член попечительского совета. И он уже знает. Он вас ненавидит. — С каких пор Люциус Малфой ненавидит Министерство? — С тех пор, как вы тронули его сына, — соврал Драко. На самом деле Люциусу было плевать. Но Амбридж не знала. Она побледнела окончательно. — Вы… вы все пожалеете. — Уже нет, — сказал Гарри. — Ваш поезд ушёл. Авроры прибыли через сорок пять минут. Амбридж увели в наручниках — магических, блокирующих колдовство. — Она вернётся? — спросила Панси. — Нет, — ответил Дамблдор. — Я позабочусь. Он посмотрел на «Своих» долгим взглядом. — Вы молодцы, — сказал он. — Но в следующий раз, когда организуете тайный кружок, предупреждайте меня. Я тоже хочу участвовать. Моя Защита от Тёмных искусств ещё ничего. Все засмеялись. А Гермиона обняла Драко. — Мы сделали это, — прошептала она. — Мы сделали это, — ответил он. — А теперь — праздновать? — О да. Они пошли в Выручай-комнату. Их ждал огневиски. Их ждал покой. Их ждала ночь без страха. Впервые за долгое время.

***

Часть 4. Праздник В Выручай-комнате было шумно. — За «Своих»! — поднял тост Гарри. — За «Своих»! — заорали все. — И за то, чтобы Амбридж сдохла в Азкабане! — добавила Джинни. — Это слишком жестоко, — заметила Луна. — Ты права. Пусть просто сидит там и вяжет носки. Розовые. Из собственной шерсти. — Это лучше, — согласилась Луна. Пили. Смеялись. Обнимались. Драко и Гермиона сидели в углу, переплетя пальцы. — Я никогда не думал, что скажу это, — признался Драко. — Но я рад, что остался на Рождество в Хогвартсе. — Я тоже, — она поцеловала его в щеку. — Ты изменил мою жизнь. — Ты изменила мою. К лучшему. Как заклинание. — Ты стал поэтом, Малфой. — Это ты виновата, Грейнджер. Ты и огневиски. Они рассмеялись. Рядом Рон и Панси спорили о шахматах. — Ты играешь как девочка! — кричал Рон. — Я девочка, Уизли! Это комплимент! — Нет, это оскорбление! — Тогда научи меня играть лучше! — Научу. В постели. — О, Уизли, ты стал смелым. — Это ты на меня плохо влияешь. Они поцеловались. Грубо, жадно, как будто миру конец. Блейз и Джинни играли в карты на раздевание. Джинни уже была в нижнем белье. Блейз — в трусах. — Сдаюсь, — сказал Блейз. — Ты слишком хороша. — Я знаю, — улыбнулась Джинни. — Раздевайся дальше. — Это неприлично. — Это весело. Он разделся. Она тоже. Они ушли в тёмный угол. — Я ничего не видел, — сказал Гарри, закрывая глаза. — Врёшь, — сказала Астория. — Ты покраснел. — Это от огня. — Конечно, милый. Она поцеловала его. Нежно, сладко, как умела только она. Гарри ответил. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Я тоже. А теперь потанцуем? — Здесь? Без музыки? — Комната, музыку! — крикнула Астория. Из стен полилась мелодия. Старая, волшебная, как сам Хогвартс. Они танцевали. Все. Вперемешку. Слизеринцы с гриффиндорцами. Бывшие враги. Настоящие друзья. — Мы справились, — сказала Гермиона, кружась в танце с Драко. — Мы только начали, — ответил он. — Но это начало — охуенное. — Мат, Малфой. — Ты меня заразила, Грейнджер. — Я тебя люблю. — Я тебя больше. — Спорим? — Всегда. Они поцеловались под музыку, под звёздами, которые комната создала для них. И это было прекрасно.