Глава 9. Письмо из ада

Часть 1. Тишина перед грозой    Неделя после изгнания Амбридж была лучшей в их жизни.   Школа гудела. Слухи о том, что именно «Свои» поймали розовую жабу, разлетелись по Хогвартсу со скоростью совиной почты. К ним подходили на переменах. Жали руки. Спрашивали, можно ли вступить в кружок.   — Мы не кружок, — устало повторял Гарри. — Мы просто… друзья.   — Ага, — кивали студенты. — Конечно. Просто друзья, которые спят в одной комнате и пьют огневиски.   — И трахаются, — добавляла Панси громко. Рон краснел.   Джинни и Блейз больше не скрывались. Они ходили за руку по коридорам, и это выглядело так естественно, что даже слизеринцы перестали оборачиваться.   Гарри и Астория были тихой гаванью — они сидели в библиотеке, читали друг другу вслух и иногда целовались между стеллажами. Макгонагалл видела, но сделала вид, что нет.   Луна… Луна была везде и нигде. Она появлялась с папоротником, говорила странные вещи и исчезала. Её любили. Даже Драко, который никого не любил.   — Лавгуд, — сказал он однажды, — ты странная.   — Знаю, — ответила она. — Но ты тоже. Ты любишь Гермиону. Это странно для Малфоя.   — Это… — он запнулся. — Это лучшее, что со мной случилось.   — Я знаю, — она улыбнулась. — Папоротник сказал.   Драко закатил глаза, но улыбнулся.   А потом пришло письмо.  

***

  Часть 2. Чёрный конверт   Оно прилетело в субботу утром, когда они завтракали в Большом зале. Большая чёрная сова с серебряными глазами приземлилась перед Драко и уронила конверт из плотной пергаментной бумаги.   Печать Малфоев. Чёрная. Золотая.   Драко побледнел.   — Что это? — спросила Гермиона, сидевшая рядом (теперь они садились вместе, и никто не возражал).   — Письмо от отца, — сказал Драко тихо.   — Откроешь?   — Придётся.   Он разорвал конверт. Достал пергамент. Прочитал.   И побелел ещё сильнее.   — Драко? — Гермиона взяла его за руку. — Что там?   Он молча передал ей письмо.   Сын.   Я всё знаю.   О твоём кружке. О твоей дружбе с Поттером. О твоей грязнокровке.   Ты опозорил фамилию. Ты опозорил меня.   Я приеду в Хогвартс через три дня. Мы поговорим. По-мужски.   Если ты не прекратишь этот цирк — я прекращу. Навсегда.   Твой отец. Люциус Малфой.   Гермиона читала, и её лицо каменело.   — Он не посмеет, — сказала она. — Здесь школа. Дамблдор…   — Дамблдор не всесилен, — перебил Драко. — У моего отца есть связи. Деньги. Власть. Он может сделать так, что тебя исключат. Или хуже.   — Что может быть хуже исключения?   — Ты знаешь что, — он посмотрел на неё. — Он узнал про… нас. Про постель. Я не знаю как, но узнал.   — Кто-то сказал?   — Или подслушали. В Хогвартсе полно ушей. Даже у стен.   Он сжал её руку так сильно, что побелели костяшки.   — Я не позволю ему тронуть тебя.   — А если он тронет тебя?   — Я переживу. Я привык.   — Этого я и боюсь, — тихо сказала Гермиона. — Что ты привык к боли.   Они сидели молча. Весь Большой зал смотрел на них. Но никто не подошёл.   Потому что это было их битвой.  

***

  Часть 3. Военный совет    Вечером Выручай-комната была полна. Все «Свои» — плюс Луна с папоротником.   — Люциус Малфой — опасный человек, — сказал Гарри. — Я знаю. Я видел его в Министерстве. Он холодный, расчётливый и жестокий.   — Он мой отец, — тихо сказал Драко. — Я знаю его лучше всех.   — И что он сделает? — спросил Рон.   — Сначала — попытается запугать. Словами. Угрозами. Потом — действием. Он может проклясть кого-то из нас. Или подкупить учителей. Или заставить меня забрать документы и уйти из школы.   — Ты не уйдёшь, — сказала Гермиона.   — Если он прикажет — я обязан.   — Ты никому ничего не обязан, — она встала. — Ты взрослый человек, Драко. Семнадцать лет. В магическом мире это совершеннолетие. Он не может тебя заставить.   — Он может лишить меня наследства. Денег. Дома.   — И что? — она шагнула к нему. — У тебя есть мы. У тебя есть я. Мы найдём жильё. Работу. Всё.   — Ты не понимаешь, — Драко вскочил. — Мой отец — монстр. Он убьёт тебя, если я не подчинюсь. Убьёт или покалечит. Или сделает хуже — отправит в Азкабан по ложному обвинению. У него есть связи.   — Тогда мы его опередим, — сказал Снейп.   Все обернулись.   Профессор зельеварения стоял в дверях Выручай-комнаты. Как долго он слушал — никто не знал.   — Профессор? — удивился Гарри.   — Я знаю Люциуса Малфоя, — сказал Снейп, заходя внутрь. — Я знаю его слабые места. И я знаю, как его остановить.   — Зачем вам это? — спросила Панси.   — Потому что я дал клятву, — Снейп посмотрел на Драко. — Твоей матери. Когда ты был маленьким. Я обещал защищать тебя от отца. Я не смог тогда. Смогу сейчас.   — Вы… — Драко сглотнул. — Вы знали?   — Всю твою жизнь, — Снейп кивнул. — Твои шрамы. Твои синяки. Твои ночные кошмары. Я знал. И ничего не делал. Потому что боялся. Но сейчас — хватит.   Он подошёл к Драко. Положил руку на плечо.   — Ты сильнее его, — сказал Снейп. — Ты сильнее всех Малфоев вместе взятых. Потому что ты умеешь любить. А они — нет.   Драко сжал зубы, чтобы не разреветься.   — Что мне делать? — спросил он.   — Встретить его, — ответил Снейп. — С открытым забралом. Сказать правду. И не бояться.   — А если он…   — Я буду рядом, — сказала Гермиона.   — И я, — добавил Гарри.   — И мы все, — сказал Рон. — «Свои» не сдают своих.   Драко посмотрел на них. На эту странную семью, которую он нашёл.   — Хорошо, — сказал он. — Встретим его.   — Вместе, — поправила Гермиона.   — Вместе, — повторил он.   И они обнялись. Все. Слизеринцы и гриффиндорцы. Бывшие враги.   Настоящая семья.  

***

  Часть 4. Ночь перед боем    Они не спали. Сидели у камина, пили чай, говорили о всякой ерунде — лишь бы не думать о завтрашнем дне.   — А какой у него любимый цвет? — спросила Луна.   — Чёрный, — ответил Драко. — Как его душа.   — А какой у него патронус?   — Павлин. Он важный. Как и он сам.   — Павлины красивые, но злые, — заметила Луна. — Как и твой отец.   — Ты всегда говоришь странные вещи, Лавгуд.   — Я говорю правду. Просто она странная.   Гермиона сидела у Драко на коленях, гладила его по волосам.   — Ты справишься, — шепнула она.   — Я знаю, — ответил он. — Потому что ты со мной.   — И потому что ты сильный.   — И потому что я люблю тебя.   Он поцеловал её. При всех. Никого не стесняясь.   — Вы такие милые, — сказала Панси. — Меня тошнит.   — Завидуй молча, — ответил Драко.   — Я не завидую. У меня есть свой рыжий идиот.   — Эй! — возмутился Рон.   — Ты идиот, но ты мой, — она поцеловала его в щеку.   — Ладно, — сдался Рон.   Они просидели до утра. Говорили. Смеялись. Иногда плакали.   А когда взошло солнце, Драко встал.   — Пора, — сказал он.   — Пора, — согласилась Гермиона.   Она взяла его за руку.   И они вышли из Выручай-комнаты — вместе. Навстречу Люциусу Малфою.   Навстречу аду.   Но уже не в одиночку.