Бонус. Как Панси пирог пекла

Часть 1. Идея фикс — Я должна её впечатлить. Панси сидела на диване в Выручай-комнате, уставившись в пустоту. Перед ней на столе лежали три книги: «Выпечка для чайников», «Магия вкуса: как влюбить в себя через еду» и «1001 рецепт пирогов от Молли Уизли» (последнюю она стащила у Рона из рюкзака). — Ты о чём? — Рон оторвался от шахматной партии с Крэббом (Крэбб играл хомяком, и это было странно, но эффективно). — О твоей матери, Уизли. Я должна её впечатлить. — Ты уже впечатлила её. Ты выжила после трёх пирогов и не описалась. Это рекорд. — Этого мало! — Панси вскочила. — Она — богиня кухни. Она одним взглядом управляется с тестом. А я… я даже яйцо не могу разбить без магии. — Зачем тебе разбивать яйцо без магии? — Потому что настоящие женщины готовят без магии! — Панси драматично взмахнула руками. — Твоя мать готовит без магии. Гермиона, оказывается, тоже умеет (она мне вчера яичницу жарила, представляешь?). Джинни — тоже. Даже Луна, блядь, может испечь печенье, которое светится в темноте и говорит комплименты! — Это было один раз, — заметила Луна, сидевшая в углу с папоротником. — И печенье оказалось не очень вкусным. Зато честным. — Всё, — Панси схватила книги. — Я иду на кухню. Я испеку пирог. Сама. Без магии. И твоя мать будет мной гордиться. — Ты с ума сошла, — сказал Рон. — Я аристократка, Уизли, — она гордо вздёрнула подбородок. — Я справлюсь. — Ты не умеешь даже чай заваривать. — Чай заваривают домовики! Я не обязана уметь! — А пироги печёт домовик? — …я справлюсь, — повторила она уже тише. Рон вздохнул. Поцеловал её в макушку. — Удачи, моя сумасшедшая. Если выживешь — я женюсь на тебе. — Не смеши, Уизли. Это я на тебе женюсь. И то подумаю. Она вышла. Рон посмотрел на Крэбба. — Она умрёт, да? — Хомяк говорит, что да, — кивнул Крэбб. — Хомяк вообще много говорит. — Он умный. — Ладно.

***

Часть 2. Кухня и первые жертвы Кухня Хогвартса оказалась огромной. Тёплой. Пахло хлебом, корицей и чем-то волшебным. — Мисс Паркинсон! — домовики выстроились в шеренгу. — Мы не ожидали гостей! — Я пришла готовить, — сказала Панси, стараясь звучать величественно. — Сама. Без вашей помощи. — Но, мисс… — Я СКАЗАЛА — САМА! Домовики испуганно пискнули и разбежались. Панси осталась одна. Она выдохнула. Открыла книгу «Выпечка для чайников». Нашла рецепт: «Пирог яблочный. Простой. Для начинающих». — Я смогу, — сказала она себе. — Это же просто мука, яйца, яблоки… Она достала миску. Высыпала муку. Много муки. Очень много. Облако белой пыли окутало кухню. — Блядь, — прошептала Панси, чихая. Она разбила яйцо. Первое — в миску (почти). Второе — на пол. Третье — себе на мантию. — БЛЯДЬ! Она замесила тесто. Оно прилипало к рукам. К столу. К потолку. К домовику, который выглянул из-за угла и тут же спрятался. — НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ! — заорала Панси. Она попыталась раскатать тесто скалкой. Скалка взлетела, ударила её по лбу и упала в ведро с водой. — Я ненавижу это, — прошептала Панси, сидя на полу, перепачканная мукой и тестом, с синяком на лбу. — Я ненавижу готовку. Я ненавижу пироги. Я ненавижу себя за то, что не могу испечь чёртов пирог. — Ты в порядке? — раздался голос. Панси подняла голову. Над ней стояла Гермиона. — Ты зачем пришла? — Джинни сказала, что ты устроила апокалипсис на кухне. Я хотела помочь. — Не надо мне помогать! Я сама! — Панси, — Гермиона села рядом. — Я тоже не умела готовить. Научилась. Потому что хотела произвести впечатление на родителей Драко. А они… ну, ты знаешь, какие они. — Твоя свекровь — Нарцисса Малфой, — фыркнула Панси. — Она даже чай не пьёт, потому что это «не аристократично». А моя будущая свекровь — Молли Уизли. Она — пироговая богиня. Если я не впечатлю её, она подумает, что я не гожусь для её сына. — Молли уже сказала, что ты ей нравишься. — Она просто вежливая! — Молли Уизли не бывает вежливой, если человек ей не нравится, — усмехнулась Гермиона. — Она тебя приняла. Теперь ты пытаешься принять себя. Панси замолчала. — Моя мать никогда не готовила, — сказала она тихо. — У нас были домовики. Она считала, что готовка — для низших слоёв. И что я тоже должна так считать. А я… я не хочу быть как она. Я хочу быть как Молли. Уютной. Тёплой. Способной сделать людей счастливыми с помощью пирога. — Тогда вставай, — Гермиона протянула руку. — Я помогу. Но готовить будешь ты. Я только советую. Панси взяла протянутую руку. Встала. — Ладно, — сказала она. — Но если я взорву кухню — это ты виновата. — Договорились. Они начали заново. Гермиона объясняла, Панси делала. Медленно. Криво. Но без муки на потолке. Через час зашли Джинни и Луна. — О, у вас тут чисто, — удивилась Джинни. — А где труп? — Ещё не дошли, — буркнула Панси. — А я принесла папоротник, — сказала Луна, ставя горшок на стол. — Он говорит, что тесто готово, когда пахнет домом. — А чем пахнет дом? — спросила Панси. — По-разному. У тебя — корицей и почему-то страхом. — Это я, — призналась Панси. — Я боюсь. — Это нормально, — Луна улыбнулась. — Папоротник говорит, что лучшие пироги пекутся со страхом. И с любовью. — Умный у тебя папоротник. — Очень. Панси убрала тесто в печь. Джинни выставила таймер. — Два часа, — сказала она. — Не открывать дверцу. Не колдовать. Не паниковать. — Я не паникую, — соврала Панси. Она паниковала. Сильно. Внутри.

***

Часть 3. Неожиданный гость Через час в кухню зашла Молли Уизли. — О, — сказала Панси, побледнев. — Здравствуйте, миссис Уизли. — Молли, — поправила та. — Я же просила. — Молли, — Панси сглотнула. — Вы… что вы здесь делаете? — Гермиона написала, что ты решила испечь пирог. Я подумала, что тебе может понадобиться помощь. Или моральная поддержка. Или пожарный. — Пожарный? — От тебя можно ожидать всего, дорогая. Ты — Уизли теперь. В смысле, почти. Панси покраснела. — Я… я хотела сама. — Я знаю, — Молли подошла к печи, понюхала. — Пахнет хорошо. Корица, яблоки… немного страха, как сказала бы мисс Лавгуд. Но это поправимо. — Как? — Сядь, — Молли указала на табурет. — Расскажи мне о себе. Не о том, какая ты чистокровная аристократка. А о том, какая ты Панси. Которую любит мой сын. Панси села. Помолчала. — Моя мать была холодной, — сказала она. — Она никогда не обнимала меня. Никогда не говорила, что гордится. Никогда не пекла пирогов. — А отец? — Отец бил. И маму. И меня. А потом пришёл Тёмный Лорд, и отец стал ещё хуже. А мама… мама закрыла глаза. Она выбрала комфорт. — А ты выбрала Рона, — сказала Молли. — Ты выбрала любовь, шум, толпу рыжих, которые лезут в душу, и пироги, которые печёт свекровь. — Да, — прошептала Панси. — Я выбрала это. И я боюсь, что не справлюсь. — С чем? С пирогом? С нами? — Со всем. С любовью, которая не требует от тебя быть идеальной. С семьёй, которая принимает тебя даже с мукой в волосах. С Роном, который смотрит на меня так, будто я… будто я хорошая. — Ты хорошая, — Молли взяла её за руку. — Ты не идеальная. Никто не идеальный. Даже я. Особенно я. Я кричу. Я размахиваю скалкой. Я иногда слишком сильно люблю своих детей и лезу не в своё дело. — Вы идеальная, — возразила Панси. — Нет, дорогая. Но я стараюсь. И ты старайся. И будет тебе счастье. Панси заплакала. — Я не умею плакать при людях, — всхлипнула она. — Научишься. У нас это быстро. Молли обняла её. Крепко. По-матерински. Панси впервые в жизни почувствовала, что такое мама. — Твой пирог готов, — сказала Молли через минуту. — Чувствуешь запах? Панси понюхала. Пахло яблоками. Корицей. И почему-то домом. — Готов, — сказала она. — Кажется. — Тогда открывай. Панси открыла печь. Пирог был… кривым. С подгоревшим краем и трещиной посередине. Но пахло от него так, что у Молли заслезились глаза. — Это я испекла? — спросила Панси. — Ты, — кивнула Молли. — Он уродливый. — Самые вкусные пироги — уродливые, — сказала Луна, заглядывая через плечо. — Папоротник подтверждает. — Тогда… я справилась? — Ты справилась, — улыбнулась Молли. Панси выдохнула. И впервые за долгое время улыбнулась — не надменно, не насмешливо, а по-настоящему.

***

Часть 4. Дегустация Вечером в Выручай-комнате собрались все «Свои». — Итак, — сказал Рон, глядя на пирог. — Это то, что я думаю? — Это то, что ты думаешь, — Панси гордо вздёрнула подбородок. — Мой пирог. Я пекла. Сама. Без магии. — И без взрывов? — уточнил Драко. — Почти. — Я горжусь тобой, — сказал Рон. — Ещё не пробовал, — фыркнула Панси. — Может, он несъедобный. — Тогда умрём вместе. Он отрезал кусок. Отправил в рот. Жевал. Молчал. — НУ? — Панси готова была зарыдать. — Вкусно, — сказал Рон. — Чёрт возьми, Паркинсон. Это правда вкусно. — Врёшь! — Я никогда не врал тебе. Слишком боялся. Она бросилась ему на шею. Поцеловала. При всех. — Я люблю тебя, Уизли, — прошептала она. — Я тоже люблю тебя, Паркинсон, — ответил он. — Это мило, — сказал Драко, откусывая свой кусок. — Пирог, конечно, кривой. Но вкусный. Даже я признаю. — Комплимент от Малфоя, — усмехнулась Панси. — Записываю в дневник. — Не записывай. Я всё отрицаю. Луна кормила папоротник крошками. — Он говорит, что пирог получился, потому что Панси положила в него душу, — сказала она. — И немного страха. И очень много любви. — Слишком много любви, — буркнул Драко, но улыбнулся. Гермиона обняла Панси. — Ты молодец, — сказала она. — Я знаю, — ответила Панси. — Но приятно слышать. Они ели пирог. Смеялись. Спорили, чья очередь мыть посуду (выпало Драко, потому что он громче всех возмущался). А Панси сидела на коленях у Рона, смотрела на эту странную семью и чувствовала, что наконец-то дома. — Уизли, — сказала она. — М? — Я выйду за тебя замуж. — Я ещё не предлагал. — А я уже согласилась. Догоняй. Рон улыбнулся. Поцеловал её. — Хорошо, — сказал он. — Только сначала научи меня печь пироги. — А это обязательно? — Это традиция Уизли. Все умеют печь пироги. — Драко не умеет. — Драко — не Уизли. — А я — почти. — Ты — уже. Она снова поцеловала его. А пирог на столе всё ещё пах корицей и домом. И это было прекрасно.