Бонус. Тихая гавань

Пролог. Рождественская ночь Выручай-комната гудела. Огневиски лился рекой. Рон и Панси уже орали друг на друга, перемежая оскорбления с поцелуями. Драко и Гермиона исчезли в углу, сплетясь в тугой клубок из рук, ног и шёпота. Джинни пыталась обыграть Блейза в карты и проигрывала с удивительной регулярностью. А Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрел на огонь. — Ты дрожишь, — сказала Астория. Он не заметил, как она подошла. Она вообще умела появляться бесшумно — привычка, выработанная годами жизни в семье, где тишина была лучшей защитой. — Холодно, — соврал Гарри. — Врёшь, — она села рядом. Не близко — на расстоянии вытянутой руки. Но достаточно, чтобы он почувствовал тепло её тела. — С чего ты взяла? — Потому что ты смотришь на огонь, как на врага. Холодные люди так не смотрят. Холодным людям всё равно. Она протянула ему плед. Тот самый, который держала в руках. — Возьми. А то правда замёрзнешь. — Спасибо, — он накинул плед на плечи. Потом, помедлив, подвинулся и укрыл её край одеяла. — Так честнее. Астория посмотрела на него. Долго. Пристально. Так, будто видела впервые. — Ты странный, — сказала она. — Знаю, — ответил он. — Но тебе идёт. Он улыбнулся. Она — нет. Но уголки её губ дрогнули. — Можно? — спросил Гарри, протягивая руку к её волосам. — Зачем? — Они запутались. У тебя там колтун. Не могу смотреть спокойно. — Ты параноик, Поттер. — Я аккуратный, Гринграсс. Она не ответила, но и не отстранилась. Его пальцы осторожно распутывали серебристые пряди, и Астория чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Что-то, чему она не хотела давать имя. — Не останавливайся, — прошептала она. — Не собирался, — ответил он. Они сидели так до самого утра. Он расчёсывал её волосы. Она молчала. А вокруг кипела жизнь, крики, смех, слёзы. Астория впервые за долгое время почувствовала себя… в безопасности. Это опасно, — подумала она. — Я не могу позволить себе привыкнуть. Но уже привыкла.

***

Часть 1. Как это началось (два месяца до Рождества) Они встретились в библиотеке. Не как в романах — с толчком плечом и падающими книгами. Нет. Гарри искал книгу по Защите от тёмных искусств (Амбридж уже достала своей теорией), а Астория сидела в дальнем углу и читала что-то на древнем языке. — Извините, — сказал Гарри, протягивая руку к полке над её головой. — Мне нужна эта. — «Тёмные существа Шотландии и методы их…» — она прочитала название вслух. — Вы собираетесь воевать с банши? — Если понадобится, — он улыбнулся. — Я Поттер. У меня привычка. — Я знаю, кто вы, — Астория подняла на него глаза. Серебристо-голубые, холодные, как лёд. Но в глубине — огонь. — Я Астория Гринграсс. Моя сестра встречалась с вашим другом. — С Роном? — Гарри поморщился. — Да, я помню. Это было… странно. — Дафна была без ума от него. А потом он выбрал Грейнджер, — Астория пожала плечами. — Сестра плакала три дня. Я сказала ей, что Уизли — идиот. — Он не идиот, — возразил Гарри. — Просто… у него ужасный вкус на женщин. В смысле… не то чтобы… чёрт. Астория улыбнулась. Впервые. И у Гарри что-то ёкнуло в груди. — Вы забавный, мистер Поттер. — Гарри. Просто Гарри. — Астория. Просто Астория. Они смотрели друг на друга, пока библиотекарша не шикнула на них. — Садитесь уже, — сказала мадам Пинс. — Или читайте, или целуйтесь, но тихо. Гарри покраснел. Астория — нет. Она подвинулась, освобождая место рядом. — Садитесь, Гарри. Просто Гарри. Расскажете мне о банши. Он сел. И не уходил до самого закрытия библиотеки. А на следующий день пришёл снова.

***

Часть 2. Страх и доверие (за две недели до Рождества) Они встречались почти два месяца. Прогулки по берегу озера. Споры о книгах. Украденные поцелуи за углом, от которых у Гарри подкашивались колени. Он понял, что влюблён, за три недели до Рождества. Сидел в гостиной Гриффиндора, смотрел на огонь и улыбался как дурак. — Ты чего? — спросил Рон. — Влюбился, — ответил Гарри. — В кого? — В Асторию Гринграсс. Рон поперхнулся тыквенным соком. — Ты серьёзно? Она же… она холодная как лёд! — Она не холодная, — сказал Гарри. — Она просто боится. — Чего? — Этого, — Гарри показал на себя. — Меня. Чувств. Всего. Рон хотел сказать что-то ещё, но промолчал. Потому что увидел глаза друга. Гарри никогда так не смотрел ни на Чжоу, ни на Джинни. Только на Асторию. А через несколько дней Гарри сказал ей: — Я люблю тебя. Они сидели на берегу Чёрного озера. Замёрзшие, но счастливые. Астория смотрела на воду, он — на неё. — Не надо, — сказала она, не оборачиваясь. — Пожалуйста. — Что? Почему? — Потому что я… — она запнулась. — Я не могу ответить тебе тем же. Не потому что не хочу. А потому что боюсь. — Чего? Она молчала долгую минуту. Потом закатала рукав мантии. На её предплечье — бледном, почти прозрачном — виднелась чёрная вена. Не как у Пожирателей смерти. Хуже. — Проклятие крови, — сказала она. — Родовое. Гринграсс передают его из поколения в поколение. Моя мать умерла в тридцать два. Бабушка — в двадцать восемь. Я… я доживу до тридцати, если повезёт. — Что? — Гарри побледнел. — Ты серьёзно? — Я никогда не была серьёзнее, — она опустила рукав. — Поэтому я не могу любить тебя. Потому что не хочу, чтобы ты похоронил меня раньше, чем состаришься. — Астория… — Не надо меня жалеть, — она отшатнулась. — Я не выдержу твоей жалости. — Это не жалость, — он взял её за руку. — Это ярость. На мир, на проклятия, на всё. Но не на тебя. — Ты не понимаешь, — она заплакала. — Я умру. Рано. Оставлю тебя одного. — А если я умру раньше? — спросил он. — Я — Гарри Поттер. На меня охотились с первого курса. Я умирал уже три раза. И каждый раз — возвращался. Не потому что я везучий. А потому что у меня есть ради кого жить. — И ради кого же? — Ради тебя, — сказал он. — Теперь — ради тебя. Она смотрела на него долгую минуту. Потом уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась. — Я боюсь, — прошептала она. — Я так боюсь. — Я тоже, — он обнял её. — Но вместе мы боимся чуть меньше. Он поцеловал её. Впервые — по-настоящему, глубоко, без оглядки. — Я не уйду, — сказал он. — Даже если ты прогонишь. — Тогда останься, — ответила она. — Пожалуйста. Он остался.

***

Часть 3. Первая ночь (после Рождества, после клятвы) Это случилось уже после того, как «Свои» дали кровную клятву. Выручай-комната полюбила их всех. Даже Асторию, которая сначала стеснялась, сидела в углу и боялась, что её странное проклятие испугает остальных. — Ты дрожишь, — сказал Гарри, когда они остались вдвоём. — Я всегда дрожу, — ответила она. — Это проклятие. Оно высасывает тепло. — Тогда я согрею. Он взял её за руку. — Я хочу… — начал он и запнулся. — Я никогда не делал этого. — Я знаю, — сказала она. — Я тоже. — Я боюсь сделать тебе больно. — Не сделаешь, — она коснулась его щеки. — Ты — не боль. Ты — тихая гавань. Он поцеловал её. Медленно, осторожно, как будто она была из самого тонкого стекла. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тоже люблю тебя, — ответила она. Впервые. Вслух. Без страха. Комната превратилась в спальню. Не пышную — уютную. Мягкий свет, тёплое одеяло, подушки, пахнущие лавандой. Они раздевали друг друга медленно. Без спешки, без надрыва. Каждый сантиметр кожи — с поцелуем, с шёпотом. — Ты красивая, — сказал Гарри, глядя на её бледное тело, на чёрную вену на предплечье. — Вся. Даже проклятие. — Оно не красивое, — прошептала она. — Оно — часть тебя. А ты — красивая. Он поцеловал чёрную вену. Нежно, как святыню. Она вздрогнула. — Не бойся, — сказал он. — Я не боюсь, — ответила она. — С тобой — нет. Он вошёл в неё медленно. Она выдохнула — не от боли, от облегчения. — Я здесь, — прошептал он. — Я знаю, — ответила она. Они двигались в ритме, который не придумывали — он родился сам собой. Глубоко, но мягко. Страстно, но без надрыва. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя, — ответила она. Она кончила первой — с тихим стоном, в котором смешались его имя и что-то неразборчивое. Он — следом, уткнувшись лицом в её плечо. Они лежали обнявшись. Он гладил её по волосам — так же, как тогда, в Рождество. Она слушала его сердце. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За то, что не испугался. За то, что остался. За то, что смотришь на меня так, будто я — не проклята. — Ты — не проклята, — сказал он. — Ты — благословение. Моё. — Гарри… — Я найду способ, — сказал он. — Снять проклятие. Или отсрочить. Или просто быть рядом, когда оно придёт. Но я не уйду. Никогда. — Ты глупый, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Я влюблённый, — поправил он. — Это хуже. Она рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне, без страха. — Я люблю тебя, Гарри Поттер, — сказала она. — А я люблю тебя, Астория Гринграсс, — ответил он. Они уснули обнявшись. А Выручай-комната накрыла их тёплым одеялом и пожелала спокойной ночи.