Бонус. Снейп: отец для всех

Часть 1. Тихий наблюдатель Выручай-комната гудела. Пирог Панси был съеден до последней крошки (даже папоротник Луны получил кусочек и, кажется, одобрил). Огневиски лилось рекой. Рон и Драко спорили о квиддиче, переходя на личности и обратно. Гарри и Астория сидели в углу, переплетя пальцы, и о чём-то тихо говорили. Гермиона пыталась объяснить Панси теорию маггловской гравитации («Это когда яблоко падает на голову, и ты понимаешь, что всё — говно» — «Панси, нет, это не гравитация, это разочарование» — «Какая разница?»). Снейп сидел в самом дальнем углу. С чашкой чая. Без огневиски. И наблюдал. — Профессор, — Драко подошёл к нему, слегка покачиваясь (огневиски всё-таки сделал своё дело). — Вы чего не празднуете? — Я праздную, Малфой. Молча. Это мой способ. — Молчаливое празднование — это оксюморон. — Откуда ты знаешь это слово? — Гермиона научила. Она вообще много слов знает. Например, «фалломорфный». Я не понял, что это, но звучало обидно. Снейп сделал глоток чая. — Это про форму предметов, Малфой. Не для разговора со мной. — А с кем? — Ни с кем. Иди. Ты пьян. — Я не пьян, — Драко сел рядом. — Я счастлив. Это разные вещи. — Судя по твоему дыханию — одинаковые. — Профессор, — Драко посмотрел на него серьёзно. — Вы… вы почему нам помогаете? Не только мне. Всем. Снейп молчал долгую минуту. — Потому что вы — идиоты, — сказал он наконец. — Идиоты, которые пытаются изменить мир. А я всегда любил идиотов. Они хотя бы предсказуемы. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который ты получишь. Драко хотел спросить ещё, но в этот момент подлетела Луна с папоротником. — Профессор Снейп, — сказала она, — папоротник хочет спросить, почему вы грустный. — Я не грустный. — Папоротник говорит, что у вас лицо как у человека, который забыл, зачем живёт. — Папоротник — идиот. — Он не идиот, он чувствительный. И ещё он говорит, что вы смотрите на всех так, будто боитесь, что они исчезнут. Снейп посмотрел на Луну. На папоротник. На Драко. На всех остальных. — Я просто не привык к шуму, — сказал он. — И к тому, что меня не пытаются убить каждый день. — Это можно исправить, — сказала Панси, подходя с куском пирога. — Вот. Ешьте. Вы слишком худой. — Мисс Паркинсон, я не ваша бабушка. — Моя бабушка умерла от анорексии. Так что ешьте. Снейп взял пирог. — Шантаж? — Забота, — Панси улыбнулась. — Мы теперь семья. Смиритесь. Снейп откусил. — Неплохо, — сказал он. — Для первого раза. Хотя тесто пересолено. — Я запомню, — Панси ушла довольная. — У вас теперь десять детей, — сказала Луна. — Поздравляю. — Я передумал. — Поздно. Луна уплыла в сторону Гарри и Астории, оставив Снейпа с Драко и папоротником. — Она странная, — сказал Драко. — Она гениальная, — поправил Снейп. — И это пугает. — Профессор… вы правда считаете нас своей семьёй? Снейп посмотрел на него. Долго. Пристально. — Я считаю вас своей проблемой, — сказал он. — Которую не могу решить. Поэтому — да. Семья — это и есть проблема, от которой нельзя отказаться. — Вы никогда не говорили ничего подобного. — Потому что я не люблю говорить. Я люблю делать. А теперь — иди. Ты мне надоел. — Вы надоели себе, — сказал Драко, вставая. — Но мы вас всё равно любим. Он ушёл. Снейп остался один. — Любят, — пробормотал он. — Глупые дети. — Вы тоже их любите, — сказал папоротник. Снейп посмотрел на растение. — Я спятил. Я разговариваю с растением. — Папоротник разговаривает с вами, — поправила Луна, появившись из ниоткуда. — Это большая честь. Он не со всеми говорит. — С кем он не говорит? — С Драко. Говорит, что у него слишком громкая аура. — У Малфоя — громкая аура? — И пахнет огневиски. Папоротник не пьёт. — Папоротник — трезвенник. Запишу. Снейп вздохнул. Отставил чашку. Откинулся на спинку кресла. — Знаешь, Лавгуд, — сказал он. — Я думал, что моя жизнь кончилась, когда умерла Лили. — А теперь? — Теперь я понял, что она только началась. Просто я не знал, с кем. — С нами, — сказала Луна. — С нами она началась. Снейп не ответил. Но уголок его губ дрогнул.

***

Часть 2. Как это было (короткие флешбеки) Снейп закрыл глаза. И вспомнил. Флешбек 1. Драко. Первый курс. Маленький мальчик с синяком под глазом. — Упал, — сказал он, когда Снейп спросил. — Врёшь. — Отец сказал, что если я кому-то скажу, он убьёт маму. — Тогда скажи мне. Я никому не скажу. — Вы не сможете защитить. — Смогу. Я — профессор Снейп. Я умею хранить секреты и делать зелья от синяков. Он сделал зелье. Мальчик улыбнулся. Впервые. Тогда я ещё не знал, что это начало, — подумал Снейп. Флешбек 2. Гермиона. Третий курс. Девочка с книгами и горящими глазами. — Профессор, вы несправедливо снимаете очки с Гриффиндора! — Мисс Грейнджер, я снимаю очки заслуженно. — Вы снимаете их, потому что мы — Гриффиндор! — Я снимаю их, потому что вы — громкие. А я люблю тишину. — Тогда вы не должны были становиться учителем! — Не должен. Но стал. И теперь страдаю вместе с вами. Она фыркнула и ушла. Но на следующем уроке принесла ему книгу по зельям, которую не было в библиотеке. Она хотела доказать, что умнее меня. И почти доказала. Флешбек 3. Рон. Четвёртый курс. Мальчик, который проиграл турнир и сидел один в коридоре. — Мистер Уизли, вы почему не в гостиной? — Я… я не хочу. Там все смеются надо мной. — Над вами смеются всегда. Это потому что вы рыжий. — Спасибо, профессор. Вы подняли мне настроение. — Не за что. Я просто честен. — А вы… вы когда-нибудь проигрывали? — Каждый день, Уизли. Каждый день. Рон посмотрел на него. Кивнул. Ушёл. А на следующий день принёс ему шоколадную лягушку. «За честность». Дети странные, — подумал Снейп. Флешбек 4. Панси. Пятый курс. Девочка, которая плакала в туалете. — Мисс Паркинсон, здесь не место для… — Оставьте меня в покое! Я просто хочу побыть одна! — Когда я хочу побыть один, я ухожу в подземелья. Там никто не ходит. И нет слышимости. — Вы… вы предлагаете мне плакать в подземельях? — Я предлагаю вам место, где никто не увидит ваших слёз. Выбирайте сами. Она выбрала подземелья. Он принёс чай. Они молчали. Я не умею утешать. Я умею только не мешать. Флешбек 5. Гарри. Шестой курс. — Вы смотрели на меня всю жизнь, как на ошибку, — сказал Поттер. — Я смотрел на вас как на напоминание, — ответил Снейп. — О том, что я мог бы иметь. И потерял. — Это не моя вина. — Я знаю. Поэтому я всё ещё здесь. — Вы здесь, потому что вы — трус. — Я здесь, потому что я — шпион. Это разные вещи. Гарри ушёл. А Снейп остался. Потому что не мог уйти. Я ненавидел его глаза. А потом понял, что ненавижу себя за это. Снейп открыл глаза. Выручай-комната всё так же гудела. Панси кормила Рона пирогом с рук. Драко и Гермиона танцевали под музыку, которую создала комната. Гарри и Астория сидели, обнявшись. Луна гладила папоротник. — Дети, — прошептал Снейп. — Глупые, шумные, невыносимые дети. — И вы их любите, — сказал папоротник. — Заткнись, — ответил Снейп. Но не ушёл.

***

Часть 3. Атака пирогом — Профессор! — Панси подлетела к нему с тарелкой. — Ещё кусочек? — Мисс Паркинсон, если я съем ещё один кусок, я лопну. — Тогда лопните счастливым. — Я не умею быть счастливым. Это моя проблема. — А моя проблема — вы слишком худой. Ешьте. Она сунула пирог ему в руку. Снейп взял. Не откусил. Просто держал. — Вы сегодня очень заботливая, — сказал он. — Это подозрительно. — Это от радости, — Панси села рядом. — Люциус в Азкабане. Моя мать написала мне письмо. Впервые. Сказала, что гордится. — Это хорошо. — Это странно. Я думала, она меня ненавидит. А она просто боялась. Как и я. Как и вы. — Я не боюсь. — Врёте, — она посмотрела на него. — Вы боитесь, что мы уйдём. Что перестанем в вас нуждаться. — Мисс Паркинсон… — Я права, — она не дала ему договорить. — Я всегда права. Меня Панси называют. От слова «панцирь». Но с вами я его снимаю. Потому что вы — безопасный. Как Рон. Как все они. — Я — не безопасный. Я — бывший Пожиратель смерти. — А я — дочь Пожирателя смерти. И что? Мы здесь. Мы вместе. И вы — часть этого. Снейп посмотрел на неё. На её глаза — красные, заплаканные, но решительные. — Вы невыносимы, — сказал он. — Знаю. Но вы нас всё равно не бросите. — Откуда вы знаете? — Потому что вы уже пробовали. И не смогли. Снейп вздохнул. Откусил пирог. — Пересолено, — сказал он. — Я запомню. Она ушла. А Снейп остался. И — кажется — почти улыбнулся.

***

Часть 4. Тихая благодарность Когда праздник пошёл на спад, Снейп встал. — Я ухожу, — сказал он. — Куда? — спросил Драко. — В подземелья. Спать. — Без нас? — спросила Луна. — С вами я не высплюсь. — Это правда, — согласился папоротник. — Растение меня поддерживает, — Снейп посмотрел на Луну. — Я спятил. — Это нормально, — сказала она. — Все великие волшебники были немного сумасшедшими. — Я не великий. — Вы — наш, — сказал Гарри. — Это важнее. Снейп замер. — Что ты сказал, Поттер? — Вы — наш, — повторил Гарри. — «Свой». Мы так решили. Без вас этот фанфик был бы неполным. — Какой ещё фанфик? — Неважно, — Гарри махнул рукой. — Главное — вы нужны. Не как профессор. Как… ну… — Как отец, — закончила Гермиона. — Я не… — Вы, — перебила она. — Вы заменили Драко отца. Мне — наставника. Рону — совесть. Панси — безопасность. Гарри — связь с прошлым. Луне — слушателя. Астории — веру. Джинни — карточного партнёра. Блейзу — того, кто не боится его остроумия. — А мне? — спросил папоротник. — Тебе — воду, — ответила Луна. — Справедливо, — сказал папоротник. Снейп смотрел на них. На этих идиотов. На эту странную семью. — Я не умею говорить красиво, — сказал он. — Я умею только делать зелья и быть саркастичным. — Этого достаточно, — сказал Драко. — И ненавидеть всех. — Этого тоже достаточно, — кивнул Рон. — И иногда спасать ваши задницы. — Это самое главное, — улыбнулась Панси. Снейп молчал долгую минуту. Потом сказал: — Я останусь. Но если кто-то скажет, что я плакал — я убью всех свидетелей. — Папоротник не умеет говорить, — сказала Луна. — Только я. — Тогда я убью тебя, Лавгуд. — Это честно. Снейп сел обратно. Взял чашку чая. И остался. До утра.

***

Часть 5. Утро Они проснулись в куче. Как всегда. Снейп сидел в кресле, с кружкой остывшего чая, и смотрел на них. — Вы похожи на клубок змей, — сказал он, когда Гермиона открыла глаза. — Доброе утро, профессор, — она улыбнулась. — Вы не спали? — Я не сплю, Грейнджер. Я медитирую. — Над чем? — Над тем, как я дожил до того, что сплю в одной комнате со студентами, которые пьют огневиски и обнимаются по углам. — Дожили, — она села. — И это прекрасно. — Это катастрофа, — поправил он. Но голос был мягким. — Мы вас любим, профессор, — сказала она. — Я знаю. Это пугает. — Почему? — Потому что я не знаю, как отвечать на любовь. — А вы не отвечайте. Просто будьте. — Я и так есть. — Тогда — всё правильно. Снейп кивнул. Встал. — У меня урок через час, — сказал он. — А вы выглядите как после похмелья. — Это потому что мы после похмелья, — буркнул Рон из-под одеяла. — Тогда пейте воду. И не опаздывайте на зелья. Он вышел. Но в дверях задержался. — Спасибо, — сказал он тихо. Никто не услышал. Кроме папоротника. — Пожалуйста, — ответило растение. Снейп покачал головой. И ушёл. А Выручай-комната замерцала тёплым светом. Потому что даже у комнат есть сердце.