Бонус. Рыжий и брюнетка. Предложение

Часть 1. Отрицательный тест Панси сидит на полу в ванной. Смотрит на тест. Одна полоска. Она не беременна. — Блядь, — выдыхает она. — Блядь, блядь, блядь. Голова идёт кругом. В груди — странное чувство. Вроде бы облегчение. У них нет денег. Квартира маленькая. Рон работает в мастерской отца, она — в Министерстве на полставки. Ребёнок сейчас — это катастрофа. Она должна радоваться. Но почему-то не радуется. Она сидит на холодном кафеле, обхватив колени, и смотрит на тест. Одна полоска. Одна. Ничего. Пусто. — Ты чего? — голос Рона из коридора. — Не беременна, — говорит она. Голос странный. Сдавленный. — Это хорошо, — он заглядывает в ванную. — Правда? — Правда, — она кивает. — Мы не потянем. Финансово. Да и морально. Я не готова. Ты не готов. — Я готов, — говорит он. — Ты не готов, Уизли. Ты даже яйца сварить не умеешь. — Я научусь. — Я тоже не умею. — Тогда будем учиться вместе. Она смотрит на него. На его рыжие волосы, на его дурацкую футболку с дырой на плече, на его руки — большие, грубые, тёплые. — Почему я расстроена? — спрашивает она. — Я должна радоваться. А я… я чувствую пустоту. — Потому что ты хотела бы, — говорит он. — Когда-нибудь. Не сейчас, но когда-нибудь. И этот тест показал, что «когда-нибудь» — не сегодня. — Ты психолог, Уизли? — Я муж, Паркинсон. Ну, пока не муж. Но я учусь. Он садится рядом. Обнимает. — Мы будем готовы, — говорит он. — Когда-нибудь. — Когда-нибудь, — кивает она.

***

Часть 2. Осознание Через пару дней они сидят на диване. Пьют пиво. Смотрят маггловское телевидение (Рон подсел на сериалы, Панси делает вид, что не понимает, но на самом деле пересмотрела всё). — Рон, — говорит она. — М? — Я хочу от тебя детей. Когда-нибудь. Он замирает. Отставляет бутылку. — Что? — Я хочу от тебя детей. Не сейчас. Через год. Через два. Когда мы встанем на ноги. Но я хочу. Я хочу семью. С тобой. — Ты… ты серьёзно? — Я никогда не была серьёзнее, — она поворачивается к ним. — Я выросла в семье, где никто никого не любил. Моя мать боялась отца. Мой отец боялся Тёмного Лорда. Я не знала, что такое нормальная семья, пока не встретила вас. Твою маму. Твоего папу. Твоих идиотов-братьев. Я хочу такую же. С тобой. — Панси… — он тянется к ней. — Не перебивай, — она отстраняется. — Я хочу, чтобы у нас были дети. Чтобы они бегали по дому, орали, дрались из-за игрушек. Чтобы твоя мама пекла им пироги. Чтобы мой отец никогда их не видел. Чтобы у них было то, чего не было у меня. — У них будет, — он берёт её за руку. — Я сделаю всё, чтобы у них было. — Я знаю, — она улыбается. — Поэтому я с тобой. — Поэтому я с тобой, — он целует её.

***

Часть 3. Кольцо Рон идёт к отцу через два дня после этого разговора. — Пап, — говорит он, заходя в гараж. — Мне нужно сделать кольцо. Артур Уизли поднимает голову из-под старого маггловского автомобиля. — Кольцо? — переспрашивает он. — Зачем? — Хочу сделать предложение Панси. Артур вылезает из-под машины. Вытирает руки тряпкой. Смотрит на сына. — Ты уверен? — Уверен, как никогда. — Тогда пошли, — Артур кивает на верстак. — Инструменты там. Серебро в ящике. Я помогу. Они работают три дня. Рон никогда не занимался ювелиркой. Его пальцы слишком грубые, инструменты слишком маленькие. Но Артур терпелив. Он показывает, как плавить серебро, как загибать края, как вставлять камень. — Камень у тебя есть? — спрашивает Артур. — Нет, — Рон чешет затылок. — Я думал… может, у мамы? Артур смотрит на него. Улыбается. Достаёт из кармана маленькую коробочку. — Это принадлежало твоей бабушке, — говорит он. — Маленький бриллиант. Не большой, но красивый. Я хотел отдать его твоей матери, но она сказала: «Отдашь тому, кто первый женится». Вот ты первый. — Но Билл женился раньше. — Билл купил кольцо сам. Он не знал об этом камне. А ты — знаешь. Рон смотрит на камень. Маленький. Скромный. Но красивый. — Спасибо, пап, — говорит он. — Не благодари, — Артур хлопает его по плечу. — Лучше сделай так, чтобы она сказала «да». Он вставляет камень. Кольцо готово. Кривое. Неидеальное. С неровными краями и следами пайки. — Оно уродливое, — говорит Рон. — Оно настоящее, — отвечает Артур.

***

Часть 4. Предложение Панси возвращается с работы. Усталая. Злая. Начальник опять нагрузил отчётами. — Я дома, — говорит она, бросая сумку на пол. — Садись, — говорит Рон. Он сидит на диване. Бледный. Взволнованный. — Ты чего? — она садится рядом. — Ты заболел? — Нет, — он достаёт из кармана коробочку. Простую, картонную, перевязанную бечёвкой. — Что это? — Открой. Она открывает. Кольцо. Кривое. Неидеальное. С неровными краями и следами пайки. Маленький бриллиант тускло блестит в свете лампы. — Что это? — шепчет она. — Это кольцо, — говорит он. — Я сделал его сам. В мастерской отца. Три дня. Руки болят. Спина болит. Но я сделал. Потому что не мог купить. Потому что у меня нет денег на бриллиант. Но у меня есть руки. И есть желание сделать тебе что-то настоящее. — Рон… — Я хочу жениться на тебе, Панси, — он берёт её за руку. — Не потому что ты беременна. Ты не беременна. Не потому что мы должны. А потому что я хочу. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Чтобы у нас была семья. Чтобы когда-нибудь у нас были дети. Чтобы мы сидели на этом диване, смотрели дурацкие сериалы и спорили, кто забыл купить хлеб. — Я забыла купить хлеб, — всхлипывает она. — Я купил, — он улыбается. — Я всегда покупаю. Она смотрит на кольцо. На его руки. На его лицо. — Ты сделал это сам? — Сам. С отцом. — Оно кривое. — Знаю. — Оно неидеальное. — Знаю. — Оно самое красивое кольцо, которое я видела в своей жизни, — она плачет. — Ты идиот, Уизли. — Твой идиот, — он надевает кольцо ей на палец. Оно подходит. — Выходи за меня? — Да, — она бросается ему на шею. — Да, да, да. Он обнимает её. Крепко. — Я люблю тебя, — говорит он. — И я люблю тебя, — говорит она. Они сидят на диване, обнявшись, пока не темнеет за окном. Кольцо блестит на её пальце. Кривое. Неидеальное. Сделанное руками человека, который любит её. — Это лучше, чем бриллиант, — шепчет она. — Это бриллиант, — говорит он. — Маленький. Но бриллиант. — Не в камне дело. — А в чём? — В тебе, — она целует его. — В том, что ты сделал это для меня. — Я сделал бы для тебя что угодно. — Знаю, — она улыбается. — Поэтому я с тобой.

***

Часть 5. Реакция «Своих» Через пару дней они рассказывают новость «Своим». В квартире Драко и Гермионы. Все в сборе. Панси сияет. Рон краснеет. Гермиона с самого начала странная — смотрит на них влажными глазами, но молчит. — У нас новость, — говорит Панси, протягивая руку. — Смотрите. Кольцо переходит из рук в руки. Блейз крутит его, присвистывает. — Оно кривое, — говорит он. — Оно сделано вручную, — говорит Панси. — Рон сделал его сам. — Рон умеет делать кольца? — удивляется Гарри. — Не умел, — говорит Рон. — Но научился. Ради неё. — Это мило, — говорит Джинни. — Я не знала, что ты такой романтик. — Я скрывал, — говорит Рон. Гермиона молчит. Смотрит на кольцо. На Панси. На Рона. Глаза блестят. — Ты молодец, — говорит она. Голос странный — с хрипотцой. — Знаю, — отвечает он. — Не зазнавайся. — Я не зазнаюсь, я просто счастлив. Луна гладит папоротник. — Он говорит, что это хорошее кольцо. Потому что оно сделано с любовью. — Папоротник разбирается в кольцах? — спрашивает Драко. — Папоротник разбирается в любви, — отвечает Луна. И тут Гермиона не выдерживает. Сначала просто всхлипывает. Тихо, почти неслышно. Драко, сидящий рядом, напрягается. — Грейнджер? — он поворачивается к ней. А у неё уже слёзы текут по щекам. Полные глаза, мокрые дорожки, дрожащие губы. — Что? — говорит Гарри. — Что случилось? Ты в порядке? Ребёнок? Тебе плохо? — Я… я просто… — она шмыгает носом. — Это так мило. Он сделал кольцо. Сам. Для неё. Потому что любит. Они такие счастливые. А я… у меня гормоны… и я не могу… — Ты плачешь? — ужасается Панси. — НЕТ, — рыдает Гермиона. — У МЕНЯ АЛЛЕРГИЯ НА СЧАСТЬЕ. — На счастье не бывает аллергии, — говорит Джинни. — БЫВАЕТ, Я ТОЛЬКО ЧТО ПРИДУМАЛА, НЕ СМОТРИТЕ НА МЕНЯ. Все смотрят на неё. В шоке. Гермиона Грейнджер, скала, мозг команды, та, кто держит лицо при любых обстоятельствах — рыдает навзрыд. Из-за кольца. Из-за того, что Рон и Панси счастливы. Драко в панике. — Грейнджер, — он берёт её за руку. — Дыши. Просто дыши. — Я ДЫШУ, МАЛФОЙ, НЕ ВИДИШЬ? — Я вижу, что ты задыхаешься. — ЭТО ОТ СЧАСТЬЯ, БЛЯДЬ. ОТ СЧАСТЬЯ ЗА НИХ. — Ты плачешь от счастья за нас? — переспрашивает Рон. — ДА, УИЗЛИ, ТЫ МЕНЯ УСЛЫШАЛ. Я ПЛАЧУ ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ КОЛЬЦО. КРИВОЕ. НЕИДЕАЛЬНОЕ. НО СВОИМИ РУКАМИ. ТЫ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ СВОИМИ РУКАМИ, КРОМЕ БУТЕРБРОДОВ. А ТУТ — КОЛЬЦО. — Ну, я ещё шкаф собрал однажды, — бормочет Рон. — ШКАФ НЕ СЧИТАЕТСЯ. — Почему? — ПОТОМУ ЧТО ОН РАЗВАЛИЛСЯ. — Это не моя вина, инструкция была на маггловском. — ТЫ УМЕЕШЬ ЧИТАТЬ НА МАГГЛОВСКОМ. — Я УМЕЮ, НО ТАМ БЫЛО «НЕ ПЕРЕТЯГИВАТЬ», А Я ПЕРЕТЯНУЛ. — ВОТ ВИДИШЬ. Она всхлипывает. Слёзы текут ручьём. Все замерли. Никто не знает, что делать. Панси подходит первой. Садится рядом. Берёт Гермиону за руку. — Грейнджер, — говорит она. — Ты чего, правда? — Я правда рада за вас, — всхлипывает Гермиона. — Вы такие… вы такие классные. Ты научилась печь пироги. Он сделал кольцо. Вы будете счастливы. У вас будут дети. Рыжие. С твоими глазами. И я буду крёстной. И мы будем сидеть на лавочке, когда они будут бегать по двору, и пить чай, и… — И что? — Панси улыбается. — И я буду плакать, потому что у меня гормоны, и потому что я люблю вас, идиотов. Она обнимает Панси. Потом Рона. Потом снова Панси. — Я люблю тебя, — говорит она Панси. — Я тебя тоже, Грейнджер, — отвечает Панси. — Даже когда ты плачешь из-за ерунды. — Это не ерунда. — Это ерунда, но мы тебя прощаем. Драко смотрит на них. Облегчённо выдыхает. — Ты как? — спрашивает он у Гермионы. — Я в порядке, — шмыгает она. — Просто гормоны. — Ты раньше никогда не плакала при всех. — Ты раньше не делал меня беременной. — Справедливо, — он целует её в лоб. Гарри поднимает кружку. — За Рона и Панси. За то, что они наконец-то перестали тупить. И за то, что Гермиона теперь будет плакать на любом мероприятии. Привыкайте. — Я НЕ БУДУ, — возмущается Гермиона. — Будешь, — говорит Джинни. — Будешь, — говорит Луна. — Будешь, — говорит папоротник. — РАСТЕНИЯ НЕ РАЗГОВАРИВАЮТ. — Это растение — разговаривает, — улыбается Луна. Гермиона хочет спорить, но вместо этого снова всхлипывает и прячет лицо в плечо Драко. — Я люблю вас всех, — бормочет она. — Мы тебя тоже, — отвечают хором.

***

Часть 6. Финал Поздно вечером, когда все расходятся, Панси и Рон сидят на своём диване. Она смотрит на кольцо. Он — на неё. — Ты правда сделал это сам? — спрашивает она. — Правда, — он кивает. — Отец помогал. Но основную работу я. — Оно кривое. — Я знаю. — Я люблю его, — она сжимает его руку. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — он целует её. — Мы справимся? — спрашивает она. — Мы справимся, конечно, — отвечает он. Она смотрит на кольцо. На его руки. На его лицо. — У нас будут дети, — говорит она. — У нас будут дети, — кивает он. — Рыжие. С моими глазами. — И с твоим характером. — Боже, они будут невыносимыми. — Как их мать. — Как их отец. — Как мы. Она смеётся. И плачет. И смеётся снова. — Ты идиот, Уизли. — Твой идиот, Паркинсон. Они сидят на диване, обнявшись, пока за окном не гаснут огни. Кольцо блестит на её пальце. Кривое. Неидеальное. Сделанное руками человека, который любит её. И это самое прекрасное кольцо в мире.