Глава 25. Роды

Часть 1. Начало — «Сегодня. Блядь. Сегодня» Ночь. Тишина. Гермиона спит — тяжело, беспокойно, на боку, подложив под живот подушку. Драко рядом — тоже спит, но чутко, как зверь, который готов проснуться от любого шороха. А потом — боль. Она приходит внезапно, как удар под дых. Гермиона открывает глаза, хватает ртом воздух, сжимает простыню. Живот каменеет, низ тянет так, будто кто-то сжимает внутренности в кулаке. — Нет, — шепчет она. — Не сейчас. Ещё рано. Но боль не уходит. Она нарастает, достигает пика — и медленно отпускает. Гермиона выдыхает. Смотрит на часы. Два часа ночи. — Ложная, — говорит она себе. — Это ложная. Через семь минут боль возвращается. Сильнее. Дольше. — Блядь. Она садится на кровати. Дышит. Считает. Семь минут. Пять. Три. — Драко, — она трясёт его за плечо. — Драко, вставай. Он просыпается мгновенно. Садится. Смотрит на неё — бледную, с мокрым лицом, с глазами, полными страха. — Что? Что случилось? — Кажется, сегодня. — Что — сегодня? — Роды, Малфой. Сегодня роды. Он замирает. Смотрит на неё. На её живот. На её руки, которые дрожат. — Сейчас? — Сейчас. — Я не готов. — Я тоже. Но ребёнок готов. Она сжимает его руку. Боль возвращается — новая схватка, длинная, изнуряющая. Она стискивает зубы, чтобы не закричать. — Сумка, — выдавливает она. — Сумка в коридоре. Зелёная. Возьми. Он срывается с места. Подскальзывается на тапке, падает, резко встает. Мечется по квартире, не может найти сумку — она лежит на видном месте, но он проходит мимо два раза. Роняет телефон. Путает её паспорт со своей книгой. — Малфой, — голос Гермионы из спальни, сдавленный, злой. — Сумка в коридоре. Слева от двери. — Я знаю! — Ты прошёл мимо два раза. — Я ищу! — Ты паникуешь. — Я НЕ ПАНИКУЮ! — Ты кричишь. — Я НЕ КРИЧУ! Он находит сумку. Схватывает. Возвращается в спальню. Гермиона стоит у кровати, держится за спинку, дышит тяжело, прерывисто. — Такси, — говорит она. — Вызови такси. — Мы можем аппарировать. — Малфой, я рожаю. Аппарация с рожающей женщиной — это риск для ребёнка. Вызывай такси. Он вызывает. Голос дрожит. Оператор спрашивает адрес — он не может вспомнить. Гермиона вырывает у него телефон. — Улица Парковая, 17, квартира 6, родильное отделение Святого Мунго, — говорит она. — И побыстрее, потому что если вы не приедете через пять минут, я рожу в этом такси. — Мисс, мы не можем… — Я не мисс, я миссис Малфой, и у меня схватки каждые три минуты. Бросает трубку. Смотрит на Драко. — Одевайся. Он одевается. Путает пуговицы. Надевает её кофту. Не замечает. — Драко, — она показывает на себя. — На тебе моя кофта. — И что? — Она розовая. — Мне всё равно. Она почти смеётся. Почти. Но новая схватка скручивает её, заставляет согнуться пополам, вцепиться в его плечо. — Дыши, — говорит он. — Дыши, Грейнджер. — ЗАТКНИСЬ, МАЛФОЙ. — Я пытаюсь помочь. — ТЫ МНЕ ПОМОЖЕШЬ, КОГДА ВЫЗОВЕШЬ ТАКСИ, КОТОРОЕ ПРИЕДЕТ. Она выпрямляется. Схватка отпускает. — Пошли, — говорит она. — Ждать на улице.

***

Часть 2. Такси — «Ад в ожидании» Они стоят на тротуаре. Холодно. Ветер. Гермиона в одной кофте (Драко надел её, свою забыл), сжимает сумку и молча считает секунды. — Где такси? — рычит Драко в телефон. — Уже едет, молодой человек. — ЕДЕТ? ЕДЕТ? У МОЕЙ ДЕВУШКИ СХВАТКИ КАЖДЫЕ ДВЕ МИНУТЫ! ОНА РОЖАЕТ! А ВЫ ГОВОРИТЕ «ЕДЕТ»? — Мы не можем… — ВЫ МОЖЕТЕ! У ВАС ЕСТЬ МАШИНЫ! ПРИШЛИТЕ ОДНУ! СЕЙЧАС! Он бросает трубку. Смотрит на Гермиону. Её лицо искажено болью. — Дыши, — он берёт её за руку. — Я ДЫШУ! — Ты задыхаешься. — ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ РОДЫ, МАЛФОЙ! — Я ЗНАЮ! — ТОГДА НЕ УЧИ МЕНЯ ДЫШАТЬ! Новая схватка. Она сгибается, почти падает. Он подхватывает её, прижимает к себе. — Держись, — шепчет он. — Держись. Такси уже близко. — ТЫ ВРЁШЬ. — Я никогда не вру тебе. Он не врёт. Через минуту подъезжает жёлтая машина. Драко открывает дверцу, помогает Гермионе сесть, сам забирается рядом. — В Святой Мунго, — говорит он водителю. — И побыстрее. — У нас пробки, молодой человек… — МОЯ ДЕВУШКА РОЖАЕТ! МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ПРОБКИ! ЕДЬ ПО ТРОТУАРУ! ЕДЬ ПО ВСТРЕЧНОЙ! НО ДОСТАВЬ НАС ТУДА! Водитель смотрит в зеркало. Видит лицо Драко — белое, перекошенное, с горящими глазами. И жмёт на газ. Гермиона сидит на заднем сиденье, сжимает ручку двери, дышит тяжело, прерывисто. Каждая кочка отдаётся болью в пояснице. — Почему ты не сказала, что будет так больно? — Драко сжимает её руку. — Ты не спрашивал. — А ты не говорила. — А ты не читал. — Я читал! — ТЫ ЧИТАЛ КНИГИ ДЛЯ ОТЦОВ! ОНИ ВРУТ! — Я ЗНАЮ! ОНИ ВРУТ, БЛЯДЬ! Водитель косится на них. Драко замечает. — СМОТРИ НА ДОРОГУ! НА ДОРОГУ СМОТРИ! — Молодой человек… — Я НЕ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК, Я ОТЕЦ! У МЕНЯ СЕЙЧАС РОДИТСЯ ДОЧЬ! И ЕСЛИ ТЫ НЕ ПРИВЕЗЁШЬ НАС ВОВРЕМЯ, Я ТЕБЯ… — Драко, — голос Гермионы слабый, но твёрдый. — Не угрожай водителю. Он довезёт. — Довезёт, — кивает тот. — Не волнуйтесь. Она не волнуется. Она боится. Но не показывает.

***

Часть 3. Больница — «Пустите меня к ней!» Они влетают в приёмный покой Святого Мунго. Гермиона согнута пополам, Драко поддерживает её за талию, тащит сумку на плече. — Помогите! — кричит он. — У неё схватки! Она рожает! Медсестра за стойкой поднимает голову. Смотрит на них. — Ваши документы. — КАКИЕ ДОКУМЕНТЫ?! У НЕЁ РЕБЁНОК СЕЙЧАС ВЫПАДЕТ! — Без документов мы не можем… — Я СЕЙЧАС ТАК ВЫПАДУ, ЧТО ВЫ МЕНЯ ЗАПОМНИТЕ! — рявкает Гермиона, выпрямляясь. Её глаза горят. Лицо красное. — У меня схватки каждые две минуты, я беременна девять месяцев, и если вы не примете меня сейчас, я рожу в этом коридоре, и вы будете принимать роды здесь, поняли меня? Медсестра бледнеет. — Сейчас, сейчас, — она нажимает кнопку. — Проводите мисс… — МИССИС! — рявкает Драко. — Миссис Малфой в третью палату. Появляется санитар с каталкой. Гермиона ложится. Драко идёт за ней. — Только родственники, — останавливает его медсестра. — Я отец! — Документы, подтверждающие родство… — КАКИЕ, БЛЯДЬ, ДОКУМЕНТЫ?! У НАС НЕТ ДОКУМЕНТОВ! ОНА РОЖАЕТ! Я ОТЕЦ! ПУСТИТЕ МЕНЯ! — Молодой человек… — Драко, — голос Гермионы из коридора. — Иди сюда. Он обходит медсестру. Она пытается его остановить. Он смотрит на неё таким взглядом, что она отшатывается. — Если вы меня не пустите, — говорит он тихо, — я снесу эту больницу. Клянусь. Медсестра отступает. Он идёт за каталкой. — Ты как? — спрашивает он, беря Гермиону за руку. — Я рожаю, Малфой. Как я могу быть? — Ты сильная. — Я злая. — Это одно и то же. Она почти смеётся. Почти.

***

Часть 4. Родзал — «Ад и обратно» Палата. Белая. Стерильная. Пахнет антисептиком и страхом. Гермиону перекладывают на кушетку. Врач — пожилая женщина с усталым лицом — осматривает её. — Раскрытие шесть сантиметров, — говорит она. — Ещё рано. — КАКОГО ХРЕНА РАНО? — кричит Гермиона. — У МЕНЯ БОЛИТ ТАК, БУДТО МЕНЯ ПЕРЕЕХАЛ ПОЕЗД! — Это нормально, миссис Малфой. — НИЧЕГО НЕ НОРМАЛЬНО! Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ! Я НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ! — Дышите глубже. — Я НЕ УМЕЮ! — Она умеет, — говорит Драко, сжимая её руку. — Она — Грейнджер. Она умеет всё. — МАЛФОЙ, ЗАТКНИСЬ! — Не заткнусь. — ЗАТКНИСЬ, БЛЯДЬ! — Я люблю тебя. — Я ТЕБЯ ТОЖЕ, НО ЗАТКНИСЬ! Врач смотрит на них. — Молодой человек, вы будете присутствовать при родах? — Да, — говорит он твёрдо. — Тогда садитесь рядом. И не мешайте. Он садится. Берёт её за руку. Вторую кладёт на её лоб. — Я здесь, — говорит он. — Я с тобой. — Я знаю, — шепчет она. Часы идут. Схватки становятся чаще, сильнее, невыносимее. Гермиона кричит. Матерится. Сжимает руку Драко так, что трещат кости. Ему всё равно. — Дыши, — говорит он. — Дыши со мной. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Я НЕ МОГУ! — Можешь. Ты — Грейнджер. Ты можешь всё. — Я НЕ МОГУ, МАЛФОЙ! МНЕ БОЛЬНО! МНЕ ОЧЕНЬ БОЛЬНО! Он смотрит на врача. — Сделайте что-нибудь! — рычит он. — Она не может терпеть! — Мы дадим обезболивающее, — кивает врач. — ДАВАЙТЕ! БЫСТРЕЕ! Ей делают укол. Становится легче. Ненадолго. Боль возвращается — новая волна, ещё сильнее, ещё страшнее. — Я умру, — шепчет Гермиона. — Не умрёшь, — он целует её в лоб. — Я не позволю. — Ты не можешь это контролировать. — Могу. Я — Малфой. Я могу всё. Она почти смеётся. Но вместо смеха — крик. Новая схватка. Новая волна боли. — Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ЭТО КОНЧИЛОСЬ! — Кончится, — он сжимает её руку. — Скоро. Ты родишь самую красивую девочку в мире. Ты родишь мою дочь. Ты — самое сильное, что есть в моей жизни. Я люблю тебя. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты делаешь. Она смотрит на него. Сквозь боль. Сквозь слёзы. Сквозь пот и кровь. — Ты уже отблагодарил, — шепчет она. — Ты здесь. Ты не ушёл. — Я никогда не уйду. Он держит её за руку. Она сжимает его пальцы. Больше не кричит. Дышит. Ждёт. Врач говорит: — Раскрытие полное. Пора тужиться. Гермиона смотрит на неё с ужасом. — Я не могу, — шепчет она. — У меня нет сил. — Ты можешь, — Драко берёт её лицо в ладони. — Ты — Грейнджер. Ты справлялась с Тёмным Лордом. Справлялась с Амбридж. Справлялась с моим отцом. Справишься и с этим. — Это другое, — плачет она. — Я боюсь. — Я тоже, — он вытирает её слёзы. — Но мы боимся вместе. Она кивает. Сжимает его руку. — Тужиться, — командует врач. — Сильно. Глубоко. Не останавливайтесь. Гермиона тужится. Кричит. Её лицо красное, волосы мокрые, руки дрожат. — Я ВИЖУ ГОЛОВУ! — кричит врач. — ЕЩЁ РАЗ! ЕЩЁ ОДИН РЫВОК! — Ты слышишь? — шепчет Драко. — Она здесь. Она почти здесь. Гермиона собирает остатки сил. Смотрит на него. На его мокрое лицо. На его красные глаза. На его дрожащие губы. — Я люблю тебя, — говорит она. — Я знаю, — отвечает он. Она тужится. Последний рывок. Самый сильный. Самый страшный. Самый важный. И вдруг — тишина. А потом — крик. Маленький. Пронзительный. Живой.

***

Часть 5. Первый крик — «Она здесь» — Девочка, — говорит врач. — Здоровая девочка. Драко смотрит на крошечное тельце, на мокрые волосы, на сморщенное личико. Он не может дышать. Слёзы текут по его лицу — горячие, солёные, бесконтрольные. — Драко, — шепчет Гермиона. — Она плачет. — Она живая, — он всхлипывает. — Она живая, Грейнджер. Наша дочь. Наша. Малышку кладут на грудь Гермионе. Она смотрит на неё — маленькую, розовую, с пушком светлых волос. — Она похожа на тебя, — шепчет Гермиона. — Она красивая. — Она похожа на тебя, — отвечает Драко. — Она самая красивая. Он берёт дочь на руки. В первый раз. Дрожащими руками, боясь уронить, боясь сломать. — Привет, маленькая, — говорит он. — Я твой папа. Я ждал тебя. Мы ждали тебя. Ты — наша мечта. Она смотрит на него мутными глазами. Не плачет. Слушает. — Какое имя? — спрашивает он. — Арабелла, — говорит Гермиона. — Арабелла Гермиона Малфой-Грейнджер. — Арабелла, — повторяет он, пробуя на вкус. — Красивое имя. Сильное. Как у её матери. — У её отца тоже, — улыбается Гермиона. Она протягивает руку. Он кладёт малышку ей на грудь. — Наша семья, — говорит он. — Ты, я и она. — Наша семья, — кивает Гермиона. — Наконец-то.

***

Часть 6. Реакция «Своих» — «Коридор надежды» В коридоре больницы собрались все. Панси вяжет пинетки — ещё более кривые, чем обычно, потому что руки дрожат. Рон сидит на стуле, сжимая голову руками. Гарри стоит у стены, смотрит на дверь. Астория держит его за руку. Джинни и Блейз сидят рядом, молчат. Луна гладит папоротник. — Он говорит, что всё будет хорошо, — сказала Луна. — Твой папоротник — оптимист, — сказал Блейз. — Папоротник не оптимист. Папоротник — реалист. — Тогда пусть скажет, сколько ещё ждать. — Он не знает. Он не часы. — Тогда пусть молчит. — Он не умеет молчать. — Умеет. — Не умеет. — УМЕЕТ! — ТИХО! — рявкнула Панси. — У меня схватка от стресса! — У тебя не может быть схватки, ты не беременна, — сказал Рон. — Может, если я нервничаю. Мой организм сочувствует Гермионе. — Твой организм — идиот. — Твой организм — рыжий. — Это генетика. — Это диагноз. Дверь открылась. Все замерли. Вышел Драко. Бледный, с красными глазами, с мокрыми щеками, с дрожащими руками. — Ну? — спросила Панси. — Девочка, — сказал он. Голос сел. — Арабелла. Арабелла Гермиона Малфой-Грейнджер. Панси заорала. Рон заплакал. Гарри обнял Асторию. Джинни повисла на Блейзе. Луна погладила папоротник. — Я говорила, — сказала она. — Папоротник не ошибается. — Можно посмотреть? — спросила Панси. — Можно, — Драко кивнул. — Она спит. И Гермиона спит. Не будите. Они вошли в палату тихо, на цыпочках. Гермиона лежала на кровати, бледная, уставшая, но улыбалась. Рядом, в прозрачной кроватке, спала Арабелла — маленькая, розовая, с пушком светлых волос. — Она красивая, — прошептал Рон. — Она похожа на Малфоя, — сказала Панси. — На Грейнджер, — сказал Гарри. — На обоих, — сказала Астория. Панси положила рядом с кроваткой кривые пинетки. — Это тебе, — прошептала она. — Они кривые, но от души. — Она оценит, когда научится ходить, — сказал Драко. — Она научится ходить через год. — Тогда через год и оценит. Луна поставила папоротник на тумбочку. — Он будет охранять её сны, — сказала она. — Папоротник? — уточнил Блейз. — Папоротник. — Ладно. Они постояли ещё немного. Посмотрели на малышку. Улыбнулись. И вышли. В коридоре Драко остановил их. — Спасибо, — сказал он. — Что пришли. Что ждали. — Мы «Свои», — сказал Гарри. — Мы всегда будем ждать. Драко кивнул. И вернулся в палату. Гермиона проснулась. — Они ушли? — спросила она. — Ушли. — Панси оставила пинетки? — Кривые. — Как всегда. — Как всегда. Он сел рядом. Взял её за руку. — Как ты? — Я родила человека, Малфой. Я устала. — Ты герой. — Я мать. — Ты — моя жена. Скоро. — Ты сделаешь мне предложение? — Я сделаю тебе предложение, когда ты отдохнёшь. И когда я перестану плакать. — Ты плачешь? — У меня аллергия на счастье. — Это неизлечимо? — Надеюсь, что нет. Он поцеловал её. Долго. Нежно. С любовью. Арабелла зашевелилась. Пискнула. И снова заснула. — Наша семья, — прошептал Драко. — Наша семья, — повторила Гермиона. --- Часть 7. Записка от Снейпа Утром, когда Гермиона проснулась, на тумбочке стоял пузырёк с зельем и лежала записка. «Для восстановления сил. Три капли утром и вечером. Поздравляю. Малфой, ты не облажался. Я знал, что ты сможешь. Арабелла — хорошее имя. Папоротник Луны не нужен. Я сам буду охранять её сны. P.S. Это не сентиментальность. Это констатация факта». Драко прочитал. Усмехнулся. Показал Гермионе. — Он добрый, — сказала она. — Он злой, — поправил Драко. — Он добрый, но злой. — Это одно и то же. — Спорим? — Всегда. Он поцеловал её. Поцеловал дочь. И вышел в коридор — смотреть на мир, который стал чуточку светлее. Потому что теперь у них было всё.