Бонус. Гарри и Астория. Тихая гавань 2: Предложение, свадьба, Лили

***

Часть 1. Предложение — «Я не могу обещать тебе вечность. Но я могу обещать тебе каждый день» Лондон остывал. День угасал, и город зажигал свои огни — жёлтые, тёплые, размытые. Астория шла рядом с Гарри по набережной, вдыхая влажный воздух, и чувствовала, как её пальцы переплетены с его. Было тихо, только шум воды и редкие голоса прохожих. — Куда мы идём? — спросила она. — Просто гуляем, — ответил он, но в голосе его была какая-то странная лёгкость, как будто он держал что-то важное за спиной. Она не стала спрашивать. Она привыкла доверять ему. Они дошли до середины моста — старого, каменного, с чугунными фонарями, которые уже начали зажигаться. Гарри остановился, повернулся к ней и посмотрел в глаза так, будто она была единственным человеком на свете. — Я хочу, чтобы ты запомнила это место, — сказал он. — Почему? — Потому что здесь я хочу тебе кое-что сказать. Она замерла. Сердце стукнуло сильнее, но она не показала виду. — Ты меня пугаешь, Поттер. — Я не хочу тебя пугать. Я хочу спросить. Он сделал шаг назад, и она увидела, как его рука потянулась к карману пальто. Астория перестала дышать. Она знала, что сейчас произойдёт, но не могла поверить в это. — Я не могу обещать тебе вечность, — сказал он, опускаясь на одно колено. — Я не знаю, сколько нам дано. Я не знаю, что будет завтра, через год, через десять лет. Но я знаю одно: я хочу быть рядом с тобой каждый день. Хочу просыпаться с тобой, хочу видеть твою улыбку, хочу держать тебя за руку, когда тебе страшно. Хочу жить с тобой. И я хочу, чтобы ты знала: даже если вечности не будет, каждый день с тобой — уже бесконечность. Она смотрела на него. На кольцо в его руке — простое, серебряное, с маленьким камнем, который блеснул в свете зажжённых фонарей. — Астория Гринграсс, ты выйдешь за меня? Она не могла говорить. Слёзы текли по щекам, и она чувствовала, как они горячие и солёные. — Ты идиот, — прошептала она. — Я знаю. — Ты выбрал мост? — Ты любишь воду. И вид. — Ты выбрал мост, чтобы сделать мне предложение? — Да, — улыбнулся он. — Я знаю, это не Хогвартс, не магия, но я хотел, чтобы это было по-настоящему. Как мы. Она протянула руку. — Да, — сказала она. — Конечно, да. Он надел кольцо ей на палец, и она посмотрела на него. Оно было красивым. Идеально подходящим. — Откуда ты узнал размер? — Снейп сказал. — Снейп знает размер моего пальца? — Он знает всё. Она засмеялась сквозь слёзы. — Ты идиот. — Я знаю. Он поднялся, обнял её, прижал к себе. Она чувствовала, как его руки дрожат — не от холода, от волнения. Они стояли на середине моста, и мимо проходили магглы, не зная, что только что произошло. Но им было всё равно. — Я люблю тебя, Гарри Поттер. — Я знаю, Астория Гринграсс. — Я хочу быть с тобой. Всегда. — Я хочу быть с тобой. Каждый день. Она подняла голову и поцеловала его. Долго, нежно, без спешки. За их спинами зажигался Лондон.

***

Часть 2. Свадьба — «Маленькая, своя, с папоротником» Свадьбу они решили делать маленькую. Не потому что боялись потратить деньги, а потому что Гарри не хотел пафоса. «Я не хочу, чтобы там было сто человек, которые пришли просто посмотреть», — сказал он. Астория согласилась. Она тоже не любила внимание. Она хотела, чтобы это был их день, а не шоу.

***

За день до свадьбы в их саду стояли столы, которые принесли Молли и Артур. Панси командовала цветами — белые и зелёные, никаких роз («Слишком банально, Грейнджер уже была в розах»). Луна притащила папоротник. Папоротник стоял у алтаря, как почётный гость. Гарри смотрел на него и думал, что он наверняка что-то говорит, но он не слышал. Рон и Драко сидели на крыльце и пили пиво. — Ты волнуешься? — спросил Рон. — Я не волнуюсь, — ответил Гарри. — Я просто хочу, чтобы она была счастлива. — Она будет счастлива. — Откуда ты знаешь? — Потому что она смотрит на тебя так же, как Панси смотрит на меня. — Как? — Как будто ты — её личный психоз. Но хороший. Гарри улыбнулся. — Это утешает.

***

Утром в день свадьбы Гарри стоял перед зеркалом и пытался завязать галстук. Получалось плохо. Рон зашёл к нему, посмотрел, вздохнул, завязал галстук. — Ты не умеешь завязывать галстук? — спросил он. — Я умею, — ответил Гарри. — Ты не умеешь. — Я умею. Просто я нервничаю. — Тогда дыши. — Я дышу. — Ты дышишь, как будто бежишь марафон. — Я хочу, чтобы всё было идеально. — Всё будет идеально. Она выходит за тебя. Это идеально. В соседней комнате Астория стояла в белом платье. Простом, без фаты. Волосы были распущены, только маленький цветок за ухом. Она смотрела на себя в зеркало и не верила, что это происходит. — Я выхожу замуж, — сказала она себе. — Ты выходишь замуж, — ответила Джинни, поправляя ей платье. — Я всегда думала, что умру раньше. — Ты не умрёшь. — Я знаю. Но я думала. — Ты не умрёшь, — повторила Джинни. — Ты будешь жить долго и счастливо. Назло всему. Астория улыбнулась. — Я люблю тебя, Джинни. — Я знаю.

***

Церемония проходила в саду. Скамейки стояли в тени старых яблонь, и свет пробивался сквозь листья. Все «Свои» были здесь. Панси сидела с Роном и держала его за руку. Драко — с Гермионой, которая уже улыбалась, глядя на алтарь. Блейз и Джинни шептались. Луна держала папоротник. Молли и Артур сидели в первом ряду, и Молли уже плакала. Заиграла музыка. Астория пошла по проходу. Она шла не одна. Она хотела идти одна, но Снейп сказал: «Я провожу вас. Это моя работа». И она не стала спорить. Они шли медленно. Снейп смотрел на Гарри, и в его глазах было то, что он никогда не говорил вслух. — Вы достойны друг друга, — сказал он, когда они дошли. — Спасибо, профессор, — ответила Астория. — Не облажайтесь. Гарри смотрел на неё и забывал, как дышать. — Ты красивая, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Я люблю тебя. — Я знаю. Она взяла его за руку. Клятвы были короткими, честными, без лишних слов. Гарри не умел говорить красиво, и он не пытался. — Я не знаю, сколько нам дано, — сказал он. — Но я обещаю, что каждый день я буду делать тебя счастливой. Каждый день я буду рядом. Каждый день я буду любить тебя. Даже когда ты злишься. — Я всегда злюсь, — сказала она. — Я знаю. Поэтому я говорю «даже когда». Она улыбнулась. — Я не могу обещать тебе вечность, — сказала она. — Но я могу обещать, что пока я жива, я буду любить тебя. И даже если я уйду, я буду любить тебя там, куда бы я ни пошла. Гарри сжал её руку. — Ты никуда не уйдёшь. — Ты не можешь знать это. — Я могу обещать, что буду бороться за тебя. — Я знаю. Поцелуй. Аплодисменты. Луна погладила папоротник и сказала: «Он говорит, что всё будет хорошо».

***

Позже, когда гости разошлись, Гарри и Астория сидели на крыльце своего дома. Закат уже почти погас, и мир был наполнен тишиной. — Я боялась, — сказала она. — Чего? — Что я не доживу до этого дня. — Ты дожила. — Я дожила. — Я люблю тебя, Астория. — Я знаю, Гарри. Он обнял её. Она положила голову ему на плечо. — Ты будешь со мной? — спросила она. — Всегда, — ответил он.

***

Часть 3. Беременность — «Страх и надежда»  Прошло почти полгода после свадьбы. Они жили в своём маленьком доме, и жизнь была тихой и спокойной. Астория чувствовала себя почти счастливой. Почти — потому что внутри неё всегда жил страх, который она не могла прогнать. Она не говорила об этом Гарри. Она не хотела, чтобы он волновался. Но иногда, когда он думал, что она спит, она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок, думая о том, сколько времени ей осталось. Она не знала, сколько ей осталось. Она просто чувствовала, что оно уходит. Иногда по ночам она просыпалась от того, что не могла дышать. Ей казалось, что кто-то сжимает её грудь, и она хватала ртом воздух, пока Гарри спал рядом. Она смотрела на него, на его спокойное лицо, и чувствовала, как внутри неё поднимается паника. «Если я умру, он останется один». Она не хотела думать об этом. Но тело напоминало ей о себе.

***

Всё началось с усталости. Она думала, что просто переутомилась. Потом — тошнота по утрам. Она списала это на что-то, что съела накануне. Потом — странное желание есть солёное. Она не хотела думать о том, что это может значить. Она боялась даже предположить. Она сидела на кухне, смотрела в окно и чувствовала, как внутри неё нарастает что-то, чему она не могла дать имя. Она знала, что это может быть беременность. Но она боялась поверить. «А если это не беременность? А если это что-то другое? А если это проклятие возвращается?» Она зажмурилась, отгоняя эти мысли. Но они не уходили. — Ты странная, — сказал Гарри, когда она в третий раз за день отказалась от еды. — Я устала. — Ты всегда усталая. — Это жизнь. — Это не жизнь. Это что-то другое. Она не ответила. Она просто взяла чашку чая и ушла в спальню, чтобы он не видел, как дрожат её руки.

***

На следующий день она пошла в аптеку. Она купила тест, заперлась в ванной и сделала всё, что было написано в инструкции. Её руки дрожали так сильно, что она чуть не уронила тест. Две полоски. Она смотрела на них, и мир вокруг неё рушился. «Это не может быть правдой. Это не может быть правдой. Я не могу быть беременной. Я не могу родить ребёнка, которого не увижу взрослым». Она не плакала. Она просто сидела на полу, сжимая тест в руках, и смотрела в стену. Её дыхание было прерывистым. Она чувствовала, как внутри неё поднимается паника, как грудь сжимается, как мир становится чужим. «Я не могу. Я не могу. Я не могу». Она не знала, сколько времени прошло. Она услышала, как открылась входная дверь. — Астория? — голос Гарри из коридора. Она не ответила. — Астория? — он подошёл к двери ванной. — Ты там? — Да, — сказала она. Голос её был чужим. — Ты в порядке? — Нет, — ответила она. Он открыл дверь и увидел её сидящей на полу с тестом в руках. Её лицо было бледным, глаза красными, хотя она не плакала. — Что это? — спросил он. Она подняла на него глаза. — Я беременна, — сказала она. Её голос дрожал. Она чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но она не дала им выйти. — Ты рад? — спросила она. — Я рад, — сказал он. — Я очень рад. Но ты… — Я боюсь, — сказала она. — Я боюсь, что проклятие передастся ребёнку. Я боюсь, что я умру, не увидев его взрослым. Я боюсь, что я не справлюсь. Он опустился на колени рядом с ней и взял её за руку. — Ты справишься, — сказал он. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — Астория. Ты справлялась с худшим. Ты выжила. Ты жива. И ты будешь жить. — А если я не выживу? — Тогда я выращу его. Или её. И расскажу им, какой была их мама. Она смотрела на него, и в её глазах были слёзы. Она чувствовала, как её дыхание становится ровнее, как паника отступает. — Я люблю тебя, Гарри. — Я знаю. — Я боюсь. — Я тоже. Но мы будем бояться вместе.

***

На следующий день они пошли к Снейпу. Астория сидела на стуле, сжимая руку Гарри, пока Снейп проводил осмотр. — Проклятие не передалось, — сказал он. — Ребёнок здоров. Это девочка. Астория почувствовала, как её тело расслабилось, как будто её отпустили. — Девочка? — переспросила она. — Девочка, — повторил Снейп. — Здоровая девочка. Она заплакала. На этот раз слёзы потекли свободно. — Ты слышишь? — сказал Гарри, обнимая её. — Она здорова. — Я слышу, — сказала она, уткнувшись носом в его плечо. — Я слышу. Снейп посмотрел на них и покачал головой. — Если вы будете приходить ко мне с каждым чихом, я начну брать плату, — сказал он. — Мы будем приходить с каждым чихом, — ответил Гарри. — Я знаю. Я уже жалею, что согласился помогать. Астория засмеялась сквозь слёзы.

***

Позже, той же ночью, они лежали в кровати. Астория смотрела в потолок, чувствуя, как внутри неё шевелится новая жизнь. — Гарри? — тихо позвала она. — М? — он повернулся к ней. — Я всё ещё боюсь. — Я знаю. — Я боюсь, что не увижу, как она вырастет. Я боюсь, что не успею сказать ей, как сильно я её люблю. — Ты успеешь, — сказал он. — Ты будешь говорить ей это каждый день. Я буду говорить ей это каждый день. Она будет знать. — А если я умру? — Ты не умрёшь. — Ты не можешь знать это. — Я могу обещать, что буду бороться за тебя, — сказал он. — Я буду бороться за тебя каждый день. До самого конца. Она повернулась к нему, положила голову ему на плечо и почувствовала, как его рука обнимает её. — Я люблю тебя, Гарри. — Я знаю, Астория. — Я хочу, чтобы она жила. — Она будет жить. — Я хочу, чтобы она была счастлива. — Она будет счастлива. — Я хочу, чтобы она знала, что её мама любила её. — Она будет знать. Она закрыла глаза и почувствовала, как страх отпускает её.

***

Часть 4. Рождение Лили — «Она здесь»  Этот разговор случился за месяц до предполагаемой даты. Астория сидела на диване, смотрела в окно и молчала так долго, что Гарри начал волноваться. — Ты чего? — спросил он, садясь рядом. — Я хочу родить здесь, — сказала она. — Здесь? — он не понял. — В смысле — в этой комнате? — В этом доме. На этом ковре. У этого камина. Она сказала это спокойно, но он чувствовал — она не шутит. Он смотрел на неё, пытаясь понять, что происходит у неё в голове. — Ты хочешь, чтобы я принимал роды? — Я хочу, чтобы мы принимали роды. — Мы не умеем. — Ты умеешь читать. Ты читал всё, что я тебе дала. Ты знаешь, что делать. Я знаю, что делать. Наши тела знают, что делать. Мы справимся. — А если что-то пойдёт не так? — Тогда ты вызовешь помощь. — А если я не успею? — Ты успеешь. Она положила руку на его колено и посмотрела ему в глаза. — Я не хочу, чтобы она родилась в чужом месте, — сказала она. — Я хочу, чтобы её первым воспоминанием был наш дом. Наш свет. Наше тепло. Гарри смотрел на неё и чувствовал, как внутри него борется страх и любовь. — Ты уверена? — спросил он. — Я никогда не была увереннее. — Тогда я сделаю всё, что ты скажешь. — Я знаю.

***

За неделю до предполагаемой даты Гарри превратил их дом в родильный центр. Он читал всё, что только можно было найти: книги, статьи, форумы для будущих отцов. Он знал, как разминать поясницу, как измерять схватки, как правильно дышать вместе с ней. Он знал теорию. Но он всё равно боялся. Астория видела это. Она сидела в кресле и смотрела, как он перекладывает полотенца. — Ты нервничаешь? — спросила она. — Я не нервничаю, — сказал он, поправляя стопку простыней. — Я готовлюсь. — Ты переложил полотенца шесть раз. — Я ищу идеальное расположение. — Гарри, у полотенец нет идеального расположения. — Есть. Я просто ещё не нашёл его. Она улыбнулась и похлопала по дивану рядом с собой. — Иди сюда. Он подошёл, сел рядом. Она взяла его лицо в свои ладони. — Мы справимся, — сказала она. — Я знаю. — Я верю в тебя. — Я тоже верю в тебя. Он поцеловал её, и она почувствовала, как его руки обнимают её. — У нас всё получится, — сказала она. — У нас всё получится, — повторил он.

***

Это случилось вечером. Они сидели на веранде и смотрели на закат, когда Астория почувствовала, как внутри неё что-то сжалось — не больно, но ощутимо. Она замерла, прислушиваясь к своему телу. — Что? — Гарри заметил её молчание. — Кажется, начинается, — сказала она. Он замер. Его лицо побледнело, но он взял себя в руки. — Хорошо, — сказал он. — Мы готовы. — Мы готовы, — повторила она. Первые схватки были слабыми, но нарастали. Астория ходила по комнате, держась за стены и за его плечи. Гарри стоял рядом, держа её за руку, когда она двигалась по дому, помогая себе. — Дыши, — сказал он. — Я дышу, — ответила она. — Я знаю. Просто дыши. — Ты дышишь как бегун, — сказала она. — Я волнуюсь. — Я тоже. Она почти улыбнулась, но следующая схватка снова сжала её.

***

Схватки становились сильнее. Астория не могла сидеть. Она ходила по дому, обхватив руками живот, пытаясь найти позу, в которой боль станет хоть чуть-чуть тише. Она опиралась на стены, на спинку стула, на дверные косяки, на его плечи, когда он подходил ближе. Гарри не отходил от неё ни на шаг. Он двигался вместе с ней — если она шла на кухню, он шёл за ней; если она останавливалась у окна, он останавливался рядом. — Ты как? — спросил он, когда она замерла, уткнувшись лбом в стену. — Я не могу найти место, — сказала она. — Мне больно везде. — Тогда просто двигайся, — сказал он. — Я с тобой. — Я устала. — Я знаю. Но ты справишься. — Ты не знаешь. — Я знаю, — сказал он, беря её за руку. — Я знаю тебя.

***

Очередная схватка накрыла её так, что ноги подкосились. Гарри подхватил её мгновенно — его руки обхватили её за талию, и он помог ей опуститься на ковёр у камина. — Ложись, — сказал он. — На спину. Так тебе будет легче. — Я не хочу на спину. — Доверься мне. Она посмотрела на него, потом кивнула. Он помог ей лечь, подложив подушку под голову, приподняв её ноги, чтобы снять давление с поясницы. Её рубашка задралась, и он накрыл её пледом. — Так лучше? — Немного. Не уходи. — Я никуда не уйду. Он сел рядом на колени, взял её за руку и переплёл свои пальцы с её. — Я здесь, — сказал он. — Я рядом. — Я боюсь, Гарри. — Я знаю, — сказал он, поднося её руку к губам и целуя ладонь. — Я тоже боюсь. Но мы вместе. — Что, если я не справлюсь? — Ты справишься, — сказал он. — Ты — Астория. Ты справлялась с худшим. Ты справишься и с этим. — Ты не можешь знать это. — Я могу знать, что я верю в тебя, — сказал он, наклоняясь и целуя её в лоб. — Я верю в тебя, родная. Я всегда верил.

***

Схватка накрыла её с новой силой, и она закричала. Её тело выгнулось, и она сжала его руку так, что кости хрустнули. Гарри даже не поморщился. Он придвинулся ближе, положил свободную руку на её живот. — Я не могу! — закричала она. — Я не могу, Гарри. — Можешь! — крикнул он, глядя ей прямо в глаза. — Ты можешь, Астория! Ты — сильная! Ты у меня сильная! — Я не сильная! — Ты сильная! — крикнул он. — Ты — самая сильная женщина, которую я знаю! Ты пережила проклятие! Ты выжила! Ты здесь! Я в тебя верю! Слышишь? Я в тебя верю! Она смотрела на него сквозь слёзы и боль. — Я боюсь, — прошептала она. — Я тоже, — ответил он мягче. — Но мы вместе. Мы всегда были вместе. Помнишь, что ты сказала мне, когда я боялся? — Не помню. — Ты сказала: «Страх — это не слабость. Страх — это когда ты идёшь вперёд, даже когда боишься». Ты сказала мне это. А теперь ты должна сказать это себе. Она почти улыбнулась. — Я умная. — Ты очень умная. А теперь — дыши со мной.

***

Он начал дышать глубоко и ровно, и она последовала за ним. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Она смотрела на него и чувствовала, как страх отступает. — Хорошо, — сказал он. — Ты делаешь это хорошо. — Я делаю это. — Ты делаешь это. — Я люблю тебя, Гарри. — И я тебя, Астория. Он провёл рукой по её лбу, убирая мокрые пряди волос, и поцеловал её в висок, задержавшись на мгновение. — Я здесь, — сказал он. — Я всегда здесь. Ты моя родная. Ты — моя семья. И я не позволю тебе сдаться.

***

Она лежала на спине, чувствуя, как ребёнок опускается всё ниже. И вдруг она почувствовала резкий хлопок внутри, а затем — тёплую влагу, стекающую по ногам. — Гарри, — сказала она, и голос её дрожал. — Я знаю, — ответил он. — Воды отошли. Это хорошо. Она готова. — Я готова? — И ты готова, — сказал он, беря её лицо в свои ладони. — Ты готова, Астория. И ты справишься. — А если нет? — Если нет — я буду рядом, — сказал он. — Я не уйду. Я не оставлю тебя. Я буду держать тебя за руку и дышать с тобой. Я буду здесь до конца.

***

Схватки накатывали одна за другой. Астория лежала на спине, её ноги были согнуты в коленях, она сжимала его руку. Гарри сидел перед ней. — Я вижу голову! — сказал он, и голос его дрожал. — Что? — Я вижу голову, — повторил он. — Она почти здесь. Ты почти сделала это. — Я не могу! — Можешь! — крикнул он. — Ты можешь! Ещё один рывок! Ты почти там! Она закричала и надавила. Он держал её за руку и не отпускал. — Ещё один! — крикнул он. Она надавила снова. И она услышала крик. Маленький, пронзительный, живой. — Девочка! — сказал он. — Девочка! Она здесь! Она почувствовала, как ребёнок скользнул в его руки. Он поднёс малышку к её груди. — Она жива? — спросила Астория. — Она жива, — сказал он, и голос его был хриплым от слёз. — Она жива, Астория. Она здесь. Она увидела свою дочь — маленькую, розовую, с влажными волосами и сжатыми кулачками. — Привет, Лили, — прошептала она. — Я твоя мама. — Я твой папа, — сказал Гарри, и его лицо было мокрым от слёз. Он наклонился и поцеловал Асторию в лоб, потом в щёку, потом в губы. — Она похожа на тебя, — сказала Астория. — На тебя, — ответил он. — На нас. — На нас.

***

Лили уснула на груди у Астории. Они лежали на ковре у камина — мать, отец и дочь. В доме было тихо и тепло. — Ты как? — спросил Гарри, касаясь её щеки. — Я устала, — ответила она. — Я так устала. — Тогда спи, — сказал он. — Я посторожу. — Ты не уйдёшь? — Я никуда не уйду. Я буду здесь. Всегда. — Я люблю тебя, Гарри. — А я тебя сильнее, Астория. Она закрыла глаза, и он увидел, как её дыхание стало ровным. Она уснула, держа их дочь на груди. Гарри не спал. Он сидел рядом, смотрел на них и чувствовал, как внутри него растёт любовь, которую он не мог описать словами. Он наклонился и поцеловал её в макушку, потом посмотрел на Лили. — Добро пожаловать домой, маленькая, — сказал он тихо. — Ты — наша жизнь. Ты — наше всё.